Иерихонская роза цветет только раз…
*Lumen coeli, sancta rosa! ***
Иерихонская роза цветет только раз, Но не все ее видят цветенье: Ее чудо открыто для набожных глаз, Для сердец, перешедших сомненье.
Когда сделал Господь человека земли Сопричастником жизни всемирной, Эту розу волхвы в Вифлеем принесли Вместе с ладаном, златом и смирной.
С той поры в декабре, когда ночь зажжена Немерцающим светом Христовым, Распускается пламенным цветом она, Но молитвенным цветом — лиловым…
И с утра неотступная радость во мне: Если б чудо свершилось сегодня! Если б сердце сгорело в нетленном огне До конца, словно роза Господня! [ЛИНИЯ]
- Lumen coeli, sancta rosa! — Свет небес, святая роза! (лат.)*
Похожие по настроению
Восторгом святым пламенея
Алексей Жемчужников
Восторгом святым пламенея, На все, что свершается в мире, Порой я взираю яснее, Я мыслю свободней и шире.Я брат на земле всем живущим И в жизнь отошедшим иную; И, полон мгновеньем бегущим, Присутствие вечности чую.Надзвездные слышны мне хоры, И стону людскому я внемлю,- И к небу возносятся взоры, И падают слезы на землю.
Песнь о розе
Аполлон Григорьев
Хор Из недр природы розу нам Извел отец творенья, И богачам и беднякам Равны в ней наслажденья. Один голос Ребенку почкою она, Расцветом юноше сияет, Раскрыта мужу вся сполна, И старца в небо провожает. Другой голос И сильным радости дает, И отирает слабых слезы, И над могилою цветет Всё тот же цвет прекрасной розы. Оба Кто прелесть розы той поймет, Пусть дружбою ее зовет. Хор Из недр природы розу нам Извел отец творенья, И богачам и беднякам Равны в ней наслажденья. Один голос В ланитах юноши горит Она зарею упоенья И в девственной груди родит Святую жажду наслажденья. Другой голос Благоухание цветов Всем принесенным посылает, Цветет для них среди оков, И, где цветет, не изменяет. Оба Кто прелесть розы той поймет, Невинностью пусть назовет. Хор Из недр природы розу нам Извел отец творенья, И богачам и беднякам Равны в ней наслажденья. Один голос Цветет и в пору соловьев, И в ту, когда колосья зреют, Иль листья падают с дерев, Или поля снега завеют. Другой голос Везде вы встретитеся с ней, Ее последний нищий знает; Спешите же навстречу ей: Она вас, други, ожидает. Оба Кто прелесть розы той поймет, Невинностью пусть назовет. Хор Из недр природы вечный нам Произрастил три розы, Они сияют богачам И сушат бедных слезы… Братья Из дружбы роз, о братья, вы Венцы себе сплетайте, И на веселые главы С весельем надевайте… Сестры Венцы из роз, о сестры, вы Невинности сплетайте И на веселые главы С весельем надевайте. Все И вместе братьям и сестрам Роз радости венцами Чело украсить должно нам С веселыми душами.
Золото-Солнце
Илья Зданевич
Веронике БерхманЗолото-солнце волос Вероники, Золото ризниц христианского Рима. В ширь кругозора уходит Великий Пламенем ржи яровой и озимой. Желтое око свершает победы, Черная ночь обессилела пала. Слышится топот коней Диомеда Смелых воителей жаждут кинжалы, Красные листья слетают к колоннам, Старая роща ликует в шафране; Пеной рожденная в море зеленом Будешь заступницей наших желаний. Запад вино разольет на ступенях, Чудится бились за землю владыки.
Дочь Иаира
Иннокентий Анненский
Слабы травы, белы плиты, И звонит победно медь: "Голубые льды разбиты, И они должны сгореть!" Точно кружит солнце, зимний Долгий плен свой позабыв; Только мне в пасхальном гимне Смерти слышится призыв. Ведь под снегом сердце билось, Там тянулась жизни нить: Ту алмазную застылость Надо было разбудить... Для чего ж с контуров нежной, Непорочной красоты Грубо сорван саван снежный, Жечь зачем ее цветы? Для чего так сине пламя, Раскаленность так бела, И, гудя, с колоколами Слили звон колокола? Тот, грехи подъявший мира, Осушивший реки слез, Так ли дочерь Иаира Поднял некогда Христос? Не мигнул фитиль горящий, Не зазыбил ветер ткань... Подошел Спаситель к спящей И сказал ей тихо: "Встань".
