Благодарю тебя, перуанское зелие
Благодарю тебя, перуанское зелие! Что из того, что прошло ты фабричное ущелие! Всё же мне дарит твое курение Легкое томное головокружение.Слежу за голубками дыма и думаю: Если бы я был царем Монтезумою, Сгорая, воображал бы я себя сигарою, Благоуханною, крепкою, старою.Огненной пыткой вконец истомленному Улыбнулась бы эта мечта полусожженному. Но я не царь, безумно сожженный жестокими, Твои пытки мне стали такими далекими. Жизнь мне готовит иное сожжение, А пока утешай меня, легкое тление, Отгоняй от меня, дыхание папиросное, Наваждение здешнее, сердцу несносное, Подари мне мгновенное, зыбкое веселие. Благословляю тебя, перуанское зелие!
Похожие по настроению
Красавице, которая нюхала табак
Александр Сергеевич Пушкин
Возможно ль? Вместо роз, Амуром насажденных, Тюльпанов, гордо наклоненных, Душистых ландышей, ясминов и лилей, Которых ты всегда любила И прежде всякий день носила На мраморной груди твоей,— Возможно ль, милая Климена, Какая странная во вкусе перемена!.. Ты любишь обонять не утренний цветок, А вредную траву зелену, Искусством превращенну В пушистый порошок! Пускай уже седой профессор Геттингена, На старой кафедре согнувшися дугой, Вперив в латинщину глубокий разум свой, Раскашлявшись, табак толченый Пихает в длинный нос иссохшею рукой; Пускай младой драгун усатый Поутру, сидя у окна, С остатком утреннего сна, Из трубки пенковой дым гонит сероватый; Пускай красавица шестидесяти лет, У граций в отпуску и у любви в отставке, Которой держится вся прелесть на подставке, Которой без морщин на теле места нет, Злословит, молится, зевает И с верным табаком печали забывает,— А ты, прелестная!., но если уж табак Так нравится тебе — о пыл воображенья! — Ах! если, превращенный в прах, И в табакерке, в заточенье, Я в персты нежные твои попасться мог, Тогда б в сердечном восхищенье Рассыпался на грудь под шелковый платок И даже… может быть… Но что! мечта пустая. Не будет этого никак. Судьба завистливая, злая! Ах, отчего я не табак!..
Спасибо злобе хлопотливой…
Евгений Абрамович Боратынский
Спасибо злобе хлопотливой, Хвала вам, недруги мои! Я, не усталый, но ленивый, Уж пил летийские струи. Слегка седеющий мой волос Любил за право на покой; Но вот к борьбе ваш дикий голос Меня зовет и будит мой. Спасибо вам, я не в утрате! Как богоизбранный еврей, Остановили на закате Вы солнце юности моей! Спасибо! молодость вторую, И человеческим сынам Досель безвестную, пирую Я в зависть Флакку, в славу вам!
Благословляю сладкий яд
Федор Сологуб
Благословляю сладкий яд В моей росе благоуханной. Чаруя утомлённый взгляд Мечтой о родине желанной, Цветок, струящий сладкий яд, Обвеян дрёмою туманной, И если яд разлит в росе, В его слезе благоуханной, И утешение в красе Безумной и внезапно странной, Благословен в его росе По воле сладостно избранный. В его отравленной росе Благословляю жребий вольный. К его таинственной красе, Безумно злой и безглагольной, Я устремляю думы все В моей задумчивости дольной. И тихо наклоняюсь я, Грустя в задумчивости дольной, К последним склонам бытия, К пределам жизни своевольной. Вот, жизнь безумная моя, Сладчайший яд для смерти вольной.
Ответ на присланный табак
Николай Языков
Скучает воин — без войны, Скучает дева — без наряда, Супруг счастливый — без жены, И государь — без вахт-парада.А я, презритель суеты, Питомец музы, что скучаю? Веселой нет со мной мечты, И вдохновенье забываю.Как без души — без табаку Студент, его любитель верной, За часом час едва влеку С моей тоской нелицемерной.Как часто, в грустной тишине. Хожу в карман рукой несмелой: Там пусто, пусто — как в стране, Где пламя брани пролетело.Бывало: с трубки дым летит, Свиваясь кольцами густыми, И муза пылкая дарит Меня стихами золотыми.Но все прошло — и все не так! Восторги — были сон приятной Ох! не призвать мне, о табак, Твоей отрады ароматной!Сижу один — и вслух дышу, Собой и всеми недоволен, Я не читаю, не пишу, Вполне здоровый, будто болен.Так, вечно жадная забав, Давно прошедшая Леила Сидит печально, потеряв Свои румяна и белила.Ничто ее не веселит, Не милы пышные наряды, И взор потупленный блестит Слезами горькими досады.
