Наследники Сталина

Безмолвствовал мрамор. Безмолвно мерцало стекло. Безмолвно стоял караул, на ветру бронзовея. А гроб чуть дымился. Дыханье из гроба текло, когда выносили его из дверей мавзолея.

Гроб медленно плыл, задевая краями штыки. Он тоже безмолвным был — тоже! — но грозно безмолвным. Угрюмо сжимая набальзамированные кулаки, в нём к щели глазами приник человек, притворившийся мёртвым.

Хотел он запомнить всех тех, кто его выносил, — рязанских и курских молоденьких новобранцев, чтоб как-нибудь после набраться для вылазки сил, и встать из земли, и до них, неразумных, добраться.

Он что-то задумал. Он лишь отдохнуть прикорнул. И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою: удвоить, утроить у этой стены караул, чтоб Сталин не встал и со Сталиным — прошлое.

Мы сеяли честно. Мы честно варили металл, и честно шагали мы, строясь в солдатские цепи. А он нас боялся. Он, веря в великую цель, не считал, что средства должны быть достойны величия цели.

Он был дальновиден. В законах борьбы умудрён, наследников многих на шаре земном он оставил. Мне чудится будто поставлен в гробу телефон. Кому-то опять сообщает свои указания Сталин.

Куда ещё тянется провод из гроба того? Нет, Сталин не умер. Считает он смерть поправимостью. Мы вынесли из мавзолея его. Но как из наследников Сталина — Сталина вынести?

Иные наследники розы в отставке стригут, но втайне считают, что временна эта отставка. Иные и Сталина даже ругают с трибун, а сами ночами тоскуют о времени старом.

Наследников Сталина, видно, сегодня не зря хватают инфаркты. Им, бывшим когда-то опорами, не нравится время, в котором пусты лагеря, а залы, где слушают люди стихи, переполнены.

Велела не быть успокоенным Родина мне. Пусть мне говорят: «Успокойся…» — спокойным я быть не сумею. Покуда наследники Сталина живы ещё на земле, мне будет казаться, что Сталин — ещё в мавзолее.