Вифлеем (Не с серебром пришла…)
Марина Ивановна Цветаева
B]1[/B] Не с серебром пришла, Не с янтарём пришла, — Я не царём пришла, Я пастухом пришла. Вот воздух гор моих, Вот острый взор моих Двух глаз — и красный пых Костров и зорь моих. Где ладан-воск — тот-мех? Не оберусь прорех! Хошь и нищее всех — Зато первее всех! За верблюдо́м верблюд Гляди: на холм-твой-крут, Гляди: цари идут, Гляди: лари несут. О — поз — дали! [BR2[/B] Три царя, Три ларя С ценными дарами. Первый ларь — Вся земля С синими морями. Ларь второй: Весь в нём Ной, Весь, с ковчегом-с-тварью. Ну, а в том? Что в третём? Что в третём-то, Царь мой? Царь даёт, — Свет мой свят! Не понять что значит! Царь — вперёд, Мать — назад, А младенец плачет.
Если прихоти случайной
Мирра Лохвицкая
Если прихоти случайной И мечтам преграды нет — Розой бледной, розой чайной Воплоти меня, поэт! Двух оттенков сочетанье Звонкой рифмой славословь: Желтый — ревности страданье, Нежно-розовый — любовь. Вспомни блещущие слезы, Полуночную росу, Бледной розы, чайной розы Сокровенную красу. Тонкий, сладкий и пахучий Аромат ее живой В дивной музыке созвучий, В строфах пламенных воспой. И осветит луч победный Вдохновенья твоего Розы чайной, розы бледной И тоску и торжество.
Праздник сердца
Петр Ершов
О светлый праздник наслажденья! Зерно мечтаний золотых! Мне не изгладить впечатленья Небесных прелестей твоих.Они на внутренней скрижали, На дне сердечной глубины, Алмаза тверже, крепче стали, Резцом любви проведены.И с каждым трепетом дыханья, И с каждым чувством бытия Святого дня воспоминанья В моей душе читаю я.Но, чуждый черных света правил, Я стража чистой красоты К вратам души моей приставил: То — скромность девственной мечты!И никогда в ней взор лукавый Заветной тайны не прочтет, И для бессмысленной забавы В толпе пустой не разнесет.
Чую Радуницу Божью…
Сергей Александрович Есенин
Чую Радуницу Божью — Не напрасно я живу, Поклоняюсь придорожью, Припадаю на траву. Между сосен, между елок, Меж берез кудрявых бус, Под венком, в кольце иголок, Мне мерещится Исус. Он зовет меня в дубровы, Как во царствие небес, И горит в парче лиловой Облаками крытый лес. Голубиный дух от бога, Словно огненный язык, Завладел моей дорогой, Заглушил мой слабый крик. Льется пламя в бездну зренья, В сердце радость детских снов, Я поверил от рожденья В богородицын покров.
Смотрят снова глазами незрячими
София Парнок
Смотрят снова глазами незрячими Матерь Божья и Спаситель-Младенец. Пахнет ладаном, маслом и воском. Церковь тихими полнится плачами. Тают свечи у юных смиренниц В кулачке окоченелом и жестком. Ах, от смерти моей уведи меня, Ты, чьи руки загорелы и свежи, Ты, что мимо прошла, раззадоря! Не в твоем ли отчаянном имени Ветер всех буревых побережий, О, Марина, соименница моря!
