Мартовский снег
По такому белому снегу Белый ангел альфу-омегу Мог бы крыльями написать И лебяжью смертную негу Ниспослать мне как благодать.Но и в этом снежном застое Еле слышно о непокое Сосны черные говорят: Накипает под их корою Сумасшедший слезный разлад.Верхней ветви — семь верст до неба, Нищей птице — ни крошки хлеба, Сердцу — будто игла насквозь: Велика ли его потреба,— Лишь бы небо впору пришлось.А по тем снегам из-за лога Наплывает гулом тревога, И чужда себе, предо мной Жизнь земная, моя дорога Бредит под своей сединой.
Похожие по настроению
Снега потемнеют синие
Александр Твардовский
Снега потемнеют синие Вдоль загородных дорог, И воды зайдут низинами В прозрачный еще лесок, Недвижимой гладью прикинутся И разом — в сырой ночи В поход отовсюду ринутся, Из русел выбив ручьи. И, сонная, талая, Земля обвянет едва, Листву прошивая старую, Пойдет строчить трава, И с ветром нежно-зеленая Ольховая пыльца, Из детских лет донесенная, Как тень, коснется лица. И сердце почует заново, Что свежесть поры любой Не только была да канула, А есть и будет с тобой.
Снег — в вычернь севшая, слезеющая мякоть
Андрей Белый
Снег — в вычернь севшая, слезеющая мякоть. Куст — почкой вспухнувшей овеян, как дымком. Как упоительно калошей лякать в слякоть — Сосвистнуться с весенним ветерком. Века, а не года, — в расширенной минуте. Восторги — в воздухом расширенной груди… В пересерениях из мягкой, млявой мути Посеребрением на нас летят дожди. Взломалась, хлынула, — в туск, в темноту тумана Река, раздутая легко и широко. Миг, — и просинится разливом океана, И щелкнет птицею… И будет — — солнышко!
Чем пахнет снег
Арсений Александрович Тарковский
Был первый снег, как первый смех И первые шаги ребенка. Глядишь — он выровнен, как мех, На елках, на березах снег,— Чем не снегуркина шубенка? И лунки — по одной на всех: Солонка или не солонка, Но только завтра, как на грех, Во всем преобразится снег.Зима висит на хвойных лапах, По-праздничному хороша, Арбузный гоголевский запах — Ее декабрьская душа.В бумажных колпаках и шляпах, Тряпье в чулане вороша, Усы наводят жженой пробкой, Румянец — свеклой; кто в очках, Кто скалку схватит впопыхах И в двери, с полною коробкой Огня бенгальского в руках.Факир, вампир, гусар с цыганкой, Коза в тулупе вверх изнанкой, С пеньковой бородой монах Гурьбой закладывают сани, Под хохот бьется бубенец, От ряженых воспоминаний Зима устанет наконец.И — никого, и столбик ртути На милость стужи сдастся днем, В малиновой и дымной смуте И мы пойдем своим путем, Почуем запах госпитальный Сплошного снежного пласта, Дыханье ступит, как хрустальный Морозный ангел, на уста.И только в марте потеплеет, И, как на карте, запестреет Там косогор, там буерак, А там лозняк, а там овраг. Сойдешь с дороги — вязнут ноги, Передохни, когда не в спех, Постой немного при дороге: Весной бензином пахнет снег.Бензином пахнет снег у всех, В любом краю, но в Подмосковье Особенно, и пахнет кровью, Остался этот запах с тех Времен, когда сороковые По снегу в гору свой доспех Тащили годы чуть живые…Уходят души снеговые, И остается вместо вех Бензин, которым пахнет снег.
Снег идет
Борис Леонидович Пастернак
Снег идет, снег идет. К белым звездочкам в буране Тянутся цветы герани За оконный переплет. Снег идет, и всё в смятеньи, Всё пускается в полет,- Черной лестницы ступени, Перекрестка поворот. Снег идет, снег идет, Словно падают не хлопья, А в заплатанном салопе Сходит наземь небосвод. Словно с видом чудака, С верхней лестничной площадки, Крадучись, играя в прятки, Сходит небо с чердака. Потому что жизнь не ждет. Не оглянешься — и святки. Только промежуток краткий, Смотришь, там и новый год. Снег идет, густой-густой. В ногу с ним, стопами теми, В том же темпе, с ленью той Или с той же быстротой, Может быть, проходит время? Может быть, за годом год Следуют, как снег идет, Или как слова в поэме? Снег идет, снег идет, Снег идет, и всё в смятеньи: Убеленный пешеход, Удивленные растенья, Перекрестка поворот.
