Качели
Был двор, а во дворе качели позвякивали и скрипели. С качелей прыгали в листву, что дворники собрать успели.
Качающиеся гурьбой взлетали сами над собой. Я помню запах листьев прелых и запах неба голубой.
Последняя неделя лета, на нас глядят Алена, Света, все прыгнули, а я не смог, что очень плохо для поэта.
О как досадно было, но все в памяти освещено каким-то жалостливым светом. Живи, другого не дано!
Похожие по настроению
Веревочка
Агния Барто
Весна, весна на улице, Весенние деньки! Как птицы, заливаются Трамвайные звонки. Шумная, веселая, Весенняя Москва. Еще не запыленная, Зеленая листва. Галдят грачи на дереве, Гремят грузовики. Весна, весна на улице, Весенние деньки! Тут прохожим не пройти: Тут веревка на пути. Хором девочки считают Десять раз по десяти. Это с нашего двора Чемпионы, мастера Носят прыгалки в кармане, Скачут с самого утра. Во дворе и на бульваре, В переулке и в саду, И на каждом тротуаре У прохожих на виду, И с разбега, И на месте, И двумя ногами Вместе. Вышла Лидочка вперед. Лида прыгалку берет. Скачут девочки вокруг Весело и ловко, А у Лидочки из рук Вырвалась веревка. — Лида, Лида, ты мала! Зря ты прыгалку взяла!— Лида прыгать не умеет, Не доскачет до угла! Рано утром в коридоре Вдруг раздался топот ног. Встал сосед Иван Петрович, Ничего понять не мог. Он ужасно возмутился, И сказал сердито он: — Почему всю ночь в передней Кто-то топает, как слон? Встала бабушка с кровати — Все равно вставать пора. Это Лида в коридоре Прыгать учится с утра. Лида скачет по квартире И сама считает вслух. Но пока ей удается Досчитать всего до двух. Лида просит бабушку: — Немножко поверти! Я уже допрыгала Почти до десяти. — Ну,— сказала бабушка,— Не хватит ли пока? Внизу, наверно, сыплется Известка с потолка. Весна, весна на улице, Весенние деньки! Галдят грачи на дереве, Гремят грузовики. Шумная, веселая, Весенняя Москва. Еще не запыленная, Зеленая листва. Вышла Лидочка вперед, Лида прыгалку берет. — Лида, Лида! Вот так Лида! Раздаются голоса. — Посмотрите, это Лида Скачет целых полчаса! — Я и прямо, Я и боком, С поворотом, И с прискоком, И с разбега, И на месте, И двумя ногами Вместе... Доскакала до угла. — Я б не так еще могла! Весна, весна на улице, Весенние деньки! С книжками, с тетрадками Идут ученики. Полны веселья шумного Бульвары и сады, И сколько хочешь радуйся, Скачи на все лады.
Песенка на лесенке
Александр Башлачев
Хочешь, я спою тебе песенку Как мы вчетвером шли на лесенку? Митенька с Сереженькой шли в краях, А в середке Настенька шла да я. Впереди себя бежал вверх по лесенке И такие пел песни-песенки. И такие пел песни-песенки. — Не ворчи, Сереженька, не ворчи! Ухаешь, как филин в глухой ночи. Да не ной, Сереженька, ох, не ной — Холодно зимой — хорошо весной! — Да я не ною, Сашенька, не ворчу. Да может быть я, Сашенька, спеть хочу. Силушку в руках нелегко согнуть, А вот песенку пока что не вытянуть. Да помнится ты, Саша, ох, как сам скрипел, Прежде, чем запел, прежде, чем запел. Я бегу с тобой по лесенке, Даже может, фору в ноге даю! Только, может быть, твоя песенка Помешает мне услыхать свою. Так бежали мы, бежали вверх по лесенке И ловили мы песни-песенки. И ловили мы песни-песенки. — Ой, не спи ты, Митенька, не зевай. — Делай шире шаг да не отставай. Не боись ты Митенька, не боись! Покажи нам, Митенька, чем ты любишь жизнь. — Да не сплю я, Сашенька, не боюсь! Да только как прольюсь, сей же час споткнусь. Я ж наоборот — хорошо пою, Да ногами вот еле топаю. Да помнится, ты, Саша, когда сам вставал, На карачках полз да слабину давал. А теперь с тобою куда дойдешь? Жмешь себе вперед, никого не ждешь. Так бежали мы, бежали вверх по лесенке, На плечах несли песни-песенки. На плечах несли песни-песенки. — Ой, не плачь ты, Настенька, не грусти — В девках все равно себя не спасти. Вяжет грудь веревкою грусть-тоска. А ты люби хорошего мужика! Все как трижды два, значит — глупости. А в девках все равно себя не спасти. Все вокруг груди, как вокруг стола. Да какие ж, Настя, важней дела? — Да я не плачу, Сашенька, не грушу, Да тоску-занозу не вытащу. А мне от тоски хоть рядись в петлю. Что мне мужики? Я тебя люблю. Да я б вокруг стола танцевать пошла, Да без тебя никак не идут дела. Сколько ж лет мне куковать одной? Душу мне до дыр ты пропел, родной. Так бежали мы, бежали вверх по лесенке. Да только как теперь допеть эту песенку? А зачем допеть? Пел бы без конца. Без меня ж тебе не спрыгнуть, не выбраться. Ты же, брат, ко мне на всю жизнь зашел. Знаешь сам, что все будет хорошо. Как по лезвию лезем лесенкой За неспетою песней-песенкой. Да как по лезвию лезем лесенкой За неспетою песней-песенкой.
