Скука
В черноте горячей листвы бумажные шкалики. В шарманке вертятся, гудят, ревут валики. Ярким огнем горит рампа. Над забытым столиком, в саду, фонарь или лампа. Pierette шевелит свой веер черный. Конфетти шуршит в аллейке сорной.— Ах, маэстро паяц, Вы безумны — фатально. Отчего на меня, на — меня? Вы смотрите идеально?. Отчего Вы теперь опять покраснели, что-то хотели сказать, и не сумели? Или Вам за меня, за — меня? — Обидно? Или, просто, Вам, со мною стыдно? Но глядит он мимо нее: он влюблен в фонарик… в куст бузины, горящий шарик. Слышит — кто-то бежит, слышит — топот ножек: марьонетки пляшут в жару танец сороконожек. С фонарем венчается там черная ночь лета. Взвилась, свистя и сопя, красная ракета.— Ах, фонарик оранжевый, — приди! — Плачет глупый Пьерро. В разноцветных зайчиках горит его лицо.
Похожие по настроению
A la pointe (Недвижно безмолвное море)
Алексей Апухтин
Недвижно безмолвное море, По берегу чинно идут Знакомые лица, и в сборе Весь праздный, гуляющий люд.Проходит банкир бородатый, Гремит офицер палашом, Попарно снуют дипломаты С серьезным и кислым лицом.Как мумии, важны и прямы, В колясках своих дорогих Болтают нарядные дамы, Но речи не клеются их.«Вы будете завтра у Зины?..» — «Княгине мой низкий поклон…» — «Из Бадена пишут кузины, Что Бисмарк испортил сезон…»Блондинка с улыбкой небесной Лепечет, поднявши лорнет: «Как солнце заходит чудесно!» А солнца давно уже нет.Гуманное общество теша, Несется приятная весть: Пришла из Берлина депеша: Убитых не могут и счесть.Графиня супруга толкает: «Однако, мой друг, посмотри, Как весело Рейс выступает, Как грустен несчастный Флери».Не слышно веселого звука, И гордо на всем берегу Царит величавая скука, Столь чтимая в светском кругу.Темнеет. Роса набежала. Туманом оделся залив. Разъехались дамы сначала, Запас новостей истощив.Наружно смиренны и кротки, На промысел выгодный свой Отправились в город кокотки Беспечной и хищной гурьбой.И следом за ними, зевая, Дивя их своей пустотой, Ушла молодежь золотая Оканчивать день трудовой.Рассеялись всадников кучи, Коляски исчезли в пыли, На западе хмурые тучи Как полог свинцовый легли.Один я.- Опять надо мною Везде тишина и простор; В лесу, далеко, за водою, Как молния вспыхнул костер.Как рвется душа, изнывая, На яркое пламя костра! Кипит здесь беседа живая И будет кипеть до утра;От холода, скуки, ненастья Здесь, верно, надежный приют; Быть может, нежданное счастье Свило себе гнездышко тут.И сердце трепещет невольно… И знаю я: ехать пора, Но как-то расстаться мне больно С далеким мерцаньем костра.
Тайна скуки
Аполлон Григорьев
Скучаю я, — но, ради Бога, Не придавайте слишком много Значенья, смысла скуке той. Скучаю я, как все скучают… О чем?.. Один, кто это знает, — И тот давно махнул рукой. Скучать, бывало, было в моде, Пожалуй, даже о погоде Иль о былом — что все равно… А ныне, право, до того ли? Мы все живем с умом без воли, Нам даже помнить не дано. И даже… Да, хотите — верьте, Хотите — нет, но к самой смерти Охоты смертной в сердце нет. Хоть жить уж вовсе не забавно, Но для чего ж не православно, А самовольно кинуть свет? Ведь ни добра, ни даже худа Без непосредственного чуда Нам жизнью нашей не нажить В наш век пристойный… Часом ране Иль позже — дьявол не в изъяне, — Не в барышах ли, может быть? Оставьте ж мысль — в зевоте скуки Душевных ран, душевной муки Искать неведомых следов… Что вам до тайны тех страданий, Тех фосфорических сияний От гнили, тленья и гробов?..
