Бегал Петька по дороге, по дороге, по панели, бегал Петька по панели и кричал он: «Га-ра-рар! Я теперь уже не Петька, разойдитесь! разойдитесь! Я теперь уже не Петька, я теперь автомобиль».
А за Петькой бегал Васька по дороге, по панели, бегал Васька по панели и кричал он: «Ду-ду-ду! Я теперь уже не Васька, сторонитесь! сторонитесь! Я теперь уже не Васька, я почтовый пароход».
А за Васькой бегал Мишка по дороге, по панели, бегал Мишка по панели и кричал он: «Жу-жу-жу! Я теперь уже не Мишка, берегитесь! берегитесь! Я теперь уже не Мишка, я советский самолет».
Шла корова по дороге, по дороге, по панели, шла корова по панели и мычала: «Му-му-му!» Настоящая корова с настоящими рогами шла навстречу по дороге, всю дорогу заняла.
«Эй, корова, ты, корова, не ходи сюда, корова, не ходи ты по дороге, не ходи ты по пути». «Берегитесь!» — крикнул Мишка. «Сторонитесь!» — крикнул Васька. «Разойдитесь!» — крикнул Петька — и корова отошла.
Добежали, добежали до скамейки у ворот пароход с автомобилем и советский самолет, самолет с автомобилем и почтовый пароход.
Петька прыгнул на скамейку, Васька прыгнул на скамейку, Мишка прыгнул на скамейку, на скамейку у ворот. «Я приехал!» — крикнул Петька. «Стал на якорь!» — крикнул Васька. «Сел на землю!» — крикнул Мишка,- и уселись отдохнуть.
Посидели, посидели на скамейке у ворот самолет с автомобилем и почтовый пароход, пароход с автомобилем и советский самолет. «Кроем дальше!» — крикнул Петька. «Поплывем!» — ответил Васька. «Полетим!» — воскликнул Мишка, — и поехали опять.
И поехали, помчались по дороге, по панели, только прыгали, скакали и кричали: «Жу-жу-жу!» Только прыгали, скакали по дороге, по панели, только пятками сверкали и кричали: «Ду-ду-ду!» Только пятками сверкали по дороге, по панели, только шапками кидали и кричали: «Га-ра-рар!»
Похожие по настроению
Игра в стадо
Агния Барто
Мы вчера играли в стадо, И рычать нам было надо. Мы рычали и мычали, По-собачьи лаяли, Не слыхали замечаний Анны Николаевны. А она сказала строго: — Что за шум такой у вас? Я детей видала много — Таких я вижу в первый раз. Мы сказали ей в ответ: — Никаких детей тут нет! Мы не Пети и не Вовы — Мы собаки и коровы. И всегда собаки лают, Ваших слов не понимают. И всегда мычат коровы, Отгоняя мух. А она в ответ: — Да что вы? Ладно, если вы коровы, Я тогда — пастух. Я прошу иметь в виду: Я коров домой веду.
Василий Теркин: 8. Гармонь
Александр Твардовский
По дороге прифронтовой, Запоясан, как в строю, Шел боец в шинели новой, Догонял свой полк стрелковый, Роту первую свою. Шел легко и даже браво По причине по такой, Что махал своею правой, Как и левою рукой. Отлежался. Да к тому же Щелкал по лесу мороз, Защемлял в пути все туже, Подгонял, под мышки нес. Вдруг — сигнал за поворотом, Дверцу выбросил шофер, Тормозит: — Садись, пехота, Щеки снегом бы натер. Далеко ль? — На фронт обратно, Руку вылечил. — Понятно. Не герой? — Покамест нет. — Доставай тогда кисет. Курят, едут. Гроб — дорога. Меж сугробами — туннель. Чуть ли что, свернешь немного, Как свернул — снимай шинель. — Хорошо — как есть лопата. — Хорошо, а то беда. — Хорошо — свои ребята. — Хорошо, да как когда. Грузовик гремит трехтонный, Вдруг колонна впереди. Будь ты пеший или конный, А с машиной — стой и жди. С толком пользуйся стоянкой. Разговор — не разговор. Наклонился над баранкой,— Смолк шофер, Заснул шофер. Сколько суток полусонных, Сколько верст в пурге слепой На дорогах занесенных Он оставил за собой... От глухой лесной опушки До невидимой реки — Встали танки, кухни, пушки, Тягачи, грузовики, Легковые — криво, косо. В ряд, не в ряд, вперед-назад, Гусеницы и колеса На снегу еще визжат. На просторе ветер резок, Зол мороз вблизи железа, Дует в душу, входит в грудь — Не дотронься