Песня Клары
Из трагедии Гете «Эгмонт» Стучат барабаны, Свисток заиграл; С дружиною бранной Мой друг поскакал! Он скачет, качает Большое копье… С ним сердце мое!.. Ах, что я не воин! Что нет у меня Копья и коня! За ним бы помчалась В далеки края И с ним бы сражалась Без трепета я! Враги пошатнулись — За ними вослед… Пощады им нет!.. О смелый мужчина! Кто равен тебе В счастливой судьбе!
Похожие по настроению
Мне бой знаком…
Александр Сергеевич Пушкин
Мне бой знаком — люблю я звук мечей; От первых лет поклонник бранной славы, Люблю войны кровавые забавы, И смерти мысль мила душе моей. Во цвете лет свободы верный воин, Перед собой кто смерти не видал, Тот полного веселья не вкушал И милых жен лобзаний не достоин.
Солдатская песнь, сочиненная и петая во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года
Федор Глинка
На голос: Веселяся в чистом поле. Вспомним, братцы, россов славу И пойдем врагов разить! Защитим свою державу: Лучше смерть — чем в рабстве жить. Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем! Под смоленскими стенами, Здесь, России у дверей, Стать и биться нам с врагами!.. Не пропустим злых зверей! Вот рыдают наши жены, Девы, старцы вопиют, Что злодеи разъяренны Меч и пламень к ним несут. Враг строптивый мещет громы, Храмов божьих не щадит; Топчет нивы, палит домы, Змеем лютым в Русь летит! Русь святую разоряет!.. Нет уж сил владеть собой: Бранный жар в крови пылает, Сердце просится на бой! Мы вперед, вперед, ребята, С богом, верой и штыком! Вера нам и верность свята: Победим или умрем!
Мужья земли
Игорь Северянин
Живи, как хочешь, как умеешь, Как можешь — но живи! Живи! Ты обезжизниться не смеешь Запретом жизни и любви. Мы — люди, это значит — боги! И если рабством сражены, Так рабством рыцарей. Мы — ноги И мы мужья земли-жены. Прекрасна наша Грезопева В своем бесчислии имен: Весна и жизнь, и женодева, — Все та же явь, все тот же сон! Жить без любви — не жить бы вовсе! Но может ли не жить живой?… Рожденный, в рыцари готовься К земле своей святонагой! Быть рыцарем святой блудницы — Ведь это значит — богом быть! Расти, трава! Летайте птицы! Давайте жить! Давайте жить!
Бой
Кондратий Рылеев
Краса с умом соединившись, Пошли войною на меня; Сраженье дать я им решившись, Кругом в броню облек себя! В такой, я размышлял, одежде Их стрелы не опасны мне, И, погруженный в сей надежде, Победу представлял себе!.. Как вдруг Наташенька явилась, Исчезла храбрость, задрожал! В оковы броня превратилась! И я любовью запылал.
Роландов рог
Марина Ивановна Цветаева
Как нежный шут о злом своём уродстве, Я повествую о своём сиротстве: За князем — род, за серафимом — сонм, За каждым — тысячи таких, как он, Чтоб, пошатнувшись, — на живую стену Упал и знал, что — тысячи на смену! Солдат — полком, бес — легионом горд. За вором — сброд, а за шутом — всё горб. Та́к, наконец, усталая держаться Сознаньем: перст и назначеньем: драться, Под свист глупца и мещанина смех — Одна из всех — за всех — противу всех! — Стою и шлю, закаменев от взлёту, Сей громкий зов в небесные пустоты. И сей пожар в груди тому залог, Что некий Карл тебя услышит, рог!