Роза и дева
Владимир Бенедиктов
После бури мирозданья, Жизнью свежею блестя, Мир в венке очарованья Был прекрасен, как дитя. Роза белая являла Образ полной чистоты; Дева юная сияла Алым блеском красоты. Небо розу убелило, Дав румянец деве милой, — И волшебством тайных уз Между ними утвердило Неразгаданный союз; И заря лишь выводила В небе светлого царя, Дева, рдея, приходила К белой розе, как заря. Но преступного паденья Миг нежданный налетел: Под дыханьем обольщенья Образ девы потускнел. Молча, зеркало потока Ей сказало: ты бледна! И грустит она глубоко, Милой краски лишена. Вот светило дня сорвало Темной ночи покрывало; Розе верная, спешит Дева в бархатное поле… Вот подходит… чудный вид! Роза, белая дотоле, Алым пламенем горит; Пред пришелицею бедной Струи зари она пышней И кивает деве бледной Алой чашею своей. Милый цвет преобразился: Твой румянец, дева, здесь! Не пропал он, — сохранился, Розе переданный весь Так впервые отлетело Пламя с юной девы щек, А листочки розы белой Цвет стыдливости облек. Так на первом жизни пире Возникал греха посев, — И досталось жить нам в мире Алых роз и бледных дев!
Другие стихи этого автора
Всего: 54Я венки тебе часто плету
Черубина Габриак
Я венки тебе часто плету Из пахучей и ласковой мяты, Из травинок, что ветром примяты, И из каперсов в белом цвету.Но сама я закрыла дороги, На которых бы встретилась ты… И в руках моих, полных тревоги, Умирают и блекнут цветы.Кто-то отнял любимые лики И безумьем сдавил мне виски. Но никто не отнимет тоски О могиле моей Вероники.
Четверг
Черубина Габриак
Давно, как маска восковая, Мне на лицо легла печаль — Среда живых я не живая, И, мертвой, мира мне не жаль. И мне не снять железной цепи, В которой звенья изо лжи, Навек одна я в темном склепе, И свечи гаснут… О, скажи, Скажи, что мне солгал Учитель, Что на костре меня сожгли… Пусть я пойму, придя в обитель, Что воскресить меня могли Не кубок пламенной Изольды, Не кладбищ тонкая трава, А жизни легкие герольды — Твои певучие слова.
Цветы
Черубина Габриак
Цветы живут в людских сердцах; Читаю тайно в их страницах О ненамеченных границах, О нерасцветших лепестках. Я знаю души как лаванда, Я знаю девушек-мимоз, Я знаю, как из чайных роз В душе сплетается гирлянда. В ветвях лаврового куста Я вижу прорезь черных крылий, Я знаю чаши чистых лилий И их греховные уста. Люблю в наивных медуницах Немую скорбь умерших фей И лик бесстыдных орхидей Я ненавижу в светских лицах. Акаций белые слова Даны ушедшим и забытым, А у меня, по старым плитам, В душе растет разрыв-трава.
Успение
Черубина Габриак
Спи! Вода в Неве Так же вседержавна, Широка и плавна, Как заря в Москве.Так же Ангел Белый Поднимает крест. Гений страстных мест, Благостный и смелый.Так же дом твой тих На углу канала, Где душа алкала Уловить твой стих.Только неприветно Встретил Водный Спас Сиротливых нас, Звавших безответно.О, кто знал тогда, Что лихое горе Возвестит нам вскоре Черная Звезда.
Ты в зеркало смотри
Черубина Габриак
Ты в зеркало смотри, Смотри, не отрываясь, Там не твои черты, Там в зеркале живая, Другая ты. …Молчи, не говори… Смотри, смотри, частицы зла и страха, Сверкающая ложь Твой образ создали из праха, И ты живешь. И ты живешь, не шевелись и слушай: Там в зеркале, на дне,— Подводный сад, жемчужные цветы… О, не гляди назад, Здесь дни твои пусты, Здесь все твое разрушат, Ты в зеркале живи, Здесь только ложь, здесь только Призрак плоти, На миг зажжет алмазы в водомете Случайный луч… Любовь. — Здесь нет любви. Не мучь себя, не мучь, Смотри, не отрываясь, Ты в зеркале — живая, Не здесь…
То было раньше, было прежде
Черубина Габриак
То было раньше, было прежде… О, не зови души моей. Она в разорванной одежде Стоит у запертых дверей.Я знаю, знаю,— двери рая, Они откроются живым… Душа горела, не сгорая, И вот теперь полна до края Осенним холодом своим.Мой милый друг! В тебе иное, Твоей души открылся взор; Она — как озеро лесное, В ней небо, бледное от зноя, И звезд дробящийся узор.Она — как первый сад Господний, Благоухающий дождем… Твоя душа моей свободней, Уже теперь, уже сегодня Она вернется в прежний дом.А там она, внимая тайнам, Касаясь ризы Божества, В своем молчаньи неслучайном И в трепете необычайном Услышит Божии слова.Я буду ждать, я буду верить, Что там, где места смертным нет, Другие приобщатся чуду, Увидя негасимый свет.