К Г. Г. Е. (Благодарю вас; вы мне дали)
Николай Языков
Благодарю вас; вы мне дали Надежды лучшие мои, Пустые радости любви Любви прелестные печали; Всегда я помнил вас, один среди друзей, Мечты о вас мне чаровали Часы бессонницы моей, Часы трудов и сатурналий, И редко ль рабствовала вам Моя богиня молодая, Все, что не вы, позабывая И сладко радуясь цепям? Но гордость пламенного нрава Ее достойное взяла: Опять меня зовет пленительная слава На вдохновенные дела; Опять мне душу оживила К добру, к высокому любовь, И поэтическая сила Во мне владычествует вновь. *Увижу родину моих стихотворений, Увижу Дерпт, там крылья развернет, Покинет мир сует мой своевольный гений, И будет смел его полет.* «Поэт свободен, что награда Его торжественных трудов? Не милость царственного взгляда, Не восхищение рабов! Служа не созданному богу Он даст ли нашим божествам Назначит мету и дорогу Своей душе, своим стихам?» *Я виноват, прошу прощенья! Быть может, некогда мой глас Будил холодные сомненья И мысли скучные для вас.* Я сердца вашего не знаю, Но я надеюсь — так и быть — Вы мне изволите простить Мечты, летавшие к языческому раю. Я притворялся, я желал Любви кипучей, невозможной, Ее певал неосторожно, А сам ее не понимал. Теперь горжусь моим признаньем, Теперь возвышен мой обет: Не занимать души бесславным упованьем. Не забывать, что я поэт!
Молитва
Саша Чёрный
Благодарю тебя, создатель, Что я в житейской кутерьме Не депутат и не издатель И не сижу еще в тюрьме. Благодарю тебя, могучий, Что мне не вырвали язык, Что я, как нищий, верю в случай И к всякой мерзости привык. Благодарю тебя, единый, Что в третью Думу я не взят, — От всей души с блаженной миной Благодарю тебя стократ. Благодарю тебя, мой боже, Что смертный час, гроза глупцов, Из разлагающейся кожи Исторгнет дух в конце концов. И вот тогда, молю беззвучно, Дай мне исчезнуть в черной мгле, — В раю мне будет очень скучно, А ад я видел на земле.
Сердце, частушка молитв
Вадим Шершеневич
Другим надо славы, серебрянных ложечек, Другим стоит много слез, — А мне бы только любви немножечко Да десятка два папирос. А мне бы только любви вот столечко Без истерик, без клятв, без тревог. Чтоб мог как-то просто какую-то Олечку Обсосать с головы до ног. И, право, не надо злополучных бессмертий Блестяще разрешаю мировой вопрос, — Если верю во что — в шерстяные материи, Если знаю — не больше, чем знал Христос. И вот за душою почти несуразною Широколинейно и как-то в упор, Май идет краснощекий, превесело празднуя Воробьиною сплетней распертый простор. Коль о чем я молюсь, так чтоб скромно мне в дым уйти, Не оставить сирот — ни стихов, ни детей. А умру — мое тело плечистое вымойте В сладкой воде фельетонных статей. Мое имя попробуйте, в Библию всуньте-ка. Жил, мол, эдакий комик святой, И всю жизнь проискал он любви бы полфунтика, Называя любовью покой. И смешной, кто у Данте влюбленность наследовал, Весь грустящий от пят до ушей, У веселых девчонок по ночам исповедовал Свое тело за восемь рублей. На висках у него вместо жилок по лилии, Когда плакал — платок был в крови, Был последним в уже вымиравшей фамилии Агасферов единой любви. Но пока я не умер, простудясь у окошечка, Все смотря: не пройдет ли по Арбату Христос, — Мне бы только любви немножечко Да десятка два папирос.