Песня про циркача, который едет по кругу на белой лошади
Михаил Анчаров
Губы девочка мажет В первом ряду. Ходят кони в плюмажах И песню ведут: Про детей, про витязей И про невест… Вы когда-нибудь видели Сабельный блеск? Поднимается на небо Топот и храп. Вы видали когда-нибудь Сабельный шрам? Зарыдают подковы — Пошел Эскадрон. Перетоп молотковый — Пошел эскадрон! Черной буркой вороны Укроют закат, Прокричат похоронно На всех языках. Среди белого дня В придорожной пыли Медсестричку Марусю Убитой нашли… Отмененная конница Пляшет вдали, Опаленные кони В песню ушли. От слепящего света Стало в мире темно. Дети видели это Только в кино. На веселый манеж Среди белого дня Приведите ко мне Золотого коня. Я поеду по кругу В веселом чаду, Я увижу подругу В первом ряду. Сотни тысяч огней Освещают наш храм. Сотни тысяч мальчишек Поют по дворам. Научу я мальчишек Неправду рубить! Научу я мальчишек Друг друга любить! Ходят кони в плюмажах И песню ведут. Губы девочка мажет В первом ряду…
Лора
Михаил Зенкевич
Вы — хищная и нежная. И мне Мерещитесь несущеюся с гиком За сворою, дрожащей на ремне, На жеребце степном и полудиком. И солнечен слегка морозный день. Охвачен стан ваш синею черкеской; Из-под папахи белой, набекрень Надвинутой, октябрьский ветер резкий Взлетающие пряди жадно рвет. Но вы несетесь бешено вперед Через бугры и перелески, Краснеющие мерзлою листвой; И словно поволокой огневой Подернуты глаза, в недобром блеске Пьянящегося кровью торжества. И тонкие уста полуоткрыты, К собакам под арапник и копыта Бросают в ветер страстные слова. И вот, оканчивая бег упругий Могучим сокрушительным броском, С изогнутой спиной кобель муругий С откоса вниз слетает кувырком С затравленным матерым русаком. Кинжала взлет, серебряный и краткий, И вы, взметнув сияньем глаз стальным, Швыряете кровавою перчаткой Отрезанные пазанки борзым. И, в стремена вскочив, опять во мглу Уноситесь. И кто еще до ночи На лошадь вспененную вам к седлу, Стекая кровью, будет приторочен? И верб, если только доезжачий С выжлятниками, лихо отдаря Борзятников, нежданною удачей Порадует, и гончих гон горячий Поднимет с лога волка-гнездаря,- То вы сумеете его повадку Перехитрить, сострунив, взять Иль в шерсть седеющую под лопатку Ему вонзить кинжал по рукоять. И проиграет сбор рожок веселый, И вечерами, отходя ко сну, Ласкать вы будете ногою голой Его распластанную седину… Так что же неожиданного в том, Что я вымаливаю, словно дара, Как волк, лежащий на жнивье густом, Лучистого и верного удара?
Рондолла
Николай Степанович Гумилев
Ребенок, с видом герцогини, Голубка, сокола страшней,- Меня не любишь ты, но ныне Я буду у твоих дверей.И там стоять я буду, струны Щипля и в дерево стуча, Пока внезапно лоб твой юный Не озарит в окне свеча.Я запрещу другим гитарам Поблизости меня звенеть, Твой переулок — мне: недаром Я говорю другим «не сметь».И я отрежу оба уха Нахалу, если только он Куплет свой звонко или глухо Придет запеть под твой балкон.Мой нож шевелится, как пьяный. Ну что ж? Кто любит красный цвет? Кто хочет краски на кафтаны, Гранатов алых для манжет? Ах, крови в жилах слишком скучно, Не вечно ж ей томиться там, А ночь темна, а ночь беззвучна: Спешите, трусы, по домам.Вперед, задиры! Вы без страха, И нет для вас запретных мест, На ваших лбах моя наваха Запечатлеет рваный крест.Пускай идут, один иль десять, Рыча, как бешеные псы,- Я в честь твою хочу повесить Себе на пояс их носы.И чрез канаву, что обычно Марает ткань чулок твоих, Я мост устрою — и отличный — Из тел красавцев молодых.Ах, если саван мне обещан Из двух простынь твоих,- войну Я подниму средь адских трещин, Я нападу на Сатану.Глухая дверь, окно слепое, Ты можешь слышать голос мой: Так бык пронзенный, землю роя Ревет, а вкруг собачий вой. О, хоть бы гвоздь был в этой дверце, Чтоб муки прекратить мои… К чему мне жить, скрывая в сердце Томленье злобы и любви?
