Кошки
Однажды по дорожке Я шел к себе домой. Смотрю и вижу: кошки Сидят ко мне спиной.
Я крикнул:- Эй, вы, кошки! Пойдемте-ка со мной, Пойдемте по дорожке, Пойдемте-ка домой.
Скорей пойдемте, кошки, А я вам на обед Из лука и картошки Устрою винегрет.
— Ах, нет!- сказали кошки.- Останемся мы тут! Уселись на дорожке И дальше не идут.
Похожие по настроению
Дикарка
Агния Барто
Утро. На солнышке жарко. Кошка стоит у ручья. Чья это кошка? Ничья! Смотрит на всех, Как дикарка. Мы объясняли дикарке: — Ты же не тигр в Зоопарке, Ты же обычная кошка! Ну, помурлычь хоть немножко! Кошка опять, как тигрица, Выгнула спину и злится. Кошка крадется по следу… Зря мы вели с ней беседу.
Котъ и мыши
Александр Петрович Сумароков
Былъ котъ и взятки бралъ: Съ мышей онъ кожи дралъ, Мышей гораздо мучилъ, И столько имъ наскучилъ, Чиня вссгда содомъ, Что жительство мышей, а именно тотъ домъ, Казался жителямъ симъ каторгою лютой; Свирѣпой тотъ Мучитель, котъ, Десятка по два ихъ щелкалъ одной минутой. Ненасытимой котъ и день и ночь алкалъ, И цѣлу армію мышей перещелкалъ. Вся помочь ихъ отъ ногъ; однако худы танцы, Въ которыхъ можно захрамать: А можетъ быть еще и ноги изломать; Зарылись на конецъ они въ подполье въ танцы; Чтобъ котъ не могъ ихъ болѣе замать: И ни одна оттолѣ не выходитъ; Ни мышачья хвоста котъ больше не находитъ, И тщетно разѣваетъ ротъ: Постится котъ: Прошли котовы хватки; Простите взятки! Подьячій! знаешъ ты, Какъ мучатся коты, Которы ни чево содрать не могутъ болѣ, И сколько тяжело въ такой страдати додѣ. Сыскалъ мой котъ себѣ подьяческой крючокъ: Умыслилъ дать мышамъ онъ новенькой щелчокъ. И задними онъ гвоздь ногами охватилъ, А голову спустилъ, Какъ будто онъ за то, что грѣненъ, Повѣшенъ, Являя, что мышамъ уже свободной путь: И льстится мой мышей подъячій обмануть. Не слышно болѣе разбойникова шуму; Такъ мыши здѣлали въ подкопѣ думу, Не отступилъ ли прочь герой: И изъ коллегіи всѣ выступили въ строй: И чтя кота не за бездѣлку, Выглядываютъ только въ щелку Увидѣли, что котъ ихъ живъ, И лживъ; Ушли назадъ крича: по прежнему котъ бѣшенъ, По прежнему съ насъ котъ стремится кожи драть, И взятки брать, Хотя ужъ и повѣшенъ.
Вредный кот
Борис Владимирович Заходер
— Петь, здорово! — Здравствуй, Вова! — Как уроки? — Не готовы… Понимаешь, вредный кот Заниматься не дает! Только было сел за стол, Слышу: «Мяу…» — «Что пришел? Уходи! — кричу коту. — Мне и так… невмоготу! Видишь, занят я наукой, Так что брысь и не мяукай!» Он тогда залез на стул, Притворился, что уснул. Ну и ловко сделал вид — Ведь совсем как будто спит! — Но меня же не обманешь… «А, ты спишь? Сейчас ты встанешь! Ты умен, и я умен!» Раз его за хвост! — А он? — Он мне руки исцарапал, Скатерть со стола стянул, Все чернила пролил на пол, Все тетрадки мне заляпал И в окошко улизнул! Я кота простить готов, Я жалею их, котов. Но зачем же говорят, Будто сам я виноват? Я сказал открыто маме: «Это просто клевета! Вы попробовали б сами Удержать за хвост кота!»
Удивительная кошка
Даниил Иванович Хармс
Несчастная кошка порезала лапу — Сидит, и ни шагу не может ступить. Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу Воздушные шарики надо купить! И сразу столпился народ на дороге — Шумит, и кричит, и на кошку глядит. А кошка отчасти идет по дороге, Отчасти по воздуху плавно летит!
Кошки
Эдуард Багрицкий
Ал. Соколовскому Уже на крыше, за трубой, Под благосклонною луною, Они сбираются толпой, Подняв хвосты свои трубою. Где сладким пахнет молоком И нежное белеет сало, Свернувшись бархатным клубком, Они в углу ворчат устало. И возбужденные жарой, Они пресыщены едою, Их не тревожит запах твой, Благословенное жаркое. Как сладок им весенний жар На кухне, где плита пылает, И супа благовонный пар Там благостно благоухает. О черных лестниц тишина, Чердак, пропахнувший мышами, Где из разбитого окна Легко следить за голубями. Когда ж над домом стынет тишь, Волной вечернего угара, Тогда, скользя по краю крыш, Влюбленные проходят пары. Ведь ты, любовь, для всех одна, Ты всех страстей нежней и выше, И благосклонная луна Зовет их на ночные крыши.
Кошкин дом
Константин Бальмонт
Мышка спичками играла, Загорелся кошкин дом. Нет, давай начну сначала, Мышка спичками играла, Перед Васькой, пред котом. Промяукнул он на мышку, — А она ему: «Кис-кис». «Нет», сказал он, «это — лишку», И за хвостик хвать плутишку, Вдруг усы его зажглись. Кот мяукать, кот метаться, Загорелся кошкин дом. Тут бы кошке догадаться, А она давай считаться, Все поставила вверх дном. Погубила ревность злая, Кошкин дом сгорел дотла. «Этой мышке помогла я», Спичка молвила, пылая. — Мышка до сих пор цела.
