Ходит, бродит
Кто-то ходит возле дома. Эта поступь нам знакома. Береги детей. Не давай весёлым дочкам Бегать к аленьким цветочкам, — Близок лиходей. А сынки-то, — вот мальчишки! Все изорваны штанишки, И в пыли спина. Непоседливый народец! Завели бы хороводец В зале у окна. «Что ж нам дома! Точно в клетке». Вот как вольны стали детки В наши злые дни! Да ведь враг наш у порога! Мать! Держи мальчишек строго, — Розгой их пугни. Детки остры, спросят прямо: «Так скажи, скажи нам, мама, Враг наш, кто же он?» — «Он услышит, он расскажет, А начальник вас накажет». — «Ах, так он — шпион! Вот, нашла кого бояться! Этой дряни покоряться Не хотим вовек. Скажем громко, без уклона, Что пославший к нам шпиона — Низкий человек. Мы играем, как умеем, И сыграть, конечно, смеем Всякую игру. Пусть ползут ужом и змеем, — И без них мы разумеем, Что нам ко двору». Ходит, бродит возле дома. Злая поступь нам знакома. Вот он у дверей. Детки смелы и упрямы, Не боятся старой мамы. Не сберечь детей.
Похожие по настроению
Отчего боятся дети
Федор Сологуб
Отчего боятся дети, И чего? Эти сети им на свете Ничего. Вот, усталые бояться, Знаем мы, Что уж близкие грозятся Очи тьмы. Мурава, и в ней цветочки, Жёлт, синь, ал, — То не чёрт ли огонёчки Зажигал? Волны белой пеной плещут На песок. Рыбки зыбкие трепещут Здесь у ног. Кто-то манит, тянет в море. Кто же он? Там, где волны, на просторе Чей же стон? Вы, читающие много Мудрых книг, Испытайте точно, строго Каждый миг, Ах, узнайте, проследите Всё, что есть, И желанную несите Сердцу весть! Нет, и слыша вести эти, Не поймёшь, Где же правда в нашем свете, Где же ложь!
Дачные мальчики
Федор Сологуб
Босые, в одежде короткой, Два дачные мальчика шли С улыбкою милой и кроткой, Но злой разговор завели. — Суровских не видно здесь лавок. Жуков удалось наловить, Боюсь, не достанет булавок, А папу забыл попросить. — — Хотел бы поймать я кукушку И сделать кукушкин скелет, А то подарили мне пушку, Скелета же птичьего нет. — — Да сделать приятно скелетик, Да пушкою птиц не набьешь. Мне тетя сказала: Букетик Цветов полевых принесешь. — — Ну, что Же, нарвем для забавы, Хоть это немножко смешно. — — Смотри — ка, вон там, у канавы, Вон там, полевее, пятно. — — Вон скачет, какая-то птица. — О, птица! А как ее звать? Сорока? — Ворона. — Синица — И стали камнями швырять.
В тени аллей прохлада
Федор Сологуб
В тени аллей прохлада, Нарядны господа, А за оградой сада Голодная нужда. Глядит на бойких деток Мальчишка-водонос, В одну из узких клеток Решетки всунув нос. На жесткие каменья Потом ему идти, Томления терпенья В груди своей нести. Мучительно мне видеть Неравенство людей И горько ненавидеть И взрослых и детей.
Болотняник
Константин Бальмонт
Страх детей и старых нянек, Ведьмам кажущий язык, Дух смешливый, болотняник, А иначе водовик. Если он кого встречает, Он как кочка предстает, Схватит за ногу, качает, Чуть замедлишь, кончен счет. Он. лягушку не утопит, Любит кваканье трясин, Но под землю поторопит Тех, чье имя — Божий сын. Так тихонько, так без злобы Заберет и засосет: — Все — из матерней утробы, Каждый в Землю-мать пойдет. Что же медлить? Поскорее: — Меньше путь — короче грех. Встала кочка, зеленея, Чу, под кочкой сжатый смех. Чу, под кочкой чьи-то стоны, Стерся в топи чей-то лик. Болотняник, весь зеленый, Утешает: «Есть двойник!»
Бродит темень по избе
Николай Клюев
Бродит темень по избе, Спотыкается спросонок, Балалайкою в трубе Заливается бесенок:«Трынь да брынь, да тере-рень…» Чу! Заутренние звоны… Богородицына тень, Просияв, сошла с иконы.В дымовище сгинул бес, Печь, как старица, вздохнула. За окном бугор и лес Зорька в сыту окунула.Там, минуючи зарю, Ширь безвестных плоскогорий, Одолеть судьбу-змею Скачет пламенный Егорий.На задворки вышел Влас С вербой, в венчике сусальном. Золотой, воскресный час, Просиявший в безначальном.
Отходная
Владимир Луговской
Звон, да тяжелый такой, да тягучий, Приходят с полуночи медведи-тучи, Ветер голосит, словно поп с амвона, Леса набухают стопудовым звоном. Вьюга-то сухим кистенем горошит, Вьюга-то пути замела порошей, Волчьи-то очи словно уголья. «Мамынька родная, пусти погулять!»- «Сын ты, сыночек, чурбан сосновый! Что же ты, разбойничать задумал снова?! Я ли тебя, дурня, дрючком не учила, Я ли тебя, дурня, Христом не молила?!»- «Что мне, мамаша, до Христова рая: Сила мне медвежья бока распирает. Топор на печи, как орел на блюде, Едут с Обонежья торговые люди. Тяжел топорок, да остер на кончик,- Хочу я людишек порешить-покончить. Я уж по-дурацки вволю пошучу. Пусти меня, мамка, не то печь сворочу».
Гуляем
Владимир Владимирович Маяковский
Вот Ваня с няней. Няня гуляет с Ваней. Вот дома, а вот прохожие. Прохожие и дома, ни на кого не похожие. Вот будка красноармейца. У красноармейца ружье имеется. Они храбрые. Дело их — защищать и маленьких и больших. Это — Московский Совет, Сюда дяди приходят чуть свет. Сидит дядя, в бумагу глядя. Заботятся дяди эти о том, чтоб счастливо жили дети. Вот кот. Раз шесть моет лапкой на морде шерсть. Все с уважением относятся к коту за то, что кот любит чистоту. Это — собачка. Запачканы лапки и хвост запачкан. Собака бывает разная. Эта собака нехорошая, грязная. Это — церковь, божий храм, сюда старухи приходят по утрам. Сделали картинку, назвали — «бог» и ждут, чтоб этот бог помог. Глупые тоже — картинка им никак не поможет. Это — дом комсомольцев. Они — умные: никогда не молятся. когда подрастете, станете с усами, на бога не надейтесь, работайте сами. Это — буржуй. На пузо глядь. Его занятие — есть и гулять. От жиру — как мяч тугой. Любит, чтоб за него работал другой. Он ничего не умеет, и воробей его умнее. Это — рабочий. Рабочий — тот, кто работать охочий. Всё на свете сделано им. Подрастешь — будь таким. Телега, лошадь и мужик рядом. Этого мужика уважать надо. Ты краюху в рот берешь, а мужик для краюхи сеял рожь. Эта дама — чужая мама. Ничего не делая, сидит, от пудры белая. Она — бездельница. У этой дамы не язык, а мельница. А няня работает — водит ребят. Ребята няню очень теребят. У няни моей платок из ситца. К няне надо хорошо относиться.
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.