Контузия

Скажем, лопнула лента кино… И пронзительный гул. Ни борьбы, ни любви, ни врага, ни товарища нет. Чуть успеешь заметить – оборванный край промелькнул, В застонавший экран обнажённый пульсирует свет. Вот на Одере было – похоже. А то – и похуже. Небо лопнуло вдруг, и вокруг завинтилось, свистя. А земля охватила, сжимая всё туже и туже, Беззащитное тело, простое земное дитя. Я не то что рукой – шевельнуть даже мыслью не мог: Что любил, где боролся, и чья это мука глухая? В тёплом чреве земли я лежал, словно смятый комок Неосознанной жизни, ещё без инстинкта дыханья. Повитухи-сапёры лопатой её рассекли. Ради сына она примирилась и с этою болью. И тогда напряглись исстраданные мышцы земли – Сверхпонятным усильем меня подтолкнули на волю. В муках жёны рожают, спросите любую из них, Но как больно рождаться – не помнит никто из живых. Воздух в лёгкие хлынул, обрушился свет на глаза. Ещё мягкие кости страдали при всяком движенье, Но вершок за вершком я куда-то уже уползал, Прежде слова почуяв важнейшую страсть – достиженье. Шевелили губами солдаты беззвучно вокруг, Удивительный мир был безмолвен, как прорубь, сначала. Мчались стрелы «катюш», как зарницы, забывшие звук, Пушка вспрыгивала, посылая снаряд, но молчала. И глухого меня притащили в немой медсанбат. Спал как помер, не помнил, не знал и не думал, А очнулся под утро и чую – всем телом я рад: Слышу. Слышите, слышу! Проснулся от шума. Поцелуи и выстрелы, смех и космический свист Метеоров и бомб. И как жилка стучится в висок: Слышу – ветра движение, дуба трепещущий лист, Пустословие птиц и морзянки скупой голосок. Слышу: там, на переднем, контратакуют враги. Незнакомый, но мой, с заиканием слышится клич: «Сани-и-та-а-ар! Ма-аи сап-поги!..» Дай мне мужества, мама, я должен пойти и достичь.