Уличная
Божидар Божидар
Скука кукует докучная И гулкое эхо улица. Туфельница турчанка тучная Скучная куколка смуглится:«Не надо ли туфель барину?» Но в шубу с шуткой || тулится Цилиндр, глотая испарину. Углится кровлями улица.Улица, улица скучная: Турка торгующая туфлями — Кукушка смерти послушная, Рушится, тушится углями.Улыбаясь над горбатыми Туркой и юрким барином, Алыми ударь набатами, Дымным вздыбься маревом!Вея неведомой мерностью, Смертью дух мой обуглится, Вздымится верной верностью — Избудутся будни и улица.
Серый сумрак бесприютней…
Черубина Габриак
Серый сумрак бесприютней, Сердце — горче. Я одна. Я одна с испанской лютней У окна. Каплют капли, бьют куранты, Вянут розы на столах. Бледный лик больной инфанты В зеркалах. Отзвук песенки толедской Мне поет из темноты Голос нежный, голос детский… Где же ты? Книг ненужных фолианты, Ветви парка на стекле… Бледный лик больной инфанты В серой мгле.
Те, кого так много
Игорь Северянин
От неимения абсента, От созерцания кобур — Я раздраженней дез'Эссента У Гюисманса в «A rebours». И глаз чужих прикосновенье На улице или в лесу, — Без бешенства, без раздраженья, Без боли — как перенесу?!. А от «мурлыканья» и «свиста» Меня бросает в пот и дрожь: В них ты, ирония, сквозисто Произрастаешь и цветешь! Но нет непереносней боли — Идти дорогой меж домов, Где на скамейках в матиоле Немало «дочек» и «сынков»… Скамейки ставят у калиток, И дачники садятся в ряд; Сидят, и с мудростью улиток О чем-то пошлом говорят. И «похохатывают» плоско, — Сам черт не разберет над чем: Над тем ли, что скрипит повозка, Иль над величием поэм!..
Потомись еще немножко
Ирина Одоевцева
Потомись еще немножко В этой скуке кружевной.На высокой крыше кошка Голосит в тиши ночной. Тянется она к огромной, Влажной, мартовской луне.По кошачьи я бездомна, По кошачьи тошно мне.
Куранты
Михаил Анчаров
Там в болотах кричат царевны, Старых сказок полет-игра. Перелески там да деревни Переминаются на буграх. Там есть дом… Я всю ночь, ленивый, Проторчу напролет в окне… Мне играют часы мотивы, Герцог хмурится на стене. Дунет ветер, запахнут травы. Выйдет месяц часок спустя. Мне забыть бы тебя, отраву, Как ненужное, как пустяк. Дымный смех позовет. Куда там! Он туза прилепит к спине, Он вернуться велит солдату, Под седую пройдет шинель. До меня все слова испеты, Было все — куда ни ступи. Достает попугай билетик — Мне талант об жизнь иступить. Душит крик мой безродный, волчий Тишиною лукавый дом. Своры туч набегают молча. Пухнут тучи, бегут с трудом. Мне куранты конец сыграли. Ворон кличет мою беду. Ткут печаль в полутемном зале Капли вальса да старый Дюк.
Желание любви
Петр Ершов
Няня, что это такое Нынче сделалось со мной? Изнывает ретивое Под неведомой тоской.Все кого-то ожидаю, Все об ком-то я грущу; Но не знаю, не сгадаю, Что такое я ищу.Помнишь, няня, как, бывало, В светлом тереме моем Я резвилась, распевала, Не заботясь ни о чем.А теперь твоя шалунья Пригорюнившись сидит: Пало на душу раздумье, Сердце ноет и болит.Смех подружек мне досаден, Игры их не веселят, И нестатен, непригляден Мне мой праздничный наряд.Нет мне солнца в полдень ясный, Мир цветет не для меня, Опостыл мне терем красный, Опостыла жизнь моя.Няня! Няня! Что за чудо Нынче сделалось со мной? Что — добро оно иль худо Мне пророчит, молодой?