Верность до гроба
Василий Андреевич Жуковский
Младый Рогер свой острый меч берет: За веру, честь и родину сразиться! Готов он в бой… но к милой он идет: В последний раз с прекрасною проститься. «Не плачь: над нами щит творца; Еще нас небо не забыло; Я буду верен до конца Свободе, мужеству и милой».Сказал, свой шлем надвинул, поскакал; Дружина с ним; кипят сердца их боем; И скоро строй неустрашимых стал Перед врагов необозримым строем. «Сей вид не страшен для бойца; И смерть ли небо мне судило — Останусь верен до конца Свободе, мужеству и милой».И, на врага взор мести бросив, он Влетел в ряды, как пламень-истребитель; И вспыхнул бой, и враг уж истреблен; Но… победив, сражен и победитель. Он почесть бранного венца Приял с безвременной могилой, И был он верен до конца Свободе, мужеству и милой.Но где же ты, певец великих дел? Иль песнь твоя твоей судьбою стала?.. Его уж нет; он в край тот улетел, Куда давно мечта его летала. Он пал в бою — и глас певца Бессмертно дело освятило; И он был верен до конца Свободе, мужеству и милой.
Мужчины
Владимир Солоухин
[I]Б. П. Розановой[/I] Пусть вороны гибель вещали И кони топтали жнивье, Мужскими считались вещами Кольчуга, седло и копье. Во время военной кручины В полях, в ковылях, на снегу Мужчины, Мужчины, Мужчины Пути заступали врагу. Пусть жены в ночи голосили И пролитой крови не счесть, Мужской принадлежностью были Мужская отвага и честь. Таится лицо под личиной, Но глаз пистолета свинцов. Мужчины, Мужчины, Мужчины К барьеру вели подлецов. А если звезда не светила И решкой ложилась судьба, Мужским достоянием было Короткое слово — борьба. Пусть небо черно, как овчина, И проблеска нету вдали, Мужчины, Мужчины, Мужчины В остроги сибирские шли. Я слухам нелепым не верю,— Мужчины теперь, говорят, В присутствии сильных немеют, В присутствии женщин сидят. И сердце щемит без причины, И сила ушла из плеча. Мужчины, Мужчины, Мужчины, Вы помните тяжесть меча? Врага, показавшего спину, Стрелы и копья острие, Мужчины, Мужчины, Мужчины, Вы помните званье свое? А женщина — женщиной будет: И мать, и сестра, и жена, Уложит она, и разбудит, И даст на дорогу вина. Проводит и мужа и сына, Обнимет на самом краю… Мужчины, Мужчины, Мужчины, Вы слышите песню мою?
Другие стихи этого автора
Всего: 36Поэт
Дмитрий Веневитинов
Тебе знаком ли сын богов, Любимец муз и вдохновенья? Узнал ли б меж земных сынов Ты речь его, его движенья? — Не вспыльчив он, и строгий ум Не блещет в шумном разговоре, Но ясный луч высоких дум Невольно светит в ясном взоре. Пусть вкруг него, в чаду утех, Бунтует ветреная младость, — Безумный крик, холодный смех И необузданная радость: Все чуждо, дико для него, На все безмолвно он взирает, Лишь что-то редко с уст его Улыбку беглую срывает. Его богиня — простота, И тихий гений размышленья Ему поставил от рожденья Печать молчанья на уста. Его мечты, его желанья, Его боязни, ожиданья — Все тайна в нем, все в нем молчит: В душе заботливо хранит Он неразгаданные чувства. Когда ж внезапно что-нибудь Взволнует огненную грудь, — Душа, без страха, без искусства. Готова вылиться в речах И блещет в пламенных очах. И снова тих он, и стыдливый К земле он опускает взор, Как будто б слышал он укор За невозвратные порывы. О, если встретишь ты его С раздумьем на челе суровом, — Пройди без шума близ него, Не нарушай холодным словом Его священных, тихих снов! Взгляни с слезой благоговенья И молви: это сын богов, Питомец муз и вдохновенья!
