Был ливень
Был ливень. И вызвездил крону. А по иссякании вод, Подобно огромному клену, Вверху замерцал небосвод. Вкруг дерева ночи чернейшей Легла золотая стезя. И — молнии в мокрой черешне — Глаза.
Похожие по настроению
Тихий дождь
Иван Коневской
О дождь, о чистая небесная вода, Тебе сотку я песнь из серебристых нитей. Грустна твоя душа, грустна и молода. Теченья твоего бессменна череда, Исходишь на меня ты, как роса наитий. Из лона влажного владычных облаков Ты истекаешь вдруг, столь преданно-свободный, И устремишь струи на вышины лесков, С любовию вспоишь головки тростников- И тронется тобой кора земли безводной. В свежительном тепле туманистой весны Ты — чуткий промысл о растущем тайно жите. Тебе лишь и в земле томленья трав слышны. О чистая вода небесной вышины, Тебе сотку я песнь из серебристых нитей.
Вечер после дождя
Иван Саввич Никитин
Замерли грома раскаты. Дождем окропленное поле После грозы озарилось улыбкой румяного солнца. Заревом пышет закат. Золотисто-румяные тучи Ярко горят над вершиной кудрявого леса. Спят неподвижные нивы, обвеяны негой вечерней. О, как хорош этот воздух, грозой и дождем освеженный! Как ему рады повсюду, куда он проник, благодатный! Видел я в полдень вот этот цветок темно-синий: от жару Грустно свернув лепестки, он клонился к земле раскаленной; Вот он опять развернулся и держится прямо на стебле. Солнце-художник покрыло его золотистою краской, Светлые капли, как жемчуг, горят на головке махровой; Крепко прильнула к нему хлопотливо жужжащая пчелка, Сок ароматный собирая. А как забелелася ярко Гречка расцветшая, чистой омытая влагой от пыли! Издали кажется, снег это белой лежит полосою. Словно воздушный цветок, стрекоза опустилась на колос; Бедная! долго ждала она капли прозрачной из тучки. Вышел сурок из норы своей темной, кругом оглянулся, Стал осторожно на задние лапки и слушает: тихо… Только кричит где-то перепел и распевает овсянка; Весело свистнул и он и водицы напился из лужи. Вот пожилой мужичок показался из лесу. Под мышкой Держит он свежие лыки. Окинувши поле глазами, Шляпу он снял с головы, сединой серебристой покрытой, Тайно молитву творя, осенился крестом и промолвил: «Экую радость послал нам господь — проливной этот дождик! Хлеб-ат в неделю поправится так, что его не узнаешь».
Зашумел, закачался взволнованный сад
Константин Фофанов
Зашумел, закачался взволнованный сад, Листья бьют боевую тревогу; Быстро вихрь налетел и отпрянул назад, Запылил и завихрил дорогу. Распахнулись со скрипом ворота на миг, Затворилось окошко со звоном. На пруде — громче уток испуганных крик, Громче жалобы в мире зеленом. Вот упала тяжелая капля… За ней Шумно ливень серебряный хлещет… И потоки звучней, и сквозь зелень ветвей Озаренная даль уже блещет…
Под соснами в вереске лиловом
Михаил Зенкевич
Под соснами в вереске лиловом Сыпучие бугры. И солнца вечером в дыму багровом Угарные шары. И к редкой ржи ползет туман от луга Сквозь лунные лучи, И, как сверчки, перекричать друг друга Не могут дергачи. И — отблеск дня далекий и горячий — Пылающая щель Дает мне знать из ставен смолкшей дачи, Что ты идешь в постель.
Дождь
Саша Чёрный
Потемнели срубы от воды, В колеях пузырятся потоки. Затянув кисейкою сады, Дробно пляшет дождик одинокий, Вымокла рябинка за окном, Ягоды блестят в листве, как бусы. По колоде, спящей кверху дном, Прыгает в канавке мальчик русый. Изумрудной рощи и сады. В пепле неба голубь мчится к вышке. Куры на крыльце, поджав хвосты, Не спускают сонных глаз с задвижки. Свежий дождь, побудь, побудь у пас! Сей свое серебряное семя… За ворота выбегу сейчас И тебе подставлю лоб и темя.