Опять в моей душе тревоги и мечты
Алексей Апухтин
Опять в моей душе тревоги и мечты, И льется скорбный стих, бессонницы отрада… О, рви их поскорей — последние цветы Из моего поблекнувшего сада! Их много сожжено случайною грозой, Размыто ранними дождями, А осень близится неслышною стопой С ночами хмурыми, с бессолнечными днями. Уж ветер выл холодный по ночам, Сухими листьями дорожки покрывая; Уже к далеким, теплым небесам Промчалась журавлей заботливая стая, И между липами, из-за нагих ветвей Сквозит зловещее, чернеющее поле… Последние цветы сомкнулися тесней… О, рви же, рви же их скорей, Дай им хоть день еще прожить в тепле и холе!
Отмотай-ка жизнь мою назад…
Борис Рыжий
Отмотай-ка жизнь мою назад и еще назад: вот иду я пьяный через сад, осень, листопад. Вот иду я: девушка с веслом слева, а с ядром — справа, время встало и стоит, а листва летит. Все аттракционы на замке, никого вокруг, только слышен где-то вдалеке репродуктор, друг. Что поет он, черт его поймет, что и пел всегда: что любовь пройдет, и жизнь пройдет, пролетят года. Я сюда глубоким стариком некогда вернусь, погляжу на небо, а потом по листве пройдусь. Что любовь пройдет, и жизнь пройдет, вяло подпою, ни о ком не вспомню, старый черт, бездны на краю.
В ритме качелей
Борис Слуцкий
С небесных ворот восторга в разбитое канешь корыто. Мотаешься, словно картонка, табличка «Открыто — закрыто». Открою, потом закрою, то раскалюсь, то простыну. То землю усердно рою, то волосы рву постыдно. С надежды — до отчаянья. С отчаянья — к надежде. Но в четком ритме качания я нахожусь, как прежде. Как некогда, как бывало, охота ли, неохота — из страшных ритмов обвала в блаженные ритмы восхода! То лучше, то снова хуже. И длится это движение от неба до неба в луже зеркального отражения. Покуда растут деревья, становится космосом хаос, я все скорее, скорее качаюсь и колыхаюсь. Качаюсь и колыхаюсь — таков твой удел, человек, — и все-таки продвигаюсь куда-то вперед и вверх.