Завещание
Дмитрий Веневитинов
Вот час последнего страданья! Внимайте: воля мертвеца Страшна, как голос прорицанья. Внимайте: чтоб сего кольца С руки холодной не снимали: Пусть с ним умрут мои печали И будут с ним схоронены. Друзьям – привет и утешенье: Восторгов лучшие мгновенья Мной были им посвящены. Внимай и ты, моя богиня: Теперь души твоей святыня Мне и доступней, и ясней; Во мне умолкнул глас страстей, Любви волшебство позабыто, Исчезла радужная мгла, И то, что раем ты звала, Передо мной теперь открыто. Приближься! вот могилы дверь! Мне всё позволено теперь: Я не боюсь суждений света. Теперь могу тебя обнять, Теперь могу тебя лобзать, Как с первой радостью привета В раю лик ангелов святых Устами б чистыми лобзали, Когда бы мы в восторге их За гробом сумрачным встречали. Но эту речь ты позабудь: В ней тайный ропот исступленья; Зачем холодные сомненья Я вылью в пламенную грудь? К тебе одно, одно моленье! Не забывай!.. прочь уверенья – Клянись!.. Ты веришь, милый друг, Что за могильным сим пределом Душа моя простится с телом И будет жить, как вольный дух, Без образа, без тьмы и света, Одним нетлением одета. Сей дух, как вечно бдящий взор, Твой будет спутник неотступный, И если памятью преступной Ты изменишь, беда с тех пор! Я тайно облекусь в укор; К душе прилипну вероломной, В ней пищу мщения найду, И будет сердцу грустно, томно, А я, как червь, не отпаду.
Я чувствую, во мне горит
Дмитрий Веневитинов
Я чувствую, во мне горит Святое пламя вдохновенья, Но к темной цели дух парит… Кто мне укажет путь спасенья? Я вижу, жизнь передо мной Кипит, как океан безбрежной… Найду ли я утес надежный, Где твердой обопрусь ногой? Иль, вечного сомненья полный, Я буду горестно глядеть На переменчивые волны, Не зная, что любить, что петь?Открой глаза на всю природу,- Мне тайный голос отвечал,- Но дай им выбор и свободу, Твой час еще не наступал: Теперь гонись за жизнью дивной И каждый миг в ней воскрешай, На каждый звук ее призывный — Отзывной песнью отвечай! Когда ж минуты удивленья, Как сон туманный, пролетят И тайны вечного творенья Ясней прочтет спокойный взгляд,- Смирится гордое желанье Весь мир обнять в единый миг, И звуки тихих струн твоих Сольются в стройные созданья.Не лжив сей голос прорицанья, И струны верные мои С тех пор душе не изменяли. Пою то радость, то печали, То пыл страстей, то жар любви, И беглым мыслям простодушно Вверяюсь в пламени стихов. Так соловей в тени дубров, Восторгу краткому послушный, Когда на долы ляжет тень, Уныло вечер воспевает И утром весело встречает В румяном небе светлый день.
Три участи
Дмитрий Веневитинов
Три участи в мире завидны, друзья. Счастливец, кто века судьбой управляет, В душе неразгаданной думы тая. Он сеет для жатвы, но жатв не сбирает: Народов признанья ему не хвала, Народов проклятья ему не упреки. Векам завещает он замысл глубокий; По смерти бессмертного зреют дела.Завидней поэта удел на земли. С младенческих лет он сдружился с природой, И сердце камены от хлада спасли, И ум непокорный воспитан свободой, И луч вдохновенья зажегся в очах. Весь мир облекает он в стройные звуки; Стеснится ли сердце волнением муки — Он выплачет горе в горючих стихах.Но верьте, о други! счастливей стократ Беспечный питомец забавы и лени. Глубокие думы души не мутят, Не знает он слез и огня вдохновений, И день для него, как другой, пролетел, И будущий снова он встретит беспечно, И сердце увянет без муки сердечной — О рок! что ты не дал мне этот удел?
