Я помню всё, хоть многое забыл
Я помню всё, хоть многое забыл, разболтанную школьную ватагу. Мы к Первомаю замутили брагу, я из канистры первым пригубил. Я помню час, когда ногами нас за хамство избивали демонстранты, и музыку, и розовые банты. О, раньше было лучше, чем сейчас. По-доброму, с улыбкой, как во сне: и чудом не потухла папироска, мы все лежим на площади Свердловска, где памятник поставят только мне.
Похожие по настроению
Мне кажется, что всё ещё вернётся
Андрей Дементьев
Мне кажется, что всё ещё вернётся, Хотя уже полжизни позади. А память нет да нет и обернётся, Как будто знает в прошлое пути. Мне кажется, что всё ещё вернётся, Как снова быть июню, январю. Смотрю в былое, как на дно колодца, А может быть в грядущее смотрю? Мне кажется, что всё ещё вернётся, Что время – просто некая игра. Оно числом заветным обернётся, И жизнь начнётся заново с утра. Но возвратится прошлое не может, Не потому ль мы так к нему добры, И каждый день, что пережит иль прожит Уже навек выходит из игры.
Да, вспомнить есть о чем, и есть чем похвалиться
Демьян Бедный
Да, вспомнить есть о чем, и есть чем похвалиться. В каких превратностях прошли пятнадцать лет! Какие крепости успели развалиться! Каких людей уж больше нет! И сам я… Грустного сознанья, Увы, ни от себя, ни от других не скрыть: Не те года, не та уж прыть, — И мне уж говорят: «Пиши… воспоминанья!» Ах, «Правда» милая, тебе — пятнадцать лет! Не радоваться как такому юбилею? Но — запевала твой, присяжный твой поэт, На юбилеях всех обычно я болею. Воспоминания острей, и глубока Печаль о выбывших героях славной были. На свитках памяти моей — нет, нет! — пока Не наросло еще, друзья, архивной пыли!
Горлица пела, а я не слушал
Георгий Иванов
Горлица пела, а я не слушал. Я видел звезды на синем шелку И полумесяц. А сердце все глуше, Все реже стучало, забывая тоску. Порою казалось, что милым, скучным Дням одинаковым потерян счет И жизнь моя — ручейком незвучным По желтой глине в лесу течет. Порою слышал дальние трубы, И странный голос меня волновал. Я видел взор горящий и губы И руки узкие целовал… Ты понимаешь — тогда я бредил. Теперь мой разум по-прежнему мой. Я вижу солнце в закатной меди, Пустое небо и песок золотой!
Я должен вспомнить, это было
Илья Эренбург
Я должен вспомнить — это было: Играли в прятки облака, Лениво теплая кобыла Выхаживала сосунка, Кричали вечером мальчишки, Дожди поили резеду, И мы влюблялись понаслышке В чужую трудную беду. Как годы обернулись в даты! И почему в горячий день Пошли небритые солдаты Из ошалевших деревень! Живи хоть час на полустанке, Хоть от свистка и до свистка. Оливой прикрывали танки В Испании. Опять тоска. Опять несносная тревога Кричит над городом ночным. Друзья, перед такой дорогой Присядем малость, помолчим, Припомним все, как домочадцы, — Ту резеду и те дожди, Чтоб не понять, не догадаться, Какое горе впереди.
Память прошлого
Козьма Прутков
Как будто из ГейнеПомню я тебя ребенком, Скоро будет сорок лет; Твой передничек измятый, Твой затянутый корсет.Было в нем тебе неловко; Ты сказала мне тайком: «Распусти корсет мне сзади; Не могу я бегать в нем».Весь исполненный волненья, Я корсет твой развязал… Ты со смехом убежала, Я ж задумчиво стоял.
Рыжим морем на зеленых скамьях
Михаил Анчаров
Рыжим морем на зеленых скамьях Ляжет осень, всхлипнув под ногой. Осень вспомнит: я пришел, тот самый, Что когда-то звался «дорогой». У реки далекая дорога, У меня ж пути недалеки: От меня до твоего порога И обратно до Москвы-реки.В городах, как на больших вокзалах, По часам уходят поезда. Отчего ты раньше не сказала, Что я на два года опоздал? Не писал я писем после боя, Оттого что не хватало сил, Но любовь твою я за собою Через Дон в зубах переносил.Не всему услышанному верь ты, Если скажут: битва — пустяки, Что солдат не думает о смерти Перед тем, как броситься в штыки. Скоро вновь на площадях разбитых Городами встанут этажи. Вот до этих солнечных событий Мне, солдату, хочется дожить.