Свидание с детством
Эдуард Асадов
Не то я задумчивей стал с годами, Не то где-то в сердце живет печаль, Но только все чаще и чаще ночами Мне видится в дымке лесная даль. Вижу я озеро с сонной ряской, Белоголовых кувшинок дым… Край мой застенчивый, край уральский, Край, что не схож ни с каким иным. Словно из яшмы, глаза морошки Глядят, озорно заслонясь листком. Красива морошка, словно Матрешка Зеленым схвачена пояском, А там, где агатовых кедров тени Да малахитовая трава, Бродят чуткие, как олени, Все таинственные слова. Я слышал их, знаю, я здесь как дома, Ведь каждая ветка и каждый сук До радостной боли мне тут знакомы, Как руки друзей моих и подруг! И в остром волнении, как в тумане, Иду я мысленно прямиком, Сквозь пегий кустарник и бурелом К одной неприметной лесной поляне. Иду, будто в давнее забытье, Растроганно, тихо и чуть несмело, Туда, где сидит на пеньке замшелом Детство веснушчатое мое… Костром полыхает над ним калина, А рядом лежат, как щенки у ног, С грибами ивовая корзина Да с клюквой березовый туесок. Скоро и дом. Торопиться нечего. Прислушайся к щебету, посиди… И детство мечтает сейчас доверчиво О том, что ждет его впереди… Разве бывает у детства прошлое! Вся жизнь — где-то там, в голубом дыму. И только в светлое и хорошее Детству верится моему. Детство мое? У тебя рассвет, Ты только стоишь на пороге дома, А я уже прожил довольно лет, И мне твое завтра давно знакомо… Знаю, как будет звенеть в груди Сердце, то радость, то боль итожа. И все, что сбудется впереди, И все, что не сбудется, знаю тоже. Фронты будут трассами полыхать, Будут и дни отрешенно-серы, Хорошее будет, зачем скрывать, Но будет и тяжкого свыше меры… Ах, если б я мог тебе подсказать, Помочь, ну хоть слово шепнуть одно! Да только вот прошлое возвращать Нам, к сожалению, не дано. Ты словно на том стоишь берегу, И докричаться нельзя, я знаю. Но раз я помочь тебе не могу, То все же отчаянно пожелаю: Сейчас над тобою светлым-светло, Шепот деревьев да птичий гам, Смолисто вокруг и теплым-тепло, Настой из цветов, родника стекло Да солнце с черемухой пополам. Ты смотришь вокруг и спокойно дышишь, Но как невозвратны такие дни! Поэтому все, что в душе запишешь, И все, что увидишь ты и услышишь, Запомни, запомни и сохрани! Видишь, как бабка-ольха над пяльцами Подремлет и вдруг, заворчав безголосо, Начнет заплетать корявыми пальцами Внучке-березе тугую косу. А рядом, наряд расправляя свой, Пихта топорщится вверх без толку Она похожа сейчас на елку, Растущую сдуру вниз головой. Взгляни, как стремительно в бликах света, Перепонками лап в вышине руля, Белка межзвездной летит ракетой, Огненный хвост за собой стеля. Сноп света, малиновка, стрекоза, Ах, как же для нас это все быстротечно! Смотри же, смотри же во все глаза И сбереги навсегда, навечно! Шагая сквозь радости и беду, Нигде мы скупцами с тобой не будем. Бери ж эту светлую красоту, Вбирай эту мудрую доброту, Чтоб после дарить ее щедро людям! И пусть тебе еще неизвестно, Какие бураны ударят в грудь, Одно лишь скажу тебе: этот путь Всегда будет только прямым и честным! Прощай же! Как жаль, что нельзя сейчас Даже коснуться тебя рукою, Но я тебя видел. И в первый раз Точно умылся живой водою! Смешное, с восторженностью лица, С фантазией, бурным потоком бьющей, Ты будешь жить во мне до конца, Как первая вешняя песнь скворца, Как лучик зари, к чистоте зовущий! Шагни ко мне тихо и посиди, Как перед дальней разлукой, рядом: Ну вот и довольно… Теперь иди! А я пожелаю тебе в пути Всего счастливого теплым взглядом…
Качалка грезёрки
Игорь Северянин
Как мечтать хорошо Вам В гамаке камышовом Над мистическим оком - над бестинным прудом! Как мечты - сюрпризерки Над качалкой грезёрки Истомленно лунятся: то - Верлен, то - Прюдом! Что за чудо и диво! То Вы - леди Годива, Через миг - Иоланта, через миг Вы - Сафо!.. Стоит Вам повертеться - И загрезится сердце: Все на свете возможно, все для Вас ничего! Покачнетесь Вы влево - Королев королева, Властелинша планеты голубых антилоп, Где от вздохов левкоя Упоенье такое, Что загрезит порфирой заурядный холоп! Покачнетесь Вы вправо - Улыбнется Вам Слава, И дохнет Ваше имя, как цветы райских клумб; Прогремит Ваше имя, И в омолненном дыме Вы сойдете на Землю,- мирозданья Колумб! А качнетесь Вы к выси, Где мигающий бисер, Вы постигнете тайну: вечной жизни процесс. И мечты-сюрпризерки Над качалкой грезёрки Воплотятся в капризный, но бессмертный эксцесс!