как-нибудь. — Вот беда: во всей колонне Завалящей нет гармони, А мороз — ни стать, ни сесть... Снял перчатки, трет ладони, Слышит вдруг: — Гармонь-то есть. Уминая снег зернистый, Впеременку — пляс не пляс — Возле танка два танкиста Греют ноги про запас. — У кого гармонь, ребята? — Да она-то здесь, браток... — Оглянулся виновато На водителя стрелок. — Так сыграть бы на дорожку? — Да сыграть — оно не вред. — В чем же дело? Чья гармошка? — Чья была, того, брат, нет... И сказал уже водитель Вместо друга своего: — Командир наш был любитель... Схоронили мы его. — Так... — С неловкою улыбкой Поглядел боец вокруг, Словно он кого ошибкой, Нехотя обидел вдруг. Поясняет осторожно, Чтоб на том покончить речь: — Я считал, сыграть-то можно, Думал, что ж ее беречь. А стрелок: — Вот в этой башне Он сидел в бою вчерашнем... Трое — были мы друзья. — Да нельзя так уж нельзя. Я ведь сам понять умею, Я вторую, брат, войну... И ранение имею, И контузию одну. И опять же — посудите — Может, завтра — с места в бой... — Знаешь что,— сказал водитель, Ну, сыграй ты, шут с тобой. Только взял боец трехрядку, Сразу видно — гармонист. Для началу, для порядку Кинул пальцы сверху вниз. Позабытый деревенский Вдруг завел, глаза закрыв, Стороны родной смоленской Грустный памятный мотив, И от той гармошки старой, Что осталась сиротой, Как-то вдруг теплее стало На дороге фронтовой. От машин заиндевелых Шел народ, как на огонь. И кому какое дело, Кто играет, чья гармонь. Только двое тех танкистов, Тот водитель и стрелок, Все глядят на гармониста — Словно что-то невдомек. Что-то чудится ребятам, В снежной крутится пыли. Будто виделись когда-то, Словно где-то подвезли... И, сменивши пальцы быстро, Он, как будто на заказ, Здесь повел о трех танкистах, Трех товарищах рассказ. Не про них ли слово в слово, Не о том ли песня вся. И потупились сурово В шлемах кожаных друзья. А боец зовет куда-то, Далеко, легко ведет. — Ах, какой вы все, ребята, Молодой еще народ. Я не то еще сказал бы,— Про себя поберегу. Я не так еще сыграл бы,— Жаль, что лучше не могу. Я забылся на минутку, Заигрался на ходу, И давайте я на шутку Это все переведу. Обогреться, потолкаться К гармонисту все идут. Обступают. — Стойте, братцы, Дайте на руки подуть. — Отморозил парень пальцы,— Надо помощь скорую. — Знаешь, брось ты эти вальсы, Дай-ка ту, которую... И опять долой перчатку, Оглянулся молодцом И как будто ту трехрядку Повернул другим концом. И забыто — не забыто, Да не время вспоминать, Где и кто лежит убитый И кому еще лежать. И кому траву живому На земле топтать потом, До жены прийти, до дому,— Где жена и где тот дом? Плясуны на пару пара С места кинулися вдруг. Задышал морозным паром, Разогрелся тесный круг. — Веселей кружитесь, дамы! На носки не наступать! И бежит шофер тот самый, Опасаясь опоздать. Чей кормилец, чей поилец, Где пришелся ко двору? Крикнул так, что расступились: — Дайте мне, а то помру!.. И пошел, пошел работать, Наступая и грозя, Да как выдумает что-то, Что и высказать нельзя. Словно в праздник на вечерке Половицы гнет в избе, Прибаутки, поговорки Сыплет под ноги себе. Подает за штукой штуку: — Эх, жаль, что нету стуку, Эх, друг, Кабы стук, Кабы вдруг — Мощеный круг! Кабы валенки отбросить, Подковаться на каблук, Припечатать так, чтоб сразу Каблуку тому — каюк! А гармонь зовет куда-то, Далеко, легко ведет... Нет, какой вы все, ребята, Удивительный народ. Хоть бы что ребятам этим, С места — в воду и в огонь. Все, что может быть на свете, Хоть бы что — гудит гармонь. Выговаривает чисто, До души доносит звук. И сказали два танкиста Гармонисту: — Знаешь, друг... Не знакомы ль мы с тобою? Не тебя ли это, брат, Что-то помнится, из боя Доставляли мы в санбат? Вся в крови была одежа, И просил ты пить да пить...