Март
Дмитрий Мережковский
Больной, усталый лед, Больной и талый снег… И все течет, течет… Как весел вешний бег Могучих мутных вод! И плачет дряхлый снег, И умирает лед. А воздух полон нег, И колокол поет. От стрел весны падёт Тюрьма свободных рек, Угрюмых зим оплот,— Больной и темный лёд, Усталый, талый снег… И колокол поёт, Что жив мой Бог вовек, Что Смерть сама умрёт!
Март
Игорь Северянин
Март — точно май: весь снег растаял; Дороги высохли; поля Весенний луч теплом измаял,— И зеленеет вновь земля. И море в день обезольдилось, Опять на нем синеет штиль; Все к созиданью возродилось, И вновь зашевелилась пыль. На солнце дров ольховых стопик Блестит, как позлащенный мел, И соловей,— эстонский: ööpik,— Запеть желанье возымел… Опять звенит и королеет Мой стих, хоть он — почти старик!.. В закатный час опять алеет Улыбка грустной Эмарик. И ночь — Ночь Белая — неслышной К нам приближается стопой В сиреневой накидке пышной И в шляпе бледно-голубой…
Первый снег
Леонид Алексеевич Филатов
Еще вчера, — как снимок дилетанта, — Осенний день расплывчат был и слеп, А нынче скрупулезно и детально Его дорисовал внезапный снег. Еще вчера проступки цвета сажи И прегрешений серые мазки Казались органичными в пейзаже Чумазой и расхристанной Москвы. А нынче смотрим в окна с изумленьем — Весь мир присыпан белым на вершок!… И кажется чернейшим преступленьем Вчерашний незатейливый грешок. Белым-бело!.. И в этом белом гимне Приходит к нам, болезненно остра, Необходимость тут же стать другими, Уже совсем не теми, что вчера. Как будто Бог, устав от наших каверз, От слез и драк, от кляуз и нытья, — Возвел отныне снег, крахмал и кафель В разряд святых условий бытия. И кончились бои, и дрязги стихли, И тишина везде вошла в закон Как результат большой воскресной стирки Одежд, религий, судеб и знамен…
Как поработала зима!..
Самуил Яковлевич Маршак
Как поработала зима! Какая ровная кайма, Не нарушая очертаний, Легла на кровли стройных зданий. Вокруг белеющих прудов — Кусты в пушистых полушубках. И проволока проводов Таится в белоснежных трубках. Снежинки падали с небес В таком случайном беспорядке, А улеглись постелью гладкой И строго окаймили лес.
Зимой
Саша Чёрный
Снежинки-снежинки, Седые пушинки Летят и летят! И дворик, и сад Белее сметаны, Под крышей висят Прозрачные льдинки… Дымятся лужайки, кусты и тропинки, За садом молочные страны Сквозят. Лохматые тучи Нахмурили лоб, А ветер колючий Сгребает сугроб — Бросает снежками… Над пухлым забором Несется прыжками И белым узором Заносит мохнатые окна и дверь И воет, как зверь! Вороны прозябли, Кусты, словно грабли… Кусает мороз — А ветви берез, Как белые сабли… То вправо, то влево Кружусь, как волчок. Эй, Снежная Дева! Возьми, подыми на сквозном дирижабле И в стае снежинок умчи за лесок!
Белые стихи
Сергей Владимирович Михалков
Снег кружится, Снег ложится — Снег! Снег! Снег! Рады снегу зверь и птица И, конечно, человек! Рады серые синички: На морозе мёрзнут птички, Выпал снег — упал мороз! Кошка снегом моет нос. У щенка на чёрной спинке Тают белые снежинки. Тротуары замело, Всё вокруг белым-бело: Снего-снего-снегопад! Хватит дела для лопат, Для лопат и для скребков, Для больших грузовиков. Снег кружится, Снег ложится — Снег! Снег! Снег! Рады снегу зверь и птица И, конечно, человек! Только дворник, только дворник Говорит: — Я этот вторник Не забуду никогда! Снегопад для нас — беда! Целый день скребок скребёт, Целый день метла метёт. Сто потов с меня сошло, А крутом опять бело! Снег! Снег! Снег!
Другие стихи этого автора
Всего: 158Эвридика
Арсений Александрович Тарковский
У человека тело Одно, как одиночка. Душе осточертела Сплошная оболочка С ушами и глазами Величиной в пятак И кожей — шрам на шраме, Надетой на костяк. Летит сквозь роговицу В небесную криницу, На ледяную спицу, На птичью колесницу И слышит сквозь решетку Живой тюрьмы своей Лесов и нив трещотку, Трубу семи морей. Душе грешно без тела, Как телу без сорочки, — Ни помысла, ни дела, Ни замысла, ни строчки. Загадка без разгадки: Кто возвратится вспять, Сплясав на той площадке, Где некому плясать? И снится мне другая Душа, в другой одежде: Горит, перебегая От робости к надежде, Огнем, как спирт, без тени Уходит по земле, На память гроздь сирени Оставив на столе. Дитя, беги, не сетуй Над Эвридикой бедной И палочкой по свету Гони свой обруч медный, Пока хоть в четверть слуха В ответ на каждый шаг И весело и сухо Земля шумит в ушах.