Осенью
Иван Суриков
В телеге тряской и убогой Тащусь я грязною дорогой… Лениво пара тощих кляч Плетётся, топчет грязь ногами… Вот запоздалый крикнул грач И полетел стрелой над нами, — И снова тихо… Облака На землю сеют дождь досадный… Кругом всё пусто, безотрадно, В душе тяжёлая тоска… Как тенью, скукою покрыто Всё в этой местности пустой; И небо серое сердито Висит над мокрою землёй, Всё будто плачет и горюет; Чернеют голые поля, Над ними ветер сонный дует, Травой поблёкшей шевеля. Кусты и тощие берёзы Стоят, как грустный ряд теней, И капли крупные, как слёзы, Роняют медленно с ветвей. Порой в дали печальной где-то Раздастся звук — и пропадёт, И сердце грусть сильней сожмёт… Без света жизнь! не ты ли это?..
Детскосельский парк
Ольга Берггольц
Вот город, я и дом — на горизонте дым за сорокаминутным расстояньем… Сады прекрасные, осенние сады в классическом багряном увяданье!И странствует щемящий холодок, он пахнет романтичностью струи, замшелою фонтанною водой, гранитом портиков и щелями руин.А лукоморье смеркнется вблизи, не узнанное робкими стихами. И Делия по берегу скользит, обветренною статуей стихая…Сады прекрасные!Я первый раз аллеи ваши в узел завязала, но узнаю по смуглым строфам вас от ямбов опьяненными глазами, которые рука его слагала.
На даче
Тимофей Белозеров
Приехал я на дачу, Живу среди берез. Хочу — сижу рыбачу, Хочу — ловлю стрекоз. На солнечной опушке, В ладонях гамака, Сочувствую кукушке, Смотрю на облака. Другим — учить уроки, А я в березняке Под болтовню сороки Качаюсь В гамаке!
Другие стихи этого автора
Всего: 91Я по снам по твоим не ходил
Борис Рыжий
Я по снам по твоим не ходил и в толпе не казался, не мерещился в сквере, где лил дождь, верней — начинался дождь (я вытяну эту строку, а другой не замечу), это блазнилось мне, дураку, что вот-вот тебя встречу, это ты мне являлась во сне, (и меня заполняло тихой нежностью), волосы мне на висках поправляла. В эту осень мне даже стихи удавались отчасти (но всегда не хватало строки или рифмы — для счастья).
Из школьного зала
Борис Рыжий
Из школьного зала — в осенний прозрачный покой. О, если б ты знала, как мне одиноко с тобой…Как мне одиноко, и как это лучше сказать: с какого урока в какое кино убежать?С какой перемены в каком направленье уйти? Со сцены, со сцены, со сцены, со сцены сойти.
Я усну и вновь тебя увижу…
Борис Рыжий
Я усну и вновь тебя увижу девочкою в клетчатом пальто. Не стесняясь, подойду поближе поблагодарить тебя за то, что когда на целом белом свете та зима была белым-бела, той зимой, когда мы были дети, ты не умирала, а жила, и потом, когда тебя не стало, — не всегда, но в самом ярком сне — ты не стала облаком, а стала сниться мне, ты стала сниться мне.
Стань девочкою прежней с белым бантом
Борис Рыжий
Стань девочкою прежней с белым бантом, я — школьником, рифмуясь с музыкантом, в тебя влюблённым и в твою подругу, давай-ка руку. Не ты, а ты, а впрочем, как угодно — ты будь со мной всегда, а ты свободна, а если нет, тогда меняйтесь смело, не в этом дело. А дело в том, что в сентября начале у школы утром ранним нас собрали, и музыканты полное печали для нас играли. И даже, если даже не играли, так, в трубы дули, но не извлекали мелодию, что очень вероятно, пошли обратно. А ну назад, где облака летели, где, полыхая, клёны облетели, туда, где до твоей кончины, Эля, ещё неделя. Ещё неделя света и покоя, и ты уйдёшь вся в белом в голубое, не ты, а ты с закушенной губою пойдёшь со мною мимо цветов, решёток, в платье строгом вперёд, где в тоне дерзком и жестоком ты будешь много говорить о многом со мной, я — с богом.
