Вечер в России

Затуманил взоры Свет ушел yгас Струйные дозоры Иглист скудный час

Зазвенели медью Седина-ковыль Пахнет свежей снедью Под копытом пыль

Затуманил взоры И уходит прочь Струйные дозоры Нега сон и ночь

Прянул без оглядки Все темно вокруг Будто игры в прятки Жаждущий супруг.

Похожие по настроению

Летний вечер

Александр Александрович Блок

Последние лучи заката Лежат на поле сжатой ржи. Дремотой розовой объята Трава некошеной межи. Ни ветерка, ни крика птицы, Над рощей — красный диск луны, И замирает песня жницы Среди вечерней тишины. Забудь заботы и печали, Умчись без цели на коне В туман и в луговые дали, Навстречу ночи и луне!

Россия за окном как темная старушка

Давид Давидович Бурлюк

РОССИЯ за окном как темная старушка О угольки загробных деревень Рассыпанных (гусиная пастушка, дымяще тлеющ пень) САМУМ И ТЬМЫ и долгих грязных далей ПЕЩЕРНАЯ и скотская и злая Блестинками иконными эмалей И сворой звезд проворных лая А я как спирт неудаачный плод На черном мирте = неба синий рот…

Вечеровая

Игорь Северянин

Серебряно — зелено — голубою Луною Освещен ноябрьский снег. В тиши, в глуши заброшен я с тобою. Со мною Ты, чарунья нежных нег. Ночь так тиха, как тихи ночи моря Без бури. Лунно-лучезарен лед. Мир бьется в политической уморе, Понурив Свой когда-то гордый лет. Нам дела нет до чуждого нам мира — Кошмара Зла враждующих людей. Лишь лунные лучи поют, как лира. В них — чара, Символ в них любви моей.

Под вечер

Иван Алексеевич Бунин

Угрюмо шмель гудит, толкаясь по стеклу… В окно зарница глянула тревожно… Притихший соловей в сирени на валу Выводит трели осторожно. Гром, проворчав в саду, скатился за гумно; Но воздух меркнет, небо потухает… А тополь тянется в открытое окно И ладаном благоухает.

Смеркает день. В бору темнеет

Иван Саввич Никитин

Смеркает день. В бору темнеет. Пожар зари над ним краснеет. Во влажной почве лист сухой Без звука тонет под ногой. Недвижны сосны. Сон их чудный Так полон грез. Едва-едва Приметна неба синева Сквозь ветви. Сетью изумрудной Покрыла цепкая трава Сухое дерево. Грозою Оно на землю свалено И до корней обожжено. Тропинка черной полосою Лежит в траве. По сторонам Грибы белеют тут и там. Порою ветер шаловливый Разбудит листья, слышен шум, И вдруг все стихнет — и на ум Приходят сказочные дивы. Слух раздражен. Вот в чаще треск — И, мнится, видишь яркий блеск Двух ярких глаз… Одно мгновенье — И все пропало. Вот река; В зеленой раме лозняка Ее спокойное теченье Так полно силы. В челноки: Собрали сети рыбаки,. Плывут; струи бегут от весел; Угрюмый берег тень отбросил; Мост под телегами дрожит; И скрип колес и стук копыт Тревожат цаплю, и пугливо Она летит из-под куста. Веселый шум и суета На мельнице. Нетерпеливо Вода сердитая ревет, Мелькает жернов торопливо… Пора домой. Уж ночь идет, Огни по небу рассыпает. Пора домой: семья забот Меня давно там поджидает; Приду, — и встретит у ворот, И крепко, крепко обоймет…

Ночь

Максимилиан Александрович Волошин

Вечер за днём беспокойным. Город, как уголь, зардел, Веет прерывистым, знойным, Рдяным дыханием тел. Плавны, как пение хора, Прочь от земли и огней Высятся дуги собора К светлым пространствам ночей. В тверди сияюще-синей, В звёздной алмазной пыли, Нити стремительных линий Серые сети сплели. В горний простор без усилья Взвились громады камней… Птичьи упругие крылья — Крылья у старых церквей!

Зимним вечерком

Николай Михайлович Рубцов

Ветер не ветер — Иду из дома! В хлеву знакомо Хрустит солома, И огонек светит…А больше — ни звука! Ни огонечка! Во мраке вьюга Летит по кочкам…Эх, Русь, Россия! Что звону мало? Что загрустила? Что задремала?Давай пожелаем Всем доброй ночи! Давай погуляем! Давай похохочем!И праздник устроим, И карты раскроем… Эх! Козыри свежи. А дураки те же.

