Ревность пространства. 9 марта
Объятье — вот занятье и досуг. В семь дней иссякла маленькая вечность. Изгиб дороги — и разъятье рук. Какая глушь вокруг, какая млечность.
Здесь поворот — но здесь не разглядеть от Паршина к Тарусе поворота. Стоит в глазах и простоит весь день все-белизны сплошная поволока.
Даль — в белых нетях, близь — не глубока, она — белка, а не зрачка виденье. Что за Окою — тайна, и Ока — лишь знание о ней иль заблужденье.
Вплотную к зренью поднесен простор, нет, привнесен, нет втиснут вглубь, под веки, и там стеснен, как непомерный сон, смелее яви преуспевший в цвете.
Вход в этот цвет лишь ощупи отверст. Не рыщу я сокрытого порога. Какого рода белое окрест, если оно белее, чем природа?
В открытье — грех заглядывать уму, пусть ум поможет продвигаться телу и встречный стопор взору моему зовет, как все его зовут: метелью.
Сужает круг всё сущее кругом. Белеют вместе цельность и подробность. Во впадине под ангельским крылом вот так бело и так темно, должно быть.
Там упасают выпуклость чела от разноцветья и непостоянства. У грешного чела и ремесла нет сводника лютее, чем пространство.
Оно — влюбленный соглядатай мой. Вот мучит белизною самодельной, но и прощает этой белизной вину моей отлучки семидневной.
Уж если ты себя творишь само, скажи: в чём смысл? в чём тайное веленье? Таруса где? где Паршино-село? Но, скрытное, молчит стихотворенье.
Похожие по настроению
Ностальгия
Белла Ахатовна Ахмадулина
«Беговая», «Отрадное»… Радость и бег этих мест — не мои, не со мною. Чужеземец, озябший, смотрю я на снег, что затеян чужою зимою.Электричества и снег...
Художник смотрит в даль пространства
Белла Ахатовна Ахмадулина
Художник смотрит в даль пространства. А истина — близка, проста. Ее лицо вовек прекрасно. В ней — весть любви, в ней — суть холста.Взгляните, сколько...
Четверть века, Марина, тому…
Белла Ахатовна Ахмадулина
Четверть века, Марина, тому, как Елабуга ластится раем к отдохнувшему лбу твоему, но и рай ему мал и неравен. Неужели к всеведенью мук, что тебе удал...