Вечер был светел как день
Сергей Дуров
Вечер был светел как день; небо сияло лазурью; поля Яркозеленым ковром расстилались далеко, далеко; Звонко журчащий ручей, ниспадая с горы у подножья, Радужной пеной сверкал, а в лесу, из-за кущи ветвистой, Слышалась песнь соловья. — И подумал тогда я невольно: «О, для чего не дано человеческойской жизни под вечер Светлого неба любви, упований широкого поля, Быстрых желаний ручья и надежд соловьиных напевов!..»
Вечер
Сергей Клычков
Над низким полем из болота На пашню тянут кулики, Уж камышами вдоль реки Плывет с волною позолота. Туман ложится в отдаленье, Земля горбом — свежа, черна, В меже соха, как привиденье, И вверх зубцами борона. Вдали леса, и словно лица, Глядят над нами купола… И тихо бродит вкруг села Серебряная мглица… Встает луна за крайней хатой, И, словно латы, возле хат На травке, мокрой и хохлатой, У окон лужицы лежат…
Весенний дождь
Вадим Шефнер
Дождя серебряные молоточки Весеннюю выстукивают землю, Как миллион веселых докторов.И мир им отвечают: «Я здоров!»
Сладко после дождя теплая пахнет ночь
Владислав Ходасевич
Сладко после дождя теплая пахнет ночь. Быстро месяц бежит в прорезях белых туч. Где-то в сырой траве часто кричит дергач. Вот к лукавым губам губы впервые льнут. Вот, коснувшись тебя, руки мои дрожат… Минуло с той поры только шестнадцать лет.
Перед грозой
Всеволод Рождественский
Проснулся он. Свежо перед рассветом.Опять, сухими ветками шурша,Озёрный ветер в сумраке прогретомУже пробрался в щели шалаша.Росой сверкает свежая поляна…Он вышел, смотрит, воротник подняв,На клочья уходящего туманаСреди кустов и прибережных трав.На камень сел, простую кепку сбросил…Какая над Разливом тишина!Не слышно всплеска осторожных вёсел,И к берегу не ластится волна.А солнце поднимается над лесом.День будет жарким — так же, как вчераЧудесно пахнет хвоей под навесомГустых разлапых ёлок… Но пора!Как в Шушенском когда-то, ели этиМолчат насторожённо, и сейчасОни с него в «зелёном кабинете»Как будто и не сводят добрых глаз.Здесь два пенька. Один из них чуть выше.Рабочий стол! А в двух шагах шалаш,Листва шуметь старается потишеИ слушает, что шепчет карандаш.День, разгораясь, поднимает пламя,Прошёлся ветер где-то в вышинеИ вдруг упал, чуть шевельнув листками,Придавленными камешком на пн е.Он пишет, и ложится к слову слово…Поднялось солнце. Нарастает зной.Всё близко, всё созрело, всё готово …Разлив. Шалаш. Затишье пред грозой.
Другие стихи этого автора
Всего: 163Я недругов своих прощаю
Давид Самойлов
Я недругов своих прощаю И даже иногда жалею. А спорить с ними не желаю, Поскольку в споре одолею. Но мне не надо одолеть их, Мои победы не крылаты. Ведь будем в дальних тех столетьях Они и я не виноваты. Они и мы не виноваты, Так говорят большие дни. И потому условны даты, И правы мы или они...
Я написал стихи о нелюбви
Давид Самойлов
Я написал стихи о нелюбви. И ты меня немедля разлюбила. Неужто есть в стихах такая сила, Что разгоняет в море корабли?Неужто без руля и без ветрил Мы будем врозь блуждать по морю ночью? Не верь тому, что я наговорил, И я тебе иное напророчу.