Я помню день, когда впервые…
Самуил Яковлевич Маршак
Я помню день, когда впервые - На третьем от роду году - Услышал трубы полковые В осеннем городском саду. И всё вокруг, как по приказу, Как будто в строй вступило сразу. Блеснуло солнце сквозь туман На трубы светло-золотые, Широкогорлые, витые И круглый, белый барабан. И помню праздник на реке, Почти до дна оледенелой, Где музыканты вечер целый Играли марши на катке. У них от стужи стыли руки И леденели капли слез. А жарко дышащие звуки Летели в сумрак и в мороз. И, бодрой медью разогрето, Огнями вырвано из тьмы, На льду речном пылало лето Среди безжизненной зимы.
Года мои, под вечер на закате
Сергей Клычков
Года мои, под вечер на закате Вздымаясь в грузной памяти со дна, Стоят теперь, как межевые знаки, И жизнь, как чаща с просека, видна. Мне сорок лет, а я живу на средства, Что не всегда приносят мне стихи, А ведь мои товарищи по детству — Сапожники, торговцы, пастухи! У них прошла по строгому укладу, В трудах, всё та же вереница лет: Им даром счастья моего не надо, А горя моего у них же нет?! Для них во всем иные смысл и сроки И уж куда нужней, важней дратва, Чем рифмами украшенные строки, Расшитые узорами слова… А я за полное обмана слово, За слово, всё ж кидающее в дрожь, Всё б начал вновь и отдал бы всё снова За светлую и радостную ложь…
О коль мне тамо сладка веселия было
Василий Тредиаковский
О коль мне тамо сладка веселия было! С каким довольством прошло мое время! Всё в восхищени мое сердце себя зрило! С радости к небу бралось мое темя! О ежели бы я там взнуздал мою похоть! Всё зрил Аминту! везде радость многа! И не было ни о чем, ах! мне тамо охать: Всегда с ней речи, нигде нет подлога, Я был довольно любим, чтоб мне не крушиться; Надобно ль было, увы! мыслить тамо, Чтоб при ней еще лучше тогда мне найтиться, Когда веселье приплывало само?
Забытый миллионами людей
Юрий Иосифович Визбор
Забытый миллионами людей, Исхлёстанный студёными ветрами, Скатился за Москву вчерашний день, Оставив только пламя за лесами. Вот в этот день без знака, без судьбы Без предзнаменований очень хмурых Я был несложным образом убит Под розовым и пыльным абажуром. И две ноги снесли меня к огням. Извилин состраданием влекомы, Приветствовали пьяницы меня, Которым горе всякое знакомо. И зажигали странные огни, И говорили – рано ставить крест: Кто умер – память вечная о них, А кто воскрес – воистину воскрес. И каждый день все дворники Москвы Свершают этот грандиозный факт, Счищая с предрассветных мостовых Вчерашний день, налипший на асфальт.
Другие стихи этого автора
Всего: 91Я по снам по твоим не ходил
Борис Рыжий
Я по снам по твоим не ходил и в толпе не казался, не мерещился в сквере, где лил дождь, верней — начинался дождь (я вытяну эту строку, а другой не замечу), это блазнилось мне, дураку, что вот-вот тебя встречу, это ты мне являлась во сне, (и меня заполняло тихой нежностью), волосы мне на висках поправляла. В эту осень мне даже стихи удавались отчасти (но всегда не хватало строки или рифмы — для счастья).
Из школьного зала
Борис Рыжий
Из школьного зала — в осенний прозрачный покой. О, если б ты знала, как мне одиноко с тобой…Как мне одиноко, и как это лучше сказать: с какого урока в какое кино убежать?С какой перемены в каком направленье уйти? Со сцены, со сцены, со сцены, со сцены сойти.
Я усну и вновь тебя увижу…
Борис Рыжий
Я усну и вновь тебя увижу девочкою в клетчатом пальто. Не стесняясь, подойду поближе поблагодарить тебя за то, что когда на целом белом свете та зима была белым-бела, той зимой, когда мы были дети, ты не умирала, а жила, и потом, когда тебя не стало, — не всегда, но в самом ярком сне — ты не стала облаком, а стала сниться мне, ты стала сниться мне.
Стань девочкою прежней с белым бантом
Борис Рыжий
Стань девочкою прежней с белым бантом, я — школьником, рифмуясь с музыкантом, в тебя влюблённым и в твою подругу, давай-ка руку. Не ты, а ты, а впрочем, как угодно — ты будь со мной всегда, а ты свободна, а если нет, тогда меняйтесь смело, не в этом дело. А дело в том, что в сентября начале у школы утром ранним нас собрали, и музыканты полное печали для нас играли. И даже, если даже не играли, так, в трубы дули, но не извлекали мелодию, что очень вероятно, пошли обратно. А ну назад, где облака летели, где, полыхая, клёны облетели, туда, где до твоей кончины, Эля, ещё неделя. Ещё неделя света и покоя, и ты уйдёшь вся в белом в голубое, не ты, а ты с закушенной губою пойдёшь со мною мимо цветов, решёток, в платье строгом вперёд, где в тоне дерзком и жестоком ты будешь много говорить о многом со мной, я — с богом.