Вечер на Оке

Николай Алексеевич Заболоцкий

В очарованье русского пейзажа Есть подлинная радость, но она Открыта не для каждого и даже Не каждому художнику видна. С утра обремененная работой, Трудом лесов, заботами полей, Природа смотрит как бы с неохотой На нас, не очарованных людей. И лишь когда за темной чащей леса Вечерний луч таинственно блеснет, Обыденности плотная завеса С ее красот мгновенно упадет. Вздохнут леса, опущенные в воду, И, как бы сквозь прозрачное стекло, Вся грудь реки приникнет к небосводу И загорится влажно и светло. Из белых башен облачного мира Сойдет огонь, и в нежном том огне, Как будто под руками ювелира, Сквозные тени лягут в глубине. И чем ясней становятся детали Предметов, расположенных вокруг, Тем необъятней делаются дали Речных лугов, затонов и излук. Горит весь мир, прозрачен и духовен, Теперь-то он поистине хорош, И ты, ликуя, множество диковин В его живых чертах распознаешь.

Свет вечерний мерцает вдоль улиц

Сергей Клычков

Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись, И крадется от облака тень. Уж померкли за сумраком хвои, И сижу я у крайней избы, Где на зори окно локовое И крылечко из тонкой резьбы. А в окно, может, горе глядится И хозяйка тут — злая судьба, Уж слетают узорные птицы, Уж спадает с застрехи резьба. Может быть, здесь в последней надежде Все ж, трудясь и страдая, живут, И лампада пылает, как прежде, И все гостя чудесного ждут. Вон сбежали с огорка овины, Вон согнулся над речкою мост — И так сказочен свист соловьиный! И так тих деревенский погост! Все он видится старой старухе За туманом нельющихся слез, Ждет и ждет, хоть недобрые слухи Ветер к окнам с чужбины принес. Будто вот полосой некошеной Он идет с золотою косой, И пред ним рожь, и жито, и пшёны Серебристою брызжут росой. И, как сторож, всю ночь стороною Ходит месяц и смотрит во мглу, И в закуте соха с бороною Тоже грезят — сияют в углу.

Снежная Россия

Валерий Яковлевич Брюсов

За полем снежным — поле снежное, Безмерно-белые луга; Везде — молчанье неизбежное, Снега, снега, снега, снега! Деревни кое-где расставлены, Как пятна в безднах белизны: Дома сугробами задавлены, Плетни под снегом не видны. Леса вдали чернеют, голые, — Ветвей запутанная сеть. Лишь ветер песни невесёлые В них, иней вея, смеет петь. Змеится путь, в снегах затерянный: По белизне — две борозды... Лошадка, рысью неуверенной, Новит чуть зримые следы. Но скрылись санки — словно, белая, Их поглотила пустота; И вновь равнина опустелая Нема, беззвучна и чиста. И лишь вороны, стаей бдительной, Порой над пустотой кружат, Да вечером, в тиши томительной, Горит оранжевый закат. Огни лимонно-апельсинные На небе бледно-голубом Дрожат... Но быстро тени длинные Закутывают всё кругом.

Другие стихи этого автора

Всего: 147

Мы футуристы

Давид Давидович Бурлюк

Мы должны помещаться роскошном палаццо Апельсиновых рощ голубых Гесперид Самоцветным стихом наготой упиваться А не гулом труда не полетом акрид. А ходить мы должны облаченными злато Самоцветы камней наложивши персты Вдохновенно изысканно и немного крылато Соглядатаи горьних глубин высоты Вдохновенные мысли напевы и струны Нам несут сокровенно упорный прилив Нам созвездья сияют светила и луны Каждый час упоеньем своих молчалив А питаться должны мы девическим мясом Этих лёгких созданий рассветных лучей Ведь для нас создана невесомая расса И для нас со земли увлекли палачей. Ароматов царицы цветочные соки Нам снесли изощренно кондитер-секрет Нам склоняются копья колосьев высоких И паучья наука воздушных тенет И для нас эта тайная пьяная лета Вин тончайших пред ними помои нектар Нам объятий улыбок бессменное лето И для нас поцелуи – влюбленности дар.