Кошки
Марина Ивановна Цветаева
[I]Максу Волошину[/I] Они приходят к нам, когда У нас в глазах не видно боли. Но боль пришла — их нету боле: В кошачьем сердце нет стыда! Смешно, не правда ли, поэт, Их обучать домашней роли. Они бегут от рабской доли: В кошачьем сердце рабства нет! Как ни мани, как ни зови, Как ни балуй в уютной холе, Единый миг — они на воле: В кошачьем сердце нет любви!
Как мыши с котом воевали
Николай Алексеевич Заболоцкий
Жил-был кот, Ростом он был с комод, Усищи — с аршин, Глазищи — с кувшин, Хвост трубой, Сам рябой. Ай да кот! Пришел тот кот К нам в огород, Залез кот на лукошко, С лукошка прыгнул в окошко, Углы в кухне обнюхал, Хвостом по полу постукал. — Эге,— говорит,— пахнет мышами! Поживу-ка я с недельку с вами! Испугались в подполье мыши — От страха чуть дышат. — Братцы,— говорят,— что же это такое? Не будет теперь нам покоя. Не пролезть нам теперь к пирогу, Не пробраться теперь к творогу, Не отведать теперь нам каши, Пропали головушки наши! А котище лежит на печке, Глазищи горят как свечки. Лапками брюхо поглаживает, На кошачьем языке приговаривает: — Здешние,— говорит,— мышата Вкуснее,— говорит,— шоколада, Поймать бы их мне штук двести — Так бы и съел всех вместе! А мыши в мышиной норке Доели последние корки, Построились в два ряда И пошли войной на кота. Впереди генерал Культяпка, На Культяпке — железная шляпка, За Культяпкой — серый Тушканчик, Барабанит Тушканчик в барабанчик, За Тушканчиком — целый отряд, Сто пятнадцать мышиных солдат. Бум! Бум! Бум! Бум! Что за гром? Что за шум? Берегись, усатый кот, Видишь — армия идет, Видишь — армия идет, Громко песенку поет. Вот Культяпка боевой Показался в кладовой. Барабанчики гремят, Громко пушечки палят, Громко пушечки палят, Только ядрышки летят! Прибежали на кухню мыши, Смотрят — а кот не дышит, Глаза у кота закатились, Уши у кота опустились, Что случилось с котом? Собрались мыши кругом,— Глядят на кота, глазеют, А тронуть кота не смеют. Но Культяпка был не трус — Потянул кота за ус,— Лежит котище — не шелохнется, С боку на бок не повернется. Окочурился, разбойник, окочурился, Накатил на кота карачун, карачун! Тут пошло у мышей веселье, Закружились они каруселью, Забрались котищу на брюхо, Барабанят ему прямо в ухо, Все танцуют, скачут, хохочут… А котище-то как подскочит, Да как цапнет Культяпку зубами — И пошел воевать с мышами! Вот какой он был, котище, хитрый! Вот какой он был, котище, умный! Всех мышей он обманул, Всех он крыс переловил. Не лазайте, мыши, по полочкам, Не воруйте, крысы, сухарики, Не скребитесь под полом, под лестницей, Не мешайте Никитушке спать-почивать!
Кот и лодыри
Самуил Яковлевич Маршак
Собирались лодыри На урок, А попали лодыри На каток. Толстый ранец с книжками На спине, А коньки под мышками На ремне. Видят, видят лодыри: Из ворот Хмурый и ободранный Кот идёт. Спрашивают лодыри У него: — Ты чего нахмурился, Отчего? Замяукал жалобно Серый кот: — Мне, коту усатому, Скоро год. И красив я, лодыри, И умён, А письму и грамоте Не учён. Школа не построена Для котят. Научить нас грамоте Не хотят. А теперь без грамоты Пропадёшь, Далеко без грамоты Не уйдёшь. Ни попить без грамоты, Ни поесть, На воротах номера Не прочесть! Отвечают лодыри: — Милый кот, Нам пойдёт двенадцатый Скоро год. Учат нас и грамоте И письму, А не могут выучить Ничему. Нам учиться, лодырям, Что-то лень. На коньках катаемся Целый день. Мы не пишем грифелем На доске, А коньками пишем мы На катке! Отвечает лодырям Серый кот: — Мне, коту усатому, Скоро год. Много знал я лодырей Вроде вас, А с такими встретился В первый раз!
Про кота
Саша Чёрный
Раньше всех проснулся кот, Поднял рыжий хвост столбом, Спинку выпятил горбом И во весь кошачий рот Как зевнет! «Мур! умыться бы не грех…» Вместо мыла — язычок, Кот свернулся на бочок И давай лизать свой мех! Просто смех! А умывшись, в кухню шмыг; Скажет «здравствуйте» метле И пошарит на столе: Где вчерашний жирный сиг? Съел бы вмиг! Насмотрелся да во двор — Зашипел на индюка, Пролетел вдоль чердака И, разрыв в помойке сор, — На забор!… В доме встали. Кот к окну: «Мур! на ветке шесть ворон!» Хвост забился, когти вон, Смотрит кот наш в вышину — На сосну. Убежал, разинув рот… Только к вечеру домой, Весь в царапках, злой, хромой. Долго точит когти кот О комод… Ночь. Кот тронет лапкой дверь, Проберется в коридор И сидит в углу, как вор. Тише, мыши! здесь теперь Страшный зверь! Нет мышей… кот сел на стул И зевает: «Где б прилечь?» Тихо прыгнул он на печь, Затянул «мурлы», вздохнул И заснул.
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Я долго думал об орлах
Даниил Иванович Хармс
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».