Уж я бегал, бегал, бегал
Даниил Иванович Хармс
Уж я бегал, бегал, бегал и устал. Сел на тумбочку, а бегать перестал. Вижу, по небу летит галка, а потом ещё летит галка, а потом ещё летит галка, а потом ещё летит галка. Почему я не летаю? Ах как жалко! Надоело мне сидеть, захотелось полететь, разбежаться, размахаться и как птица полететь. Разбежался я, подпрыгнул, крикнул: «Эй!» Ногами дрыгнул. Давай ручками махать, давай прыгать и скакать. Меня сокол охраняет, сзади ветер подгоняет, снизу реки и леса, сверху тучи-небеса. Надоело мне летать, захотелось погулять, топ топ топ топ захотелось погулять. Я по садику гуляю, я цветочки собираю, я на яблоню влезаю, в небо яблоки бросаю, в небо яблоки бросаю наудачу, на авось, прямо в небо попадаю, прямо в облако насквозь. Надоело мне бросаться, захотелось покупаться, буль буль буль буль захотелось покупаться. Посмотрите, посмотрите, как плыву я под водой, как я дрыгаю ногами, помогаю головой. Народ кричит с берега: Рыбы, рыбы, рыбы, рыбы, рыбы — жители воды, эти рыбы, даже рыбы!— хуже плавают, чем ты! Я говорю: Надоело мне купаться, плавать в маленькой реке, лучше прыгать, кувыркаться и валяться на песке. Мне купаться надоело, я на берег — и бегом. И направо и налево бегал прямо и кругом. Уж я бегал, бегал, бегал и устал. Сел на тумбочку, а бегать перестал.
Карусель
Давид Самойлов
Артельщик с бородкой Взмахнул рукавом. И — конь за пролеткой, Пролетка за конем!И — тумба! И цымба! И трубы — туру! И вольные нимбы Берез на ветру.Грохочут тарелки, Гремит барабан, Играет в горелки Цветной балаган.Он — звонкий и легкий Пошел ходуном. И конь за пролеткой, Пролетка за конем.То красный, как птица, То желтый, как лис. Четыре копытца Наклонно взвились.Летит за молодкой Платочек вьюном. И — конь за пролеткой, Пролетка за конем!..Сильнее на ворот Плечом поднажать, Раскрутишь весь город, Потом не сдержать.За городом роща, За рощею дол. Пойдут раздуваться, Как пестрый подол.Артельщик хохочет — Ему нипочем: Взял город за ворот И сдвинул плечом.
Баран, который не знал правил уличного движения
Эмма Мошковская
Автобусы бежали, пыхтели и жужжали, и все автомобили бежали и спешили. И все мотоциклисты, все вело- сипедисты, все очень торопились, катились и катились. Вдруг, откуда ни возьмись, на самом перекрестке — БАРАБА- БАРА- БАРАН. Встал Баран как истукан. И все поперепуталось! Попо-пере-пупуталось! Авто- цици- педисты! Мото- бубу- циклисты! Вело- цици- онеры! Мили- цици- билисты! Баран шарах-шарахнулся и бахнулся, и трахнулся, и бухнулся, и стукнулся… И бе-е-е-е-е-е-е-е-жать!!! Он бы убе-бе-бежал, если б Гусь не задержал. Гусь стоял на возвышении, регулировал движение. И сказал он: — Ага-га! Наруш-ш-шаеш-ш-шь, га-га-га? Всем меш-ш-шаеш-ш-шь, га-га-га? Что моргаеш-ш-шь, га-га-га? Иль не знаеш-ш-шь, га-га-га, что бежать по мостовой НЕ ПО-ЛО-ЖЕ-НО! Что для этого нарочно есть удобная дорожка — пеш-ш-ш-шш-ш-шеходная дорожка ПРО-ЛО-ЖЕ-НА! А сейчас как возьму… как я ш-ш-штраф с тебя возьму! Вынул ножницы и вмиг — вмиг Барана он постриг!