Поля черны, поля темны

Давид Давидович Бурлюк

Поля черны, поля темны Влеки влеки шипящим паром. Прижмись доскам гробовым нарам — Часы протяжны и грустны. Какой угрюмый полустанок Проклятый остров средь морей, Несчастный каторжник приманок, Бегущий зоркости дверей. alt Плывет коптящий стеарин, Вокруг безмерная Россия, Необозначенный Мессия Еще не сознанных годин.

Приказ

Давид Давидович Бурлюк

Заколите всех телят Аппетиты утолять Изрубите дерева На горючие дрова Иссушите речек воды Под рукой и далеке Требушите неба своды Разъярённом гопаке Загасите все огни Ясным радостям сродни Потрошите неба своды Озверевшие народы…

Приём Хлебникова

Давид Давидович Бурлюк

Я старел, на лице взбороздились морщины — Линии, рельсы тревог и волнений, Где взрывных раздумий проносились кручины — Поезда дребезжавшие в исступленьи. Ты старел и лицо уподобилось карте Исцарапанной сетью путей, Где не мчаться уже необузданной нарте, И свободному чувству где негде лететь!.. А эти прозрачные очи глазницы Все глубже входили, и реже огня Пробегали порывы, очнувшейся птицы, Вдруг вспоминавшей ласку весеннего дня… И билось сознанье под клейкою сетью Морщин, как в сачке голубой мотылек А время стегало жестокою плетью Но был деревянным конек.

Россия за окном как темная старушка

Давид Давидович Бурлюк

Скользи, пронзай стрелец

Давид Давидович Бурлюк

Скользи, пронзай стрелец, алмазный Неиссякаемый каскад… Я твой сосед, живущий праздно Люблю волненье белых стад. Познавши здесь честную схиму, И изучивши тайны треб Я даже смерть с восторгом приму, Как враном принесённый хлеб. Вокруг взнеслися остроскалы, Вершины их, венчанны льдом, В закатный час таят опалы, Когда — бесцветным станет дом. Я полюбил скрижали — книги, В них — жизнь, моя прямая цель. Они — полезные вериги Для духа праздности недель! Пускай в ночи стекло наяды Колеблют лёгкие перстом — Храню учёные услады Моём забвении златом.

Ты богиня средь храма

Давид Давидович Бурлюк

Ты богиня средь храма прекрасная, Пред Тобою склоняются ниц. Я же нищий – толпа безучастная не заметит Меня с колесниц. Ты – богиня, и в пурпур, и в золото Облачен твой таинственный стан, Из гранита изваянный молотом, Там, где синий курит фимиам. Я же нищий – у входа отрепьями, Чуть прикрыв обнаженную грудь, Овеваемый мрачными ветрами, Я пойду в свой неведомый путь.

Затворник

Давид Давидович Бурлюк

Молчанье сможешь длить пещере, Пурпурный крик таить, Спасаться углубленной вере, Кратеры Смерти пить. Книг потемневших переплёты. Как быстро мчатся корабли И окрыляются полёты От запечатанной земли.

Щастье циника

Давид Давидович Бурлюк

Весеннее шумящее убранство — Единый миг… затерянный цветах! Напрасно зришь живое постоянство Струящихся, скоротекущих снах. Изменно всё! И вероломны своды Тебя сокрывшие от хлада бурь! Везде, во всём — красивость шаткомоды! Ах, циник, щастлив ты! Иди и каламбурь!

Упало солнце кровь заката

Давид Давидович Бурлюк

Упало солнце кровь заката Восторгам дня нет, нет возврата! Лишь облаков вечернедым Восходит клубом голубым. И, если смертный отойдёт, Над ним вновь солнце не взойдёт — Лишь туча саваном седым Повиснет небесах над ним.

Родился доме день туманный

Давид Давидович Бурлюк

Родился доме день туманный, И жизнь туманна вся, Носить венец случайно данный, Над бездной ужасов скользя. Так пешеход, так злой калека Глядит на радостно детей И — зла над юностью опека, Случайноспутницей своей, Грозит глазам веселолюдным. Зелёным ивиным ветвям И путь необозримо трудный Влачит уныло по полям.

Времени весы

Давид Давидович Бурлюк

Сорящие секундами часы. Как ваша медленность тяготна! Вы — времени сыпучего весы! Что вами сделано — бесповоротно! Ваш бег колеблет черепа власы, В скольжении своем вольготны, На выю лезвие несущие косы С жестокотиканьем, злорадны беззаботно.