Я вышел ночью на Ордынку
Давид Самойлов
Я вышел ночью на Ордынку. Играла скрипка под сурдинку. Откуда скрипка в этот час — Далеко за полночь, далеко От запада и от востока — Откуда музыка у нас?
Я вас измучил не разлукой
Давид Самойлов
Я вас измучил не разлукой — возвращеньем, Тяжелой страстью и свинцовым мщеньем. Пленен когда-то легкостью разлук, Я их предпочитал, рубя узлы и сети. Как трудно вновь учить азы наук В забушевавшем университете!Как длинны расстоянья расставаний!.. В тоске деревья… Но твоя рука И капор твой в дожде. И ночью ранней Угрюмый стук дверного молотка…
Элегия
Давид Самойлов
Дни становятся все сероватей. Ограды похожи на спинки железных кроватей. Деревья в тумане, и крыши лоснятся, И сны почему-то не снятся. В кувшинах стоят восковые осенние листья, Которые схожи то с сердцем, то с кистью Руки. И огромное галок семейство, Картаво ругаясь, шатается с места на место. Обычный пейзаж! Так хотелось бы неторопливо Писать, избегая наплыва Обычного чувства пустого неверья В себя, что всегда у поэтов под дверью Смеется в кулак и настойчиво трется, И черт его знает — откуда берется!Обычная осень! Писать, избегая неверья В себя. Чтоб скрипели гусиные перья И, словно гусей белоснежных станицы, Летели исписанные страницы… Но в доме, в котором живу я — четырехэтажном,- Есть множество окон. И в каждом Виднеются лица: Старухи и дети, жильцы и жилицы, И смотрят они на мои занавески, И переговариваются по-детски: — О чем он там пишет? И чем он там дышит? Зачем он так часто взирает на крыши, Где мокрые трубы, и мокрые птицы, И частых дождей торопливые спицы? —А что, если вдруг постучат в мои двери и скажут: — Прочтите. Но только учтите, Читайте не то, что давно нам известно, А то, что не скучно и что интересно… — А что вам известно? — Что нивы красивы, что люди счастливы, Любовь завершается браком, И свет торжествует над мраком… — Садитесь, прочту вам роман с эпилогом. — Валяйте! — садятся в молчании строгом. И слушают. Он расстается с невестой. (Соседка довольна. Отрывок прелестный.) Невеста не ждет его. Он погибает. И зло торжествует. (Соседка зевает.) Сосед заявляет, что так не бывает, Нарушены, дескать, моральные нормы И полный разрыв содержанья и формы… — Постойте, постойте! Но вы же просили… — Просили! И просьба останется в силе… Но вы же поэт! К моему удивленью, Вы не понимаете сути явлений, По сути — любовь завершается браком, А свет торжествует над мраком. Сапожник Подметкин из полуподвала, Доложим, пропойца. Но этого мало Для литературы. И в роли героя Должны вы его излечить от запоя И сделать счастливым супругом Глафиры, Лифтерши из сорок четвертой квартиры. __На улице осень… И окна. И в каждом окошке Жильцы и жилицы, старухи, и дети, и кошки. Сапожник Подметкин играет с утра на гармошке. Глафира выносит очистки картошки. А может, и впрямь лучше было бы в мире, Когда бы сапожник женился на этой Глафире? А может быть, правда — задача поэта Упорно доказывать это: Что любовь завершается браком, А свет торжествует над мраком.
Шуберт Франц
Давид Самойлов
Шуберт Франц не сочиняет — Как поется, так поет. Он себя не подчиняет, Он себя не продает. Не кричит о нем газета, И молчит о нем печать. Жалко Шуберту, что это Тоже может огорчать. Знает Франц, что он кургузый И развязности лишен, И, наверно, рядом с музой Он немножечко смешон. Жаль, что дорог каждый талер, Жаль, что дома неуют. Впрочем — это все детали, Жаль, что песен не поют!.. Но печали неуместны! И тоска не для него!.. Был бы голос! Ну а песни Запоются! Ничего! Хочется мирного мира И счастливого счастья, Чтобы ничто не томило, Чтобы грустилось не часто.