Путаница
Корней Чуковский
Замяукали котята: «Надоело нам мяукать! Мы хотим, как поросята, Хрюкать!» А за ними и утята: «Не желаем больше крякать! Мы хотим, как лягушата, Квакать!» Свинки замяукали: Мяу, мяу! Кошечки захрюкали: Хрю, хрю, хрю! Уточки заквакали: Ква, ква, ква! Курочки закрякали: Кря, кря, кря! Воробышек прискакал И коровой замычал: Му-у-у! Прибежал медведь И давай реветь: Ку-ка-ре-ку! Только заинька Был паинька: Не мяукал И не хрюкал — Под капустою лежал, По-заячьи лопотал И зверюшек неразумных Уговаривал: «Кому велено чирикать — Не мурлыкайте! Кому велено мурлыкать — Не чирикайте! Не бывать вороне коровою, Не летать лягушатам под облаком!» Но весёлые зверята — Поросята, медвежата — Пуще прежнего шалят, Зайца слушать не хотят. Рыбы по полю гуляют, Жабы по небу летают, Мыши кошку изловили, В мышеловку посадили. А лисички Взяли спички, К морю синему пошли, Море синее зажгли. Море пламенем горит, Выбежал из моря кит: «Эй, пожарные, бегите! Помогите, помогите!» Долго, долго крокодил Море синее тушил Пирогами, и блинами, И сушёными грибами. Прибегали два курчонка, Поливали из бочонка. Приплывали два ерша, Поливали из ковша. Прибегали лягушата, Поливали из ушата. Тушат, тушат — не потушат, Заливают — не зальют. Тут бабочка прилетала, Крылышками помахала, Стало море потухать — И потухло. Вот обрадовались звери! Засмеялись и запели, Ушками захлопали, Ножками затопали. Гуси начали опять По-гусиному кричать: Га-га-га! Кошки замурлыкали: Мур-мур-мур! Птицы зачирикали: Чик-чирик! Лошади заржали: И-и-и! Мухи зажужжали: Ж-ж-ж! Лягушата квакают: Ква-ква-ква! А утята крякают: Кря-кря-кря! Поросята хрюкают: Хрю-хрю-хрю! Мурочку баюкают Милую мою: Баюшки-баю! Баюшки-баю!
Игра
Михаил Светлов
Сколько милых значков На трамвайном билете! Как смешна эта круглая Толстая дама!.. Пассажиры сидят, Как послушные дети, И трамвай — Как спешащая за покупками мама. Инфантильный кондуктор Не по-детски серьезен, И вагоновожатый Сидит за машинкой… А трамвайные окна Цветут на морозе, Пробегая пространства Смоленского рынка. Молодая головка Опущена низко… Что, соседка, Печально живется на свете?.. Я играю в поэта, А ты — в машинистку; Мы всегда недовольны — Капризные дети. Ну, а ты, мой сосед, Мой приятель безногий, Неудачный участник Военной забавы, Переплывший озера, Пересекший дороги, Зажигавший костры У зеленой Полтавы… Мы играли снарядами И динамитом, Мы дразнили коней, Мы шутили с огнями, И махновцы стонали Под конским копытом, — Перебитые куклы Хрустели под нами. Мы играли железом, Мы кровью играли, Блуждали в болоте, Как в жмурки играли… Подобные шутки Еще не бывали, Похожие игры Еще не случались. Оттого, что печаль Наплывает порою, Для того, чтоб забыть О тяжелой потере, Я кровавые дни Называю игрою, Уверяю себя И других… И не верю. Я не верю, Чтоб люди нарочно страдали, Чтобы в шутку Полки поднимали знамена… Приближаются вновь Беспокойные дали, Вспышки выросших молний И гром отдаленный. Как спокойно идут Эти мирные годы — Чад бесчисленных кухонь И немытых пеленок!… Чтобы встретить достойно Перемену погоды, Я играю, как лирик — Как серьезный ребенок… Мой безногий сосед — Спутник радостных странствий! Посмотри: Я опять разжигаю костры, И запляшут огни, И зажгутся пространства От моей небывалой игры.
Игра в снежки
Николай Алексеевич Заболоцкий
В снегу кипит большая драка. Как легкий бог, летит собака. Мальчишка бьет врага в живот. На елке тетерев живет. Уж ледяные свищут бомбы. Уж вечер. В зареве снега. В сугробах роя катакомбы, Мальчишки лезут на врага. Один, задрав кривые ноги, Скатился с горки, а другой Воткнулся в снег, а двое новых, Мохнатых, скорченных, багровых, Сцепились вместе, бьются враз, Но деревянный ножик спас.Закат погас. И день остановился. И великаном подошел шершавый конь. Мужик огромной тушею своей Сидел в стропилах крашеных саней, И в медной трубке огонек дымился.Бой кончился. Мужик не шевелился.
Автобус номер двадцать шесть.