Святому Игнатию
Черубина Габриак
Твои глаза — святой Грааль, В себя принявший скорби мира, И облекла твою печаль Марии белая порфира. Ты, обагрявший кровью меч, Склонил смиренно перья шлема Перед сияньем тонких свеч В дверях пещеры Вифлеема. И ты — хранишь ее один, Безумный вождь священных ратей, Заступник грез, святой Игнатий, Пречистой Девы паладин! Ты для меня, средь дольных дымов, Любимый, младший брат Христа, Цветок небесных серафимов И Богоматери мечта.
Сонет
Черубина Габриак
Сияли облака оттенка роз и чая, Спустилась мягко шаль с усталого плеча На влажный шелк травы, склонившись у ключа, Всю нить моей мечты до боли истончая, Читала я одна, часов не замечая. А солнце пламенем последнего луча Огнисто-яркий сноп рубинов расточа, Спустилось, заревом осенний день венчая. И пела нежные и тонкие слова Мне снова каждая поблекшая страница, В тумане вечера воссоздавая лица Тех, чьих венков уж нет, но чья любовь жива… И для меня одной звучали и старом парке Сонеты строгие Ронсара и Петрарки.
Савонарола
Черубина Габриак
Его египетские губы Замкнули древние мечты, И повелительны и грубы Лица жестокого черты.И цвета синих виноградин Огонь его тяжелых глаз, Он в темноте глубоких впадин Истлел, померк, но не погас.В нем правый гнев рокочет глухо, И жечь сердца ему дано: На нем клеймо Святого Духа — Тонзуры белое пятно…Мне сладко, силой силу меря, Заставить жить его уста И в беспощадном лике зверя Провидеть грозный лик Христа.
С моею царственной мечтой
Черубина Габриак
С моею царственной мечтой Одна брожу по всей вселенной, С моим презреньем к жизни тленной, С моею горькой красотой. Царицей призрачного трона Меня поставила судьба… Венчает гордый выгиб лба Червонных кос моих корона. Но спят в угаснувших веках Все те, кто были бы любимы, Как я, печалию томимы, Как я, одни в своих мечтах. И я умру в степях чужбины, Не разомкну заклятый круг. К чему так нежны кисти рук, Так тонко имя Черубины?
Распятье
Черубина Габриак
Жалит лоб твой из острого терния Как венец заплетенный венок, И у глаз твоих темные тени. Пред тобою склоняя колени, Я стою, словно жертва вечерняя, И на платье мое с твоих ног Капли крови стекают гранатами…Но никем до сих пор не угадано, Почему так тревожен мой взгляд, Почему от воскресной обедни Я давно возвращаюсь последней, Почему мои губы дрожат, Когда стелется облако ладана Кружевами едва синеватыми.Пусть монахи бормочут проклятия, Пусть костер соблазнившихся ждет,— Я пред Пасхой, весной, в новолунье, У знакомой купила колдуньи Горький камень любви — астарот. И сегодня сойдешь ты с распятия В час, горящий земными закатами.
Прялка
Черубина Габриак
Когда Медведица в зените Над белым городом стоит, Я тку серебряные нити, И прялка вещая стучит. Мой час настал, скрипят ступени, Запела дверь… О, кто войдет? Кто встанет рядом на колени, Чтоб уколоться в свой черед? Открылась дверь, и на пороге Слепая девочка стоит; Ей девять лет, ресницы строги, И лоб фиалками увит. Войди, случайная царевна, Садись за прялку под окно; Пусть под рукой твоей напевно Поет мое веретено. …Что ж так недолго? Ты устала? На бледных пальцах алый след… Ах, суждено, чтоб ты узнала Любовь и смерть в тринадцать лет.