Чет или нечет
Давид Самойлов
Чет или нечет? Вьюга ночная. Музыка лечит. Шуберт. Восьмая. Правда ль, нелепый Маленький Шуберт,— Музыка — лекарь? Музыка губит. Снежная скатерть. Мука без края. Музыка насмерть. Вьюга ночная.
Черный тополь
Давид Самойлов
Не белый цвет и черный цвет Зимы сухой и спелой — Тот день апрельский был одет Одной лишь краской — серой. Она ложилась на снега, На березняк сторукий, На серой морде битюга Лежала серой скукой. Лишь черный тополь был один Весенний, черный, влажный. И черный ворон, нелюдим, Сидел на ветке, важный. Стекали ветки как струи, К стволу сбегали сучья, Как будто черные ручьи, Рожденные под тучей. Подобен тополь был к тому ж И молнии застывшей, От серых туч до серых луж Весь город пригвоздившей. Им оттенялась белизна На этом сером фоне. И вдруг, почуяв, что весна, Тревожно ржали кони. И было все на волоске, И думало, и ждало, И, словно жилка на виске, Чуть слышно трепетало — И талый снег, и серый цвет, И той весны начало.
Цирк
Давид Самойлов
Отцы поднимают младенцев, Сажают в моторный вагон, Везут на передних сиденьях Куда-нибудь в цирк иль кино. И дети солидно и важно В трамвайное смотрят окно. А в цирке широкие двери, Арена, огни, галуны, И прыгают люди, как звери, А звери, как люди, умны. Там слон понимает по-русски, Дворняга поет по-людски. И клоун без всякой закуски Глотает чужие платки. Обиженный кем-то коверный Несет остроумную чушь. И вдруг капельмейстер проворный Оркестру командует туш. И тут верховые наяды Слетают с седла на песок. И золотом блещут наряды, И купол, как небо, высок. А детям не кажется странным Явление этих чудес. Они не смеются над пьяным, Который под купол полез. Не могут они оторваться От этой высокой красы. И только отцы веселятся В серьезные эти часы.
Хочу, чтобы мои сыны
Давид Самойлов
Хочу, чтобы мои сыны и их друзья несли мой гроб в прекрасный праздник погребенья. Чтобы на их плечах сосновая ладья плыла неспешно, но без промедленья.Я буду горд и счастлив в этот миг переселенья в землю, что слуха мне не ранит скорбный крик, что только небу внемлю.Как жаль, что не услышу тех похвал, и музыки, и пенья! Ну что же Разве я существовал в свой день рожденья!И все ж хочу, чтоб музыка лилась, ведь только дважды дух ликует: когда еще не существует нас, когда уже не существует.И буду я лежать с улыбкой мертвеца и неподвластный всем недугам. И два беспамятства — начала и конца — меня обнимут музыкальным кругом.
Хочется синего неба
Давид Самойлов
Хочется синего неба И зеленого леса, Хочется белого снега, Яркого желтого лета.Хочется, чтоб отвечало Все своему назначенью: Чтоб начиналось с начала, Вовремя шло к завершенью.Хочется шуток и смеха Где-нибудь в шумном скопище. Хочется и успеха, Но на хорошем поприще.
Химера самосохраненья
Давид Самойлов
Химера самосохраненья! О, разве можно сохранить Невыветренными каменья И незапутанною нить!Но ежели по чьей-то воле Убережешься ты один От ярости и алкоголя, Рождающих холестерин;От совести, от никотина, От каверзы и от ружья,— Ведь все равно невозвратима Незамутненность бытия.Но есть возвышенная старость, Что грозно вызревает в нас, И всю накопленную ярость Приберегает про запас,Что ждет назначенного срока И вдруг отбрасывает щит. И тычет в нас перстом пророка И хриплым голосом кричит.