Самуил Яковлевич Маршак
Автобус номер двадцать шесть. Баран успел в автобус влезть, Верблюд вошел, и волк, и вол. Гиппопотам, пыхтя, вошел. Дельфин не мог вползти в вагон. Енот не может выйти вон. Жираф — как дернет за звонок: Змею он принял за шнурок. Индюк спросил: — Который час? — Козел сказал: — Не слышу вас. — Лиса сказала: — Скоро семь. — Медведь сказал: — Я всех вас съем! Навозный жук жужжит: — Боюсь! — Орел сказал: — А ты не трусь! — Петух пропел: — Какой герой! — Рысь проворчала: — Рот закрой! Свинья заспорила с ежом. Тюлень поссорился с моржом. Удав кольцом сдавил свинью. Фазан забился под скамью. Хорек за хвост цыпленка — хвать! Цыпленок бросился бежать. Червяк подумал, что за ним. Шмель прожужжал ему: — Бежим! Щегол уселся на окно. Выпь говорит, что ей темно. Эму сказал: — Закрыл он свет! Юрок и дрозд сказали: — Нет! — Як промычал, пройдя вперед: — Автобус дальше не пойдет! [BR] Прочтите сказку эту, дети. Расскажет весело она, Какие звери есть на свете И как писать их имена. Когда в автобусе мы едем Или в вагоне под землей, Не будь ежом, не будь медведем, Не будь удавом и свиньей!
Мишины рисунки
Саша Чёрный
[B]1.[/B] По бокам пузатого домика Гигантский растет молочай. На веранде сидят три гномика И пьют из блюдечек чай. Один — сердитый-сердитый, У него огорченье: Два гнома — такие бандиты! — Забрали себе все печенье. В будке маленький слон,— Он вместо цепной собаки. На горке гуляют раки, У них виноградный сезон. Над крышей висит кривуля,— Веселая, белая штучка. Ты не думай, что это кастрюля,— Это тучка… [B]2.[/B] Вот дама с фонарем Спешит, склонив ресницы. Под юбкой-пузырем В туфлях две красных спицы. На ухе рыжий бант Трепещет водопадом… Усатый синий франт Идет на лыжах рядом. Через плечо бинокль, Спина его как елка. На даму сквозь монокль Он смотрит очень колко, А правою рукой Везет в повозке братца. Дождь льет на них рекой… Они идут венчаться. [B]3.[/B] Это — видишь — обезьяний детский сад: Две мартышки давят в бочке виноград, Две наклеивают блох слюной в альбом, Две кокосы расколачивают лбом, Две стирают надзирателю штаны, Две известку колупают из стены, Две испанскую раскрашивают шаль, Две взбивают в самоваре провансаль, Две на пишущих машинках тарахтят, Две под краном умывают поросят. А одна рыдает горько у стола,— Потому что она дела не нашла. [B]4.[/B] Пароход плывет по морю, Дым, как вязаная шаль. Из трубы кривой и толстой Человечек смотрит вдаль. Сзади шлюпка на канате: В шлюпке с ложкою скелет, Потому что у скелета Не хватило на билет… Из волны смеется солнце,— Словно волосы лучи. Тут же месяц, тут же звезды И зеленые грачи. В облаках, как на перине, Колыхается комод, А на нем сидит девчонка И плюет на пароход.
Другие стихи этого автора
Всего: 111Моя любовь
Даниил Иванович Хармс
Моя любовь к тебе секрет не дрогнет бровь и сотни лет. Пройдут года пройдёт любовь но никогда не дрогнет бровь. Тебя узнав я всё забыл и средь забав я скучен был Мне стал чужим и странным свет я каждой даме молвил: нет.
Я долго думал об орлах
Даниил Иванович Хармс
Я долго думал об орлах И понял многое: Орлы летают в облаках, Летают, никого не трогая. Я понял, что живут орлы на скалах и в горах, И дружат с водяными духами. Я долго думал об орлах, Но спутал, кажется, их с мухами.
Физик, сломавший ногу
Даниил Иванович Хармс
Маша моделями вселенной Выходит физик из ворот. И вдруг упал, сломав коленный Сустав. К нему бежит народ, Маша уставами движенья К нему подходит постовой Твердя таблицу умноженья, Студент подходит молодой Девица с сумочкой подходит Старушка с палочкой спешит А физик всё лежит, не ходит, Не ходит физик и лежит.