Марьонетки
Надежда Тэффи
Звенела и пела шарманка во сне… Смеялись кудрявые детки… Пестря отраженьем в зеркальной стене, Кружилися мы, марьонетки. Наряды, улыбки и тонкость манер,- Пружины так крепки и прямы!- Направо картонный глядел кавалер, Налево склонялися дамы. И был мой танцор чернобров и румян, Блестели стеклянные глазки; Два винтика цепко сжимали мой стан, Кружили в размеренной пляске. «О если бы мог на меня ты взглянуть, Зажечь в себе душу живую! Я наш бесконечный, наш проклятый путь Любовью своей расколдую! Мы скреплены темной, жестокой судьбой,- Мы путники вечного круга… Мне страшно!.. Мне больно!.. Мы близки с тобой, Не видя, не зная друг друга…» Но пела, звенела шарманка во сне, Кружилися мы, марьонетки, Мелькая попарно в зеркальной стене… Смеялись кудрявые детки…
Нищ и светел
Вячеслав Всеволодович
Млея в сумеречной лени, бледный день Миру томный свет оставил, отнял тень.И зачем-то загорались огоньки, И текли куда-то искорки реки.И текли навстречу люди мне, текли… Я вблизи тебя искал, ловил вдали.Вспоминал: ты в околдованном саду… Но твой облик был со мной, в моем бреду.Но твой голос мне звенел — манил, звеня… Люди встречные глядели на меня.И не знал я: потерял иль раздарил? Словно клад свой в мире светлом растворил,Растворил свою жемчужину любви… На меня посмейтесь, дальние мои!Нищ и светел, прохожу я и пою,- Отдаю вам светлость щедрую мою.
Другие стихи этого автора
Всего: 58Выплывали в море упоенное
Елена Гуро
Выплывали в море упоенное смелогрудые корабли. Выплывали, вскормленные нежной прихотью весны. Эх! Лентяй, лентяй Ерема, пролежал себе бока, ветер свежий, скучно дома. Небо — нежная сквозина.Ты качай, качайся, лодочка, у песчаной полосы, за тобой змейки весёлые, отраженья зацвели. Зацвели восторгом, золотом, звонко-красной полосой. за меня резвися, лодочка, шалопаю велят домой.
Едкое
Елена Гуро
Пригласили! Наконец-то пригласили. Липы зонтами, — дачка… Оправляла ситцевую юбочку. …………………… Уже белые платьица мелькали, Уж косые лучи хотели счастья. Аристончик играл для танцев. Между лип, Словно крашеный, лужок был зеленый! Пригласили: можно веселиться. Танцовать она не умела И боялась быть смешной, — оступиться. Можно присесть бы с краешка, — Где сидели добрые старушки. Ведь и это было бы веселье: Просмотреть бы целый вечер, — чудный вечер На таких веселых подруг! «Сонечка!» Так просто друг друга «Маша!» «Оля!». Меж собой о чем-то зашептались — И все вместе убежали куда-то! …………………… Не сумела просто веселиться: Слишком долго была одна. Стало больно, больно некстати… Милые платьица, недоступные… Пришлось отвернуться и заплакать. А старушки оказались недобрые: И неловко, — пришлось совсем уйти.
Звенят кузнечики
Елена Гуро
В тонком завершении и прозрачности полевых метелок — небо.Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.Знаю я отчего сердце кончалося — А кончина его не страшна — Отчего печаль перегрустнулась и отошла И печаль не печаль, — а синий цветок.Все прощу я и так, не просите! Приготовьте мне крест — я пойду. Да нечего мне и прощать вам:Все, что болит, мое родное, Все, что болит, на земле, — мое благословенное; Я приютил в моем сердце все земное, И ответить хочу за все один.Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.И взяли журавлиного, Длинноногого чудака, И связав, повели, смеясь: Ты сам теперь приюти себя!Я ответить хочу один за все. Звени, звени, моя осень, Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.
Июнь
Елена Гуро
Глубока, глубока синева. Лес полон тепла. И хвоя повисла упоенная И чуть звенит от сна. Глубока глубока хвоя. Полна тепла, И счастья, И упоения, И восторга.
Ветрогон, сумасброд, летатель
Елена Гуро
Ветрогон, сумасброд, летатель, создаватель весенних бурь, мыслей взбудараженных ваятель, гонящий лазурь! Слушай, ты, безумный искатель, мчись, несись, проносись нескованный опьянитель бурь.
Готическая миниатюра
Елена Гуро
В пирном сводчатом зале, в креслах резьбы искусной сидит фон Фогельвейде: певец, поистине избранный. В руках золотая арфа, на ней зелёные птички, на платье его тёмносинем золоченые пчелки. И, цвет христианских держав, кругом благородные рыцари, и подобно весенне-белым цветам красоты нежнейшей, замирая, внимают дамы, сжав лилейно-тонкие руки. Он проводит по чутким струнам: понеслись белые кони. Он проводит по светлым струнам: расцвели красные розы. Он проводит по робким струнам: улыбнулись южные жёны. Ручейки в горах зажурчали, рога в лесах затрубили, на яблоне разветвлённой качаются птички. Он запел, — и средь ночи синей родилось весеннее утро. И в ключе, в замковом колодце, воды струя замолчала; и в волненьи черезвычайном побледнели, как месяц, дамы, на мечи склонились бароны… И в высокие окна смотрят, лучами тонкими, звезды.
