Целуйте руки
Целуйте руки У нежных дев, Широкий плащ разлуки На них надев. Целуйте плечи У милых жён, — Покой блаженной встречи Им возведён. Целуйте ноги У матерей, — Над ними бич тревоги За их детей.
Похожие по настроению
Последний поцелуй
Алексей Кольцов
Обойми, поцелуй, Приголубь, приласкай, Ещё раз — поскорей — Поцелуй горячей. Что печально глядишь? Что на сердце таишь? Не тоскуй, не горюй, Из очей слёз не лей; Мне не надобно их, Мне не нужно тоски… Не на смерть я иду, Не хоронишь меня. На полгода всего Мы расстаться должны; Есть за Волгой село На крутом берегу: Там отец мой живёт, Там родимая мать Сына в гости зовёт; Я поеду к отцу, Поклонюся родной И согласье возьму Обвенчаться с тобой. Мучит душу мою Твой печальный убор, Для чего ты в него Нарядила себя? Разрядись: уберись В свой наряд голубой И на плечи накинь Шаль с каймой расписной; Пусть пылает лицо, Как поутру заря, Пусть сияет любовь На устах у тебя; Как мне мило теперь Любоваться тобой! Как весна, хороша Ты, невеста моя! Обойми ж, поцелуй, Приголубь, приласкай, Ещё раз — поскорей — Поцелуй горячей!
Да, целовала и знала…
Черубина Габриак
Да, целовала и знала Губ твоих сладких след, Губы губам отдавала, Греха тут нет. От поцелуев губы Только алей и нежней. Зачем же были так грубы Слова обо мне? Погас уж четыре года Огонь твоих серых глаз. Слаще вина и меда Был нашей встречи час. Помнишь, сквозь снег над порталом Готической розы цветок? Как я тебя обижала, — Как ты поверить мог?
Прижаться к милому плечу
Федор Сологуб
Прижаться к милому плечу, И замереть в истоме сладкой. Поцеловать его украдкой, Прижавшись к милому плечу. Шепнуть лукавое: — Хочу! — И что ж останется загадкой? Прижаться к милому плечу, И замереть в истоме сладкой.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Ты протягиваешь руку
Георгий Иванов
Ты протягиваешь руку — Вот она, твоя рука. За свиданье, за разлуку, За мгновенье, за века. Нас никто не пожалеет, А себя жалеть смешно. Звезды гаснут, день белеет Сквозь закрытое окно. Распахни его пошире Или шторы опусти: За свиданье в этом мире Или вечное прости.
Отравленные уста (новелла)
Игорь Северянин
Вот единственный поцелуй, который я могу тебе дать М. Метерлинк1 …И снова надолго зима седьмой раз засыпала, И в лунной улыбке слезилось унынье опала, И лес лунодумный, казалося, был акварель сам, А поезд стихийно скользил по сверкающим рельсам; Дышал паровоз тяжело; вздохи были так дымны; Свистки распевали протяжно безумные гимны.2 В купэ, где напоенный лунными грезами воздух Мечтал с нею вместе, с ней, ясно-неясной, как грез дух, Вошел он, преследуем прошлым, преследуем вечно. Их взоры струили блаженную боль бесконечно. Он сел машинально напротив нее, озаренный Луной, понимавшей страданья души осребренной.3 И не было слова, и не было жажды созвучья, И грезами груди дышали; и голые сучья Пророчили в окна о шествии Истины голой, Что шла к двум сердцам, шла походкой тоскливо-тяжелой. Когда же в сердца одновременно грохнули стуки, Враги протянули — любовью зажженные руки.4 И грезы запели, танцуя, сплетаясь в узоры, И прошлым друзья не взглянули друг другу во взоры. А если и было когда-нибудь прошлое — в миге Оно позабылось, как строчки бессвязные — в книге. — Твоя, — прошептала, вспугнув тишину, пассажирка. Звук сердца заискрил, как камень — холодная кирка. «Вина прощена», — улыбнулося чувство рассудку. «Она», завесенясь, смахнула слезу-незабудку.5 Он пал к ней на грудь, как на розы атласистый венчик Пчела упадает, как в воду — обманутый птенчик. И в каждой мечте и души зачарованной фибре Порхали, кружились, крылили желанья-колибри. — Вздымается страсть, точно струй занесенные сабли!6 Уста ее пил он, не думая, царь ли он, раб ли… А губы ее, эти губы — как сладостный опий — Его уносили в страну дерзновенных утопий, И с каждою новой своею горячей печатью, Твердя о воскресшей любви всепобедном зачатьи, Его постепенно мертвили истомой атласа, Сливая нектар свой коварный застывшего часа.
Ладонь
Марина Ивановна Цветаева
Ладони! (Справочник Юнцам и девам). Целуют правую, Читают в левой. В полночный заговор Вступивший — ведай: Являют правою, Скрывают левой. Сивилла — левая: Вдали от славы. Быть неким Сцеволой Довольно — правой. А всё же в ненависти Час разверстый Мы миру левую Даем — от сердца! А все же, праведным Объевшись гневом, Рукою правою Мы жилы — левой!
Руки помнят о тебе и губы
Николай Степанович Гумилев
Руки помнят о тебе и губы Тоже помнят. Позабыть ли томный шелест юбок В мраке комнат?
Дай руку, и пойдем в наш грешный рай
София Парнок
Дай руку, и пойдем в наш грешный рай! Наперекор небесным промфинпланам, Для нас среди зимы вернулся май И зацвела зеленая поляна, Где яблоня над нами вся в цвету Душистые клонила опахала, И где земля, как ты, благоухала, И бабочки любились налету… Мы на год старше, но не все ль равно,— Старее на год старое вино, Еще вкусней познаний зрелых яства… Любовь моя! Седая Ева! Здравствуй!
Поцелуй
Яков Петрович Полонский
И рассудок, и сердце, и память губя, Я недаром так жарко целую тебя — Я целую тебя и за ту, перед кем Я таил мои страсти — был робок и нем, И за ту, что меня обожгла без огня И смеялась, и долго терзала меня, И за ту, чья любовь мне была бы щитом, Да, убитая, спит под могильным крестом. Все, что в сердце моем загоралось для них, Догорая, пусть гаснет в объятьях твоих.
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.