Меня закинули под стул
Даниил Иванович Хармс
Меня закинули под стул, Но был я слаб и глуп. Холодный ветер в щели дул И попадал мне в зуб. Мне было так лежать нескладно, Я был и глуп и слаб. Но атмосфера так прохладна Когда бы не была-б, Я на полу-б лежал бесзвучно, Раскинувши тулуп. Но так лежать безумно скучно: Я слишком слаб и глуп.
Легкомысленные речи
Даниил Иванович Хармс
Легкомысленные речи За столом произносив Я сидел, раскинув плечи, Неподвижен и красив.
Григорий студнем подавившись
Даниил Иванович Хармс
Григорий студнем подавившись Прочь от стола бежит с трудом На гостя хама рассердившись Хозяйка плачет за столом. Одна, над чашечкой пустой, Рыдает бедная хозяйка. Хозяйка милая, постой, На картах лучше погадай-ка. Ушел Григорий. Срам и стыд. На гостя нечего сердиться. Твой студень сделан из копыт Им всякий мог бы подавиться.
Бегут задумчивые люди
Даниил Иванович Хармс
Бегут задумчивые люди Куда бегут? Зачем спешат? У дам раскачиваются груди, У кавалеров бороды шуршат.
Ну-ка Петя
Даниил Иванович Хармс
Ну-ка Петя, ну-ка Петя Закусили, вытрем рот И пойдем с тобою Петя Мы работать в огород. Ты работай да не прыгай Туда сюда напоказ Я лопатой ты мотыгой Грядки сделаем как раз Ты смотри не отставай Ты гляди совсем закис Эта грядка под морковь Эта грядка под редис Грядки сделаны отменно Только новая беда Прет из грядки непременно То лопух то лебеда. Эй, глядите, весь народ Вдруг пошел на огород Как солдаты Как солдаты Кто с мотыгой Кто с лопатой.
Как-то жил один столяр
Даниил Иванович Хармс
Как-то жил один столяр. Замечательный столяр! Удивительный столяр!! Делал стулья и столы, Окна, двери и полы Для жильца — перегородку Для сапожника — колодку Астроному в один миг Сделал полочку для книг Если птица — делал клетку Если дворник — табуретку Если школьник — делал парту Прикреплял на полку карту Делал глобус топором А из глобуса потом Делал шилом и пилой Ящик с крышкой откидной. Вот однажды утром рано Он стоял над верстаком И барана из чурбана Ловко делал топором. А закончил он барана Сразу сделал пастуха, Сделал три аэроплана И четыре петуха.
Машинист трубит в трубу
Даниил Иванович Хармс
Машинист трубит в трубу Паровоз грохочет. Возле топки, весь в поту Кочегар хлопочет. А вот это детский сад Ездил он на речку, А теперь спешит назад К милому крылечку. Мчится поезд всё вперёд Станция не скоро. Всю дорогу ест и пьёт Пассажир обжора.
На Фонтанке 28
Даниил Иванович Хармс
На Фонтанке 28 Жил Володя Каблуков Если мы Володю спросим: — Эй, Володя Каблуков! Кто на свете всех сильнее? Он ответит: Это я! Кто на свете всех умнее? Он ответит: Это я! Если ты умнее всех Если ты сильнее всех
Неоконченное
Даниил Иванович Хармс
Видишь, под елочкой маленький дом. В домике зайчик сидит за столом, Книжку читает, напялив очки, Ест кочерыжку, морковь и стручки. В лампе горит золотой огонёк, Топится печка, трещит уголёк, Рвется на волю из чайника пар, Муха жужжит и летает комар. Вдруг что-то громко ударило в дом. Что-то мелькнуло за чёрным окном. Где-то раздался пронзительный свист. Зайчик вскочил и затрясся как лист. Вдруг на крылечке раздались шаги. Топнули чьи-то четыре ноги. Кто-то покашлял и в дверь постучал, «Эй, отворите мне!» – кто-то сказал. В дверь постучали опять и опять, Зайчик со страха залез под кровать. К домику под ёлочкой путник идёт. Хвостиком-метёлочкой следы свои метёт. Рыжая лисичка, беленький платок, Чёрные чулочки, острый коготок. К домику подходит На цыпочки встаёт Глазками поводит Зайчика зовёт: «Зайка зайка душенька, Зайка мой дружок, Ты меня послушай-ка Выйди на лужок. Мы с тобой побегаем Зайчик дорогой После пообедаем Сидя над рекой. Мы кочны капустные на лугу найдём. Кочерыжки вкусные вместе погрызём. Отопри же дверцу мне Зайка, мой дружок, Успокой же сердце мне, выйди на лужок».