Жертвоприношение
Дмитрий Веневитинов
О жизнь, коварная сирена, Как сильно ты к себе влечешь! Ты из цветов блестящих вьешь Оковы гибельного плена. Ты кубок счастья подаешь И песни радости поешь; Но в кубке счастья — лишь измена, И в песнях радости — лишь ложь.Не мучь напрасным искушеньем Груди истерзанной моей И не лови моих очей Каким-то светлым привиденьем. Меня не тешит ложный сон. Тебе мои скупые длани Не принесут покорной дани, Нет, я тебе не обречен.Твоей пленительной изменой Ты можешь в сердце поселить Минутный огнь, раздор мгновенный, Ланиты бледностью облить И осенить печалью младость, Отнять покой, беспечность, радость, Но не отымешь ты, поверь, Любви, надежды, вдохновений! Нет! их спасёт мой добрый гений, И не мои они теперь.Я посвящаю их отныне Навек поэзии святой И с страшной клятвой и с мольбой Кладу на жертвенник богине.
Сонет (К тебе, о чистый Дух)
Дмитрий Веневитинов
К тебе, о чистый Дух, источник вдохновенья, На крылиях любви несется мысль моя; Она затеряна в юдоли заточенья, И всё зовет ее в небесные края.Но ты облек себя в завесу тайны вечной: Напрасно силится мой дух к тебе парить. Тебя читаю я во глубине сердечной, И мне осталося надеяться, любить.Греми надеждою, греми любовью, лира! В преддверьи вечности греми его хвалой! И если б рухнул мир, затмился свет эфираИ хаос задавил природу пустотой,- Греми! Пусть сетуют среди развалин мира Любовь с надеждою и верою святой!
Поэт и друг
Дмитрий Веневитинов
ЭлегияДруг Ты в жизни только расцветаешь, И ясен мир перед тобой,- Зачем же ты в душе младой Мечту коварную питаешь? Кто близок к двери гробовой, Того уста не пламенеют, Не так душа его пылка, В приветах взоры не светлеют, И так ли жмет его рука?Поэт Мой друг! слова твои напрасны, Не лгут мне чувства — их язык Я понимать давно привык, И их пророчества мне ясны. Душа сказала мне давно: Ты в мире молнией промчишься! Тебе всё чувствовать дано, Но жизнью ты не насладишься.Друг Не так природы строг завет. Не презирай ее дарами: Она на радость юных лет Дает надежды нам с мечтами. Ты гордо слышал их привет; Она желание святое Сама зажгла в твоей крови И в грудь для сладостной любви Вложила сердце молодое.Поэт Природа не для всех очей Покров свой тайный подымает: Мы все равно читаем в ней, Но кто, читая, понимает? Лишь тот, кто с юношеских дней Был пламенным жрецом искусства, Кто жизни не щадил для чувства, Венец мученьями купил, Над суетой вознесся духом И сердца трепет жадным слухом, Как вещий голос, изловил! Тому, кто жребий довершил, Потеря жизни не утрата — Без страха мир покинет он! Судьба в дарах своих богата, И не один у ней закон: Тому — процвесть развитой силой И смертью жизни след стереть, Другому — рано умереть, Но жить за сумрачной могилой!Друг Мой друг! зачем обман питать? Нет! дважды жизнь нас не лелеет. Я то люблю, что сердце греет, Что я своим могу назвать, Что наслажденье в полной чаше Нам предлагает каждый день. А что за гробом, то не наше: Пусть величают нашу тень, Наш голый остов отрывают, По воле ветреной мечты Дают ему лицо, черты И призрак славой называют!Поэт Нет, друг мой! славы не брани. Душа сроднилася с мечтою; Она надеждою благою Печали озаряла дни. Мне сладко верить, что со мною Не всё, не всё погибнет вдруг И что уста мои вещали — Веселья мимолетный звук, Напев задумчивой печали,- Еще напомнит обо мне, И смелый стих не раз встревожит Ум пылкий юноши во сне, И старец со слезой, быть может, Труды нелживые прочтет — Он в них души печать найдет И молвит слово состраданья: «Как я люблю его созданья! Он дышит жаром красоты, В нем ум и сердце согласились И мысли полные носились На легких крылиях мечты. Как знал он жизнь, как мало жил!»__Сбылись пророчества поэта, И друг в слезах с началом лета Его могилу посетил. Как знал он жизнь! как мало жил!