Благодарю
Владимир Бенедиктов
Благодарю. Когда ты так отрадно О чем-нибудь заводишь речь свою, В твои слова я вслушиваюсь жадно И те слова бездонным сердцем пью. Слова, что ты так мило произносишь, Я, в стих вложив, полмира покорю, А ты мне их порою даром бросишь. Благодарю! Благодарю! Поешь ли ты — при этих звуках млея, Забудусь я в раздумье на часок; Мне соловья заморского милее Малиновки домашней голосок, — И каждый звук ценю я, как находку, За каждый тон молитву я творю, За каждую серебряную нотку Благодарю — благодарю. Под тишиной очей твоих лазурных Порой хочу я сердцем отдохнуть, Забыть о днях мучительных и бурных… Но как бы мне себя не обмануть? Моя душа к тебе безумно рвется, — И если я себя не усмирю, То тут уж мне едва ль сказать придется ‘Благодарю, благодарю’. Но если б я твоим увлекся взором И поздний жар еще во мне возник, Ты на меня взгляни тогда с укором — И я уймусь, опомнюсь в тот же миг, И преклонюсь я к твоему подножью, Как старый грех, подползший к алтарю, И на меня сведешь ты милость божью. Благодарю! Благодарю!
Просьба
Владимир Бенедиктов
Ах, видит бог, как я тебя люблю, Ты ж каждый раз меня помучить рада, Пожалуйста — не мучь меня, молю, Пожалуйста — не мучь меня, — не надо! Прими подчас и пошлый мой привет, Избитое, изношенное слово! Не хорошо? — Что ж делать? — Лучше нет. Старо? — Увы! Что ж в этом мире ново? И сам я стар, и полон стариной, А всё теснюсь в сердечные страдальцы.., Пожалуйста — не смейся надо мной! На глупости смотри мои сквозь пальцы! Молчу ли я? — Махни рукою: пусть! Дай мне молчать и от меня не требуй Моих стихов читанья наизусть, — Забыл — клянусь Юпитером и Гебой! Всё, всё забыл в присутствии твоем. Лишь на тебя я жадный взгляд мой брошу — Всё вмиг забыл, — и как я рад притом, Что с памяти свалил я эту ношу, Весь этот груз! Мне стало так легко. Я в тот же миг юнею, обновляюсь… А всё еще осталось далеко До юности… Зато я и смиряюсь. Мои мечты… Я так умерен в них! Мне подари вниманья лишь немножко, Да пусть ко мне от щедрых ласк твоих Перепадет крупица, капля, крошка! Я и не жду взаимности огня, Я в замыслах не так высокопарен! Терпи меня, переноси меня, — Бог знает как и то я благодарен!
Спасибо
Владимир Луговской
Спасибо — кто дарит. Спасибо тому, Кто в сети большого улова Поймает сквозь качку и пенную тьму Зубчатую рыбину слова. Спасибо — кто дарит. Подарок прост, Но вдруг при глухом разговоре, Как полночь, ударит, рванет, как норд-ост, Огромным дыханием моря.И ты уже пьян, тебе невтерпеж, Ты уже полон отравы, И в спину ползет, как матросский нож, Суровая жажда славы.
Другие стихи этого автора
Всего: 1147Воцарился злой и маленький
Федор Сологуб
Воцарился злой и маленький, Он душил, губил и жег, Но раскрылся цветик аленький, Тихий, зыбкий огонек. Никнул часто он, растоптанный, Но окрепли огоньки, Затаился в них нашептанный Яд печали и тоски. Вырос, вырос бурнопламенный, Красным стягом веет он, И чертог качнулся каменный, Задрожал кровавый трон. Как ни прячься, злой и маленький, Для тебя спасенья нет, Пред тобой не цветик аленький, Пред тобою красный цвет.
О, жизнь моя без хлеба
Федор Сологуб
О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог! Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. Иду в широком поле, В унынье тёмных рощ, На всей на вольной воле, Хоть бледен я и тощ. Цветут, благоухают Кругом цветы в полях, И тучки тихо тают На ясных небесах. Хоть мне ничто не мило, Всё душу веселит. Близка моя могила, Но это не страшит. Иду. Смеётся небо, Ликует в небе бог. О, жизнь моя без хлеба, Зато и без тревог!
О, если б сил бездушных злоба
Федор Сологуб
О, если б сил бездушных злоба Смягчиться хоть на миг могла, И ты, о мать, ко мне из гроба Хотя б на миг один пришла! Чтоб мог сказать тебе я слово, Одно лишь слово,— в нем бы слил Я всё, что сердце жжет сурово, Всё, что таить нет больше сил, Всё, чем я пред тобой виновен, Чем я б тебя утешить мог,— Нетороплив, немногословен, Я б у твоих склонился ног. Приди,— я в слово то волью Мою тоску, мои страданья, И стон горячий раскаянья, И грусть всегдашнюю мою.
