Фронт

По кустам, по каменистым глыбам Нет пути — и сумерки черней… Дикие костры взлетают дыбом Над собраньем веток и камней. Топора не знавшие купавы Да ручьи, не помнящие губ, Вы задеты горечью отравы: Душным кашлем, перекличкой труб. Там, где в громе пролетали грозы, Протянулись дымные обозы… Над болотами, где спят чирки, Не осока встала, а штыки… Сгустки стеарина под свечами, На трехверстке рощи и поля… Циркулярами и циркулями Штабы переполнены в края… По масштабам точные расчеты (Наизусть заученный урок)… На трехверстке протянулись роты, И передвигается флажок… И передвигаются по кругу Взвод за взводом… Скрыты за бугром, Батареи по кустам, по лугу Ураганным двинули огнем… И воронку за воронкой следом Роет крот — и должен рыть опять… Это фронт — И, значит, непоседам Нечего по ящикам лежать… Это фронт — И, значит, до отказа Надо прятаться, следить и ждать, Чтоб на мушке закачался сразу Враг — примериваться и стрелять. Это полночь, Вставшая бессонно Над болотом, в одури пустынь, Это черный провод телефона, Протянувшийся через кусты… Тишина… Прислушайся упрямо Утлым ухом, И поймешь тогда, Как несется телефонограмма, Вытянувшаяся в провода… Приглядись: Подрагивают глухо Провода, протянутые в рань, Где бубнит телефонисту в ухо Телефона узкая гортань… Это штаб… И стынут под свечами На трехверстке рощи и поля, Циркулярами и циркулями Комнаты наполнены в края… В ночь ползком — и снова руки стынут, Взвод за взводом по кустам залег. Это значит: В штабе передвинут Боем угрожающий флажок. Гимнастерка в дырьях и заплатах, Вошь дотла проела полотно, Но бурлит в бутылочных гранатах Взрывчатое смертное вино… Офицера, скачущего в поле, Напоит и с лошади сшибет, Гайдамак его напьется вволю — Так, что и костей не соберет. Эти дни, на рельсах, под уклоны (Пролетают… пролетели… нет…) С громом, как товарные вагоны, Мечутся — за выстрелами вслед. И на фронт, кострами озаренный, Пролетают… Пролетели… Нет… Песнями набитые вагоны, Ветром взмыленные эскадроны, Эскадрильи бешеных планет. Катится дорогой непрорытой В разбираемую бурей новь Кровь, насквозь пропахнувшая житом, И пропитанная сажей кровь… А навстречу — только дождь постылый, Только пулей жгущие кусты, Только ветер небывалой силы, Ночи небывалой черноты. В нас стреляли — И не дострелили; Били нас — И не могли добить! Эти дни, Пройденные навылет, Азбукою должно заучить.