Послание к Рожалину (Я молод, друг мой)
Дмитрий Веневитинов
Я молод, друг мой, в цвете лет, Но я изведал жизни море, И для меня уж тайны нет Ни в пылкой радости, ни в горе. Я долго тешился мечтой, Звездам небесным слепо верил И океан безбрежный мерил Своею утлою ладьей. С надменной радостью, бывало, Глядел я, как мой смелый челн Печатал след свой в бездне волн. Меня пучина не пугала: «Чего страшиться?- думал я.- Бывало ль зеркало так ясно, Как зыбь морей?» Так думал я И гордо плыл, забыв края. И что ж скрывалось под волною? О камень грянул я ладьею, И вдребезги моя ладья! Обманут небом и мечтою, Я проклял жребий и мечты… Но издали манил мне ты, Как брег призывный улыбался, Тебя с восторгом я обнял, Поверил снова наслажденьям И с хладной жизнью сочетал Души горячей сновиденья.
Послание к Рожалину
Дмитрий Веневитинов
Оставь, о друг мой, ропот твой, Смири преступные волненья; Не ищет вчуже утешенья Душа, богатая собой. Не верь, чтоб люди разгоняли Сердец возвышенных печали. Скупая дружба их дарит Пустые ласки, а не счастье; Гордись, что ими ты забыт,- Их равнодушное бесстрастье Тебе да будет похвалой. Заре не улыбался камень; Так и сердец небесный пламень Толпе бездушной и пустой Всегда был тайной непонятной. Встречай ее с душой булатной И не страшись от слабых рук Ни сильных ран, ни тяжких мук. О, если б мог ты быстрым взором Мой новый жребий пробежать, Ты перестал бы искушать Судьбу неправедным укором. Когда б ты видел этот мир, Где взор и вкус разочарован, Где чувство стынет, ум окован И где тщеславие — кумир; Когда б в пустыне многолюдной Ты не нашел души одной,- Поверь, ты б навсегда, друг мой, Забыл свой ропот безрассудный. Как часто в пламени речей, Носяся мыслью средь друзей, Мечте обманчивой, послушной Давал я руку простодушно — Никто не жал руки моей. Здесь лаской жаркого привета Душа младая не согрета. Не нахожу я здесь в очах Огня, возженного в них чувством, И слово, сжатое искусством, Невольно мрет в моих устах. О, если бы могли моленья Достигнуть до небес скупых, Не новой чаши наслажденья, Я б прежних дней просил у них. Отдайте мне друзей моих, Отдайте пламень их объятий, Их тихий, но горячий взор, Язык безмолвных рукожатий И вдохновенный разговор. Отдайте сладостные звуки: Они мне счастия поруки,- Так тихо веяли они Огнем любви в душе невежды И светлой радугой надежды Мои расписывали дни. Но нет! не всё мне изменило: Еще один мне верен друг, Один он для души унылой Друзей здесь заменяет круг. Его беседы и уроки Ловлю вниманьем жадным я; Они и ясны, и глубоки, Как будто волны бытия; В его фантазии богатой Я полной жизнию ожил И ранний опыт не купил Восторгов раннею утратой. Он сам не жертвует страстям, Он сам не верит их мечтам; Но, как создания свидетель, Он развернул всей жизни ткань. Ему порок и добродетель Равно несут покорно дань, Как гордому владыке мира: Мой друг, узнал ли ты Шекспира?
