Фиалки
Стог сена я ищу в иголке, а не иголку в стоге сена. Ищу ягнёнка в сером волке и бунтаря внутри полена.
Но волк есть волк необратимо. Волк — не из будущих баранов. И нос бунтарский Буратино не прорастает из чурбанов.
Как в затянувшемся запое, я верю где-нибудь у свалки, что на заплёванном заборе однажды вырастут фиалки.
Но расцветёт забор едва ли, прогнив насквозь, дойдя до точки, когда на всём, что заплевали, опять плевочки — не цветочки.
А мне вросли фиалки в кожу, и я не вырву их, не срежу. Чем крепче вмазывают в рожу, тем глубже всё, о чём я брежу.
Ворота рая слишком узки для богача и лизоблюда, а я пройду в игольном ушке, взобравшись на спину верблюда.
И, о друзьях тоскуя новых, себе, как будто побратима, из чьих-то лбов, таких дубовых, я вырубаю Буратино.
Среди всемирных перепалок я волоку любимой ворох взошедших сквозь плевки фиалок на всех заплёванных заборах.
И волк целуется как пьяный со мной на Бронной — у «стекляшки». и чей нахальный нос незваный уже торчит из деревяшки?!
Похожие по настроению
Ф-ки
Андрей Андреевич Вознесенский
Ухаживали. Фаловали. Тебе, едва глаза протру, фиалки — неба филиалы — я рвал и ставил поутру.Они из чашки хорошели. Стыдясь, на цыпочках, врастяг к те...
Цветы для бабушки
Евгений Александрович Евтушенко
Я на кладбище в мареве осени, где скрипят, рассыхаясь, кресты, моей бабушке — Марье Иосифовне — у ворот покупаю цветы. Были сложены в эру Ладыниной ко...
Полтравиночки
Евгений Александрович Евтушенко
Смерть ещё далеко, а всё так нелегко, словно в гору — гнилыми ступенечками. Жизнь подгарчивать вздумала, как молоко с обгорелыми чёрными пеночками. Го...
Зашумит ли клеверное поле…
Евгений Александрович Евтушенко
Зашумит ли клеверное поле, заскрипят ли сосны на ветру, я замру, прислушаюсь и вспомню, что и я когда-нибудь умру. Но на крыше возле водостока встане...