Струнной арфой
Елена Гуро
Струнной арфой — Качались сосны, где свалился полисадник. у забытых берегов и светлого столика рай неизвестный, кем-то одушевленный. У сосновых стволов тропинка вела, населенная тайной, к ласковой скамеечке, виденной кем-то во сне. Пусть к ней придет вдумчивый, сосредоточенный, кто умеет любить, не зная кого, ждать, — не зная чего, а заснет, душа его улетает к светлым источникам и в серебряной ряби веселится она.
Песни города
Елена Гуро
Было утро, из-за каменных стен гаммы каплями падали в дождливый туман. Тяжелые, петербургские, темнели растения с улицы за пыльным стеклом. Думай о звездах, думай! И не бойся безумья лучистых ламп, мечтай о лихорадке глаз и мозга, о нервных пальцах музыканта перед концертом; верь в одинокие окошки, освещенные над городом ночью, в их призванье… В бденья, встревоженные электрической искрой! Думай о возможности близкой явленья, о лихорадке сцены. ……………………. Зажигаться стали фонари, освещаться столовые в квартирах… Я шептал человеку в длинных космах; он прижался к окну, замирая, и услышал вдруг голос своих детских обещаний и лихорадок начатых когда-то ночью. И когда домой он возвращался бледный, пробродив свой день, полуумный, уж по городу трепетно театрами пахло — торопились кареты с фонарями; и во всех домах многоэтажных, на горящих квадратах окон, шли вечерние представленья: корчились дьявольские листья, кивали фантастические пальмы, таинственные карикатуры — волновались китайские тени.
Ты веришь в меня
Елена Гуро
Ты веришь в меня? — Я верю в тебя. — А если они все будут против меня? Ну да, какой же ты, я верю в тебя. Если все мои поступки будут позорно против меня? Я же верю в тебя!В небо улетает, улетает ласточка — кружится от счастья. На дюне пасмурно, серо и тихо. Куличок льнет к песку.
Из сладостных
Елена Гуро
Венок весенних роз Лежит на розовом озере. Венок прозрачных гор За озером.Шлейфом задели фиалки Белоснежность жемчужная Лилового бархата на лугу Зелени майской.О мой достославный рыцарь! Надеюсь, победой иль кровью Почтите имя дамы! С коня вороного спрыгнул, Склонился, пока повяжет Нежный узор «Эдита» Бисером или шелком. Следы пыльной подошвы На конце покрывала. Колючей шпорой ей Разорвало платье.Господин супруг Ваш едет, Я вижу реют перья под шлемом И лают псы на сворах. Прощайте дама!В час турнира сверкают ложи. Лес копий истомленный, Точно лес мачт победных. Штандарты пляшут в лазури Пестрой улыбкой.Все глаза устремились вперед Чья-то рука в волнении Машет платочком.Помчались единороги в попонах большеглазых, Опущены забрала, лязгнули копья с визгом, С арены пылью красной закрылись ложи.
Дождики, дождики
Елена Гуро
Дождики, дождики, Прошумят, прошумят. Дождики — дождики, ветер — ветер Заговорят, заговорят, заговорят — Журчат.
Шалопай
Елена Гуро
Ах, деньки деньки маются! Кто, их по ветру раскидал? — Полоумный! Да никто, никто умный мои денечки не подобрал. И не подберет, и не принесет к моей маме. Мама, мама, мамочка — Не сердись — я на днях денечки-то подберу я на море светлое за ними побегу. Я веселый! Я их маме обещал моей суровой Моя мама строгая; — точь-в-точь я, как день — она как ночь! ……………… — Подойди, подойди близенечко, мой сынок, проваландался маленько-маленечко мой денек, мой денек. Подошел, приласкался нежненечко на часок, на часок. У меня сердечко екнуло, мой сынок, мой сынок. У меня из рук плетка выпала он смеется — дружок: проленился я маленько. Да, маленько-маленечко мой денек.