Песнь грека
Дмитрий Веневитинов
Под небом Аттики богатой Цвела счастливая семья. Как мой отец, простой оратай, За плугом пел свободу я. Но турков злые ополченья На наши хлынули владенья… Погибла мать, отец убит, Со мной спаслась сестра младая, Я с нею скрылся, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Не лил я слез в жестоком горе, Но грудь стеснило и свело; Наш легкий челн помчал нас в море, Пылало бедное село, И дым столбом чернел над валом. Сестра рыдала — покрывалом Печальный взор полузакрыт; Но, слыша тихое моленье, Я припевал ей в утешенье: «За всё мой меч им отомстит!» Плывем — и при луне сребристой Мы видим крепость над скалой. Вверху, как тень, на башне мшистой Шагал турецкий часовой; Чалма склонилася к пищали — Внезапно волны засверкали, И вот — в руках моих лежит Без жизни дева молодая. Я обнял тело, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Восток румянился зарею, Пристала к берегу ладья, И над шумящею волною Сестре могилу вырыл я. Не мрамор с надписью унылой Скрывает тело девы милой,— Нет, под скалою труп зарыт; Но на скале сей неизменной Я начертал обет священный: «За всё вам меч мой отомстит!» С тех пор меня магометане Узнали в стычке боевой, С тех пор, как часто в шуме браней Обет я повторяю свой! Отчизны гибель, смерть прекрасной, Всё, всё припомню в час ужасный; И всякий раз, как меч блестит И падает глава с чалмою, Я говорю с улыбкой злою: «За всё мой меч вам отомстит!»
Новгород
Дмитрий Веневитинов
«Валяй, ямщик, да говори, Далеко ль Новград?» — «Недалеко, Версты четыре или три. Вон видишь что-то там высоко, Как черный лес издалека…» — «Ну, вижу; это облака». — «Нет! Это Новградские кровли». Ты ль предо мной, о древний град Свободы, славы и торговли! Как живо сердцу говорят Холмы разбросанных обломков! Не смолкли в них твои дела, И слава предков перешла В уста правдивые потомков. «Ну, тройка! духом донесла!» — «Потише. Где собор Софийской?» — «Собор отсюда, барин, близко. Вот улица, да влево две, А там найдешь уж сам собою, И крест на золотой главе Уж будет прямо пред тобою». Везде былого свежий след! Века прошли… но их полет Промчался здесь, не разрушая. «Ямщик! Где площадь вечевая?» — «Прозванья этого здесь нет…» — «Как нет?» — «А, площадь? Недалеко: За этой улицей широкой. Вот площадь. Видишь шесть столбов? По сказкам наших стариков, На сих столбах висел когда-то Огромный колокол, но он Давно отсюда увезен». — «Молчи, мой друг; здесь место свято: Здесь воздух чище и вольней! Потише!.. Нет, ступай скорей: Чего ищу я здесь, безумный? Где Волхов?» — «Вот перед тобой Течет под этою горой…» Всё так же он, волною шумной Играя, весело бежит!.. Он о минувшем не грустит. Так всё здесь близко, как и прежде… Теперь ты сам ответствуй мне, О Новград! В вековой одежде Ты предо мной, как в седине, Бессмертных витязей ровесник. Твой прах гласит, как бдящий вестник, О непробудной старине. Ответствуй, город величавый: Где времена цветущей славы, Когда твой голос, бич князей, Звуча здесь медью в бурном вече, К суду или к кровавой сече Сзывал послушных сыновей? Когда твой меч, гроза соседа, Карал и рыцарей, и шведа, И эта гордая волна Носила дань войны жестокой? Скажи, где эти времена? Они далёко, ах, далёко!*
На новый 1827 год
Дмитрий Веневитинов
Так снова год, как тень, мелькнул, Сокрылся в сумрачную вечность И быстрым бегом упрекнул Мою ленивую беспечность. О, если б он меня опросил: «Где плод горячих обещаний? Чем ты меня остановил?» — Я не нашел бы оправданий В мечтах рассеянных моих! Мне нечем заглушить упрека! Но слушай ты, беглец жестокой! Клянусь тебе в прощальный миг: Ты не умчался без возврату; Я за тобою полечу И наступающему брату Весь тяжкий долг свой доплачу.