Снег

Лишь бы жить, лишь бы пальцами трогать, лишь бы помнить, как подле моста снег по-женски закидывал локоть, и была его кожа чиста.

Уважать драгоценную важность снега, павшего в руки твои, и нести в себе зимнюю влажность и такое терпенье любви.

Да уж поздно. О милая! Стыну и старею. О взлет наших лиц — в снегопаданье, в бархат, в пустыню, как в уют старомодных кулис.

Было ль это? Как чисто, как крупно снег летит… И, наверно, как встарь, с январем побрататься нетрудно. Но минуй меня, брат мой, январь.

Пролетание и прохожденье — твой урок я усвоил, зима. Уводящее в вечность движенье омывает нас, сводит с ума.

Дорогая, с каким снегопадом я тебя отпустил в белизну в синем, синеньком, синеватом том пальтишке — одну, о одну?

Твоего я не выследил следа и не выгадал выгоды нам — я следил расстилание снега, его склонность к лиловым тонам.

Как подумаю — радуг неровность, гром небесный, и звезды, и дым — о, какая нависла огромность над печальным сердечком твоим.

Но с тех пор, властью всех твоих качеств, снег целует и губит меня. О запинок, улыбок, чудачеств снегопад среди белого дня!

Ты меня не утешишь свободой, и в великом терпенье любви всею белой и синей природой ты ложишься на плечи мои.

Как снежит… И стою я под снегом на мосту, между двух фонарей, как под плачем твоим, как под смехом, как под вечной заботой твоей.

Все играешь, метелишь, хлопочешь. Сжалься же, наконец, надо мной — как-нибудь, как угодно, как хочешь, только дай разминуться с зимой.