О сердце, сердце
Федор Сологуб
О сердце, сердце! позабыть Пора надменные мечты И в безнадежной доле жить Без торжества, без красоты, Молчаньем верным отвечать На каждый звук, на каждый зов, И ничего не ожидать Ни от друзей, ни от врагов. Суров завет, но хочет бог, Чтобы такою жизнь была Среди медлительных тревог, Среди томительного зла.
Ночь настанет, и опять
Федор Сологуб
Ночь настанет, и опять Ты придешь ко мне тайком, Чтоб со мною помечтать О нездешнем, о святом.И опять я буду знать, Что со мной ты, потому, Что ты станешь колыхать Предо мною свет и тьму.Буду спать или не спать, Буду помнить или нет,— Станет радостно сиять Для меня нездешний свет.
Нет словам переговора
Федор Сологуб
Нет словам переговора, Нет словам недоговора. Крепки, лепки навсегда, Приговоры-заклинанья Крепче крепкого страданья, Лепче страха и стыда. Ты измерь, и будет мерно, Ты поверь, и будет верно, И окрепнешь, и пойдешь В путь истомный, в путь бесследный, В путь от века заповедный. Всё, что ищешь, там найдешь. Слово крепко, слово свято, Только знай, что нет возврата С заповедного пути. Коль пошел, не возвращайся, С тем, что любо, распрощайся, — До конца тебе идти..
Никого и ни в чем не стыжусь
Федор Сологуб
Никого и ни в чем не стыжусь, Я один, безнадежно один, Для чего ж я стыдливо замкнусь В тишину полуночных долин? Небеса и земля — это я, Непонятен и чужд я себе, Но великой красой бытия В роковой побеждаю борьбе.
Не трогай в темноте
Федор Сологуб
Не трогай в темноте Того, что незнакомо, Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, -Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдешь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснешь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх — Так близко, так знакомо — Стоять во всех углах Тоскующего дома.
Не стоит ли кто за углом
Федор Сологуб
Не стоит ли кто за углом? Не глядит ли кто на меня? Посмотреть не смею кругом, И зажечь не смею огня. Вот подходит кто-то впотьмах, Но не слышны злые шаги. О, зачем томительный страх? И к кому воззвать: помоги? Не поможет, знаю, никто, Да и чем и как же помочь? Предо мной темнеет ничто, Ужасает мрачная ночь.
Не свергнуть нам земного бремени
Федор Сологуб
Не свергнуть нам земного бремени. Изнемогаем на земле, Томясь в сетях пространств и времени, Во лжи, уродстве и во зле. Весь мир для нас — тюрьма железная, Мы — пленники, но выход есть. О родине мечта мятежная Отрадную приносит весть. Поднимешь ли глаза усталые От подневольного труда — Вдруг покачнутся зори алые Прольется время, как вода. Качается, легко свивается Пространств тяжелых пелена, И, ласковая, улыбается Душе безгрешная весна.
Не понять мне, откуда, зачем
Федор Сологуб
Не понять мне, откуда, зачем И чего он томительно ждет. Предо мною он грустен и нем, И всю ночь напролет Он вокруг меня чем-то чертит На полу чародейный узор, И куреньем каким-то дымит, И туманит мой взор. Опускаю глаза перед ним, Отдаюсь чародейству и сну, И тогда различаю сквозь дым Голубую страну. Он приникнет ко мне и ведет, И улыбка на мертвых губах,- И блуждаю всю ночь напролет На пустынных путях. Рассказать не могу никому, Что увижу, услышу я там,- Может быть, я и сам не пойму, Не припомню и сам. Оттого так мучительны мне Разговоры, и люди, и труд, Что меня в голубой тишине Волхвования ждут.
Блажен, кто пьет напиток трезвый
Федор Сологуб
Блажен, кто пьет напиток трезвый, Холодный дар спокойных рек, Кто виноградной влагой резвой Не веселил себя вовек. Но кто узнал живую радость Шипучих и колючих струй, Того влечет к себе их сладость, Их нежной пены поцелуй. Блаженно всё, что в тьме природы, Не зная жизни, мирно спит, — Блаженны воздух, тучи, воды, Блаженны мрамор и гранит. Но где горят огни сознанья, Там злая жажда разлита, Томят бескрылые желанья И невозможная мечта.