Я тебе привезу из Голландии Lego…
Борис Рыжий
Я тебе привезу из Голландии Legо, мы возьмем и построим из Legо дворец. Можно годы вернуть, возвратить человека и любовь, да чего там, еще не конец. Я ушел навсегда, но вернусь однозначно — мы поедем с тобой к золотым берегам. Или снимем на лето обычную дачу, там посмотрим, прикинем по нашим деньгам. Станем жить и лениться до самого снега. Ну, а если не выйдет у нас ничего — я пришлю тебе, сын, из Голландии Legо, ты возьмешь и построишь дворец из него.
Ничего не надо, даже счастья
Борис Рыжий
Ничего не надо, даже счастья быть любимым, не надо даже тёплого участья, яблони в окне. Ни печали женской, ни печали, горечи, стыда. Рожей — в грязь, и чтоб не поднимали больше никогда. Не вели бухого до кровати. Вот моя строка: без меня отчаливайте, хватит — небо, облака! Жалуйтесь, читайте и жалейте, греясь у огня, вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. Только без меня. Ничего действительно не надо, что ни назови: ни чужого яблоневого сада, ни чужой любви, что тебя поддерживает нежно, уронить боясь. Лучше страшно, лучше безнадежно, лучше рылом в грязь.
Восьмидесятые, усатые
Борис Рыжий
Восьмидесятые, усатые, хвостатые и полосатые. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные. Фигово жили, словно не были. Пожалуй так оно, однако гляди сюда, какими лейблами расписана моя телага. На спину «Levi’s» пришпандорено, «West Island» на рукав пришпилено. И трехрублевка, что надорвана, изъята у Серёги Жилина. 13 лет. Стою на ринге. Загар бронёю на узбеке. Я проиграю в поединке, но выиграю в дискотеке. Пойду в общагу ПТУ, гусар, повеса из повес. Меня обуют на мосту три ухаря из ППС. И я услышу поутру, очнувшись головой на свае: трамваи едут по нутру, под мостом дребезжат трамваи. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные...
Осыпаются алые клёны
Борис Рыжий
Осыпаются алые клёны, полыхают вдали небеса, солнцем розовым залиты склоны — это я открываю глаза. Где и с кем, и когда это было, только это не я сочинил: ты меня никогда не любила, это я тебя очень любил. Парк осенний стоит одиноко, и к разлуке и к смерти готов. Это что-то задолго до Блока, это мог сочинить Огарёв. Это в той допотопной манере, когда люди сгорали дотла. Что написано, по крайней мере в первых строчках, припомни без зла. Не гляди на меня виновато, я сейчас докурю и усну — полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну.
Я подарил тебе на счастье
Борис Рыжий
Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови. Дождь, дождь идет, достанем зонтик, — на много, много, много лет вот этот дождик тебе, мой свет. И сколько б он ни лил, ни плакал, ты стороною не пройдешь… Накинь, мой ангел, мой макинтош. Дождь орошает, но и губит, открой усталый алый рот. И смерть наступит. И жизнь пройдет.
Городок, что я выдумал и заселил человеками…
Борис Рыжий
Городок, что я выдумал и заселил человеками, городок, над которым я лично пустил облака, барахлит, ибо жил, руководствуясь некими соображениями, якобы жизнь коротка. Вырубается музыка, как музыкант ни старается. Фонари не горят, как ни кроет их матом электрик-браток. На глазах, перед зеркалом стоя, дурнеет красавица. Барахлит городок. Виноват, господа, не учел, но она продолжается, всё к чертям полетело, а что называется мной, то идет по осенней аллее, и ветер свистит-надрывается, и клубится листва за моею спиной.
Я по листьям сухим не бродил
Борис Рыжий
Я по листьям сухим не бродил с сыном за руку, за облаками, обретая покой, не следил, не аллеями шел, а дворами.Только в песнях страдал и любил. И права, вероятно, Ирина — чьи-то книги читал, много пил и не видел неделями сына.Так какого же черта даны мне неведомой щедрой рукою с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
С антресолей достану «ТТ»…
Борис Рыжий
С антресолей достану "ТТ", покручу-поверчу - я еще поживу и т.д., а пока не хочу этот свет покидать, этот свет, этот город и дом. Хорошо, если есть пистолет, остальное - потом. Из окошка взгляну на газон и обрубок куста. Домофон загудит, телефон зазвонит - суета. Надо дачу сначала купить, чтобы лес и река в сентябре начинали грустить для меня дурака. Чтоб летели кругом облака. Я о чем? Да о том: облака для меня дурака. А еще, а потом, чтобы лес золотой, голубой блеск реки и небес. Не прохладно проститься с собой чтоб - в слезах, а не без.