Я тебе привезу из Голландии Lego…
Борис Рыжий
Я тебе привезу из Голландии Legо, мы возьмем и построим из Legо дворец. Можно годы вернуть, возвратить человека и любовь, да чего там, еще не конец. Я ушел навсегда, но вернусь однозначно — мы поедем с тобой к золотым берегам. Или снимем на лето обычную дачу, там посмотрим, прикинем по нашим деньгам. Станем жить и лениться до самого снега. Ну, а если не выйдет у нас ничего — я пришлю тебе, сын, из Голландии Legо, ты возьмешь и построишь дворец из него.
Ничего не надо, даже счастья
Борис Рыжий
Ничего не надо, даже счастья быть любимым, не надо даже тёплого участья, яблони в окне. Ни печали женской, ни печали, горечи, стыда. Рожей — в грязь, и чтоб не поднимали больше никогда. Не вели бухого до кровати. Вот моя строка: без меня отчаливайте, хватит — небо, облака! Жалуйтесь, читайте и жалейте, греясь у огня, вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. Только без меня. Ничего действительно не надо, что ни назови: ни чужого яблоневого сада, ни чужой любви, что тебя поддерживает нежно, уронить боясь. Лучше страшно, лучше безнадежно, лучше рылом в грязь.
Восьмидесятые, усатые
Борис Рыжий
Восьмидесятые, усатые, хвостатые и полосатые. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные. Фигово жили, словно не были. Пожалуй так оно, однако гляди сюда, какими лейблами расписана моя телага. На спину «Levi’s» пришпандорено, «West Island» на рукав пришпилено. И трехрублевка, что надорвана, изъята у Серёги Жилина. 13 лет. Стою на ринге. Загар бронёю на узбеке. Я проиграю в поединке, но выиграю в дискотеке. Пойду в общагу ПТУ, гусар, повеса из повес. Меня обуют на мосту три ухаря из ППС. И я услышу поутру, очнувшись головой на свае: трамваи едут по нутру, под мостом дребезжат трамваи. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные...
Осыпаются алые клёны
Борис Рыжий
Осыпаются алые клёны, полыхают вдали небеса, солнцем розовым залиты склоны — это я открываю глаза. Где и с кем, и когда это было, только это не я сочинил: ты меня никогда не любила, это я тебя очень любил. Парк осенний стоит одиноко, и к разлуке и к смерти готов. Это что-то задолго до Блока, это мог сочинить Огарёв. Это в той допотопной манере, когда люди сгорали дотла. Что написано, по крайней мере в первых строчках, припомни без зла. Не гляди на меня виновато, я сейчас докурю и усну — полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну.
Я подарил тебе на счастье
Борис Рыжий
Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови. Дождь, дождь идет, достанем зонтик, — на много, много, много лет вот этот дождик тебе, мой свет. И сколько б он ни лил, ни плакал, ты стороною не пройдешь… Накинь, мой ангел, мой макинтош. Дождь орошает, но и губит, открой усталый алый рот. И смерть наступит. И жизнь пройдет.
Городок, что я выдумал и заселил человеками…
Борис Рыжий
Городок, что я выдумал и заселил человеками, городок, над которым я лично пустил облака, барахлит, ибо жил, руководствуясь некими соображениями, якобы жизнь коротка. Вырубается музыка, как музыкант ни старается. Фонари не горят, как ни кроет их матом электрик-браток. На глазах, перед зеркалом стоя, дурнеет красавица. Барахлит городок. Виноват, господа, не учел, но она продолжается, всё к чертям полетело, а что называется мной, то идет по осенней аллее, и ветер свистит-надрывается, и клубится листва за моею спиной.
Я по листьям сухим не бродил
Борис Рыжий
Я по листьям сухим не бродил с сыном за руку, за облаками, обретая покой, не следил, не аллеями шел, а дворами.Только в песнях страдал и любил. И права, вероятно, Ирина — чьи-то книги читал, много пил и не видел неделями сына.Так какого же черта даны мне неведомой щедрой рукою с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
С антресолей достану «ТТ»…
Борис Рыжий
С антресолей достану "ТТ", покручу-поверчу - я еще поживу и т.д., а пока не хочу этот свет покидать, этот свет, этот город и дом. Хорошо, если есть пистолет, остальное - потом. Из окошка взгляну на газон и обрубок куста. Домофон загудит, телефон зазвонит - суета. Надо дачу сначала купить, чтобы лес и река в сентябре начинали грустить для меня дурака. Чтоб летели кругом облака. Я о чем? Да о том: облака для меня дурака. А еще, а потом, чтобы лес золотой, голубой блеск реки и небес. Не прохладно проститься с собой чтоб - в слезах, а не без.