Вечерний, сизокрылый
Арсений Александрович Тарковский
Вечерний, сизокрылый, Благословенный свет! Я словно из могилы Смотрю тебе вослед. Благодарю за каждый Глоток воды живой, В часы последней жажды Подаренный тобой, За каждое движенье Твоих прохладных рук, За то, что утешенья Не нахожу вокруг, За то, что ты надежды Уводишь, уходя, И ткань твоей одежды Из ветра и дождя.
Ода
Арсений Александрович Тарковский
Подложи мне под голову руку И восставь меня, как до зари Подымала на счастье и муку, И опять к высоте привари, Чтобы пламя твое ледяное Синей солью стекало со лба И внизу, как с горы, предо мною Шевелились леса и хлеба, Чтобы кровь из-под стоп, как с предгорий, Жарким деревом вниз головой, Каждой веткой ударилась в море И несла корабли по кривой. Чтобы вызов твой ранний сначала Прозвучал и в горах не затих. Ты в созвездья других превращала. Я и сам из преданий твоих.
Стань самим собой
Арсений Александрович Тарковский
Когда тебе придется туго, Найдешь и сто рублей и друга. Себя найти куда трудней, Чем друга или сто рублей. Ты вывернешься наизнанку, Себя обшаришь спозаранку, В одно смешаешь явь и сны, Увидишь мир со стороны. И все и всех найдешь в порядке. А ты — как ряженый на святки — Играешь в прятки сам с собой, С твоим искусством и судьбой. В чужом костюме ходит Гамлет И кое-что про что-то мямлит, — Он хочет Моиси играть, А не врагов отца карать. Из миллиона вероятий Тебе одно придется кстати, Но не дается, как назло Твое заветное число. Загородил полнеба гений, Не по тебе его ступени, Но даже под его стопой Ты должен стать самим собой. Найдешь и у пророка слово, Но слово лучше у немого, И ярче краска у слепца, Когда отыскан угол зренья И ты при вспышке озаренья Собой угадан до конца.
Соберемся понемногу
Арсений Александрович Тарковский
Соберемся понемногу, Поцелуем мертвый лоб, Вместе выйдем на дорогу, Понесем сосновый гроб.Есть обычай: вдоль заборов И затворов на пути Без кадил, молитв и хоров Гроб по улицам нести.Я креста тебе не ставлю, Древних песен не пою, Не прославлю, не ославлю Душу бедную твою.Для чего мне теплить свечи, Петь у гроба твоего? Ты не слышишь нашей речи И не помнишь ничего.Только слышишь — легче дыма И безмолвней трав земных В холоде земли родимой Тяжесть нежных век своих.
Сны
Арсений Александрович Тарковский
Садится ночь на подоконник, Очки волшебные надев, И длинный вавилонский сонник, Как жрец, читает нараспев. Уходят вверх ее ступени, Но нет перил над пустотой, Где судят тени, как на сцене, Иноязычный разум твой. Ни смысла, ни числа, ни меры. А судьи кто? И в чем твой грех? Мы вышли из одной пещеры, И клинопись одна на всех. Явь от потопа до Эвклида Мы досмотреть обречены. Отдай — что взял; что видел — выдай! Тебя зовут твои сыны. И ты на чьем-нибудь пороге Найдешь когда-нибудь приют, Пока быки бредут, как боги, Боками трутся на дороге И жвачку времени жуют.
Снова я на чужом языке
Арсений Александрович Тарковский
Снова я на чужом языке Пересуды какие-то слышу,- То ли это плоты на реке, То ли падают листья на крышу.Осень, видно, и впрямь хороша. То ли это она колобродит, То ли злая живая душа Разговоры с собою заводит,То ли сам я к себе не привык… Плыть бы мне до чужих понизовий, Петь бы мне, как поет плотовщик,- Побольней, потемней, победовей,На плоту натянуть дождевик, Петь бы, шапку надвинув на брови, Как поет на реке плотовщик О своей невозвратной любови.
Снежная ночь в Вене
Арсений Александрович Тарковский
Ты безумна, Изора, безумна и зла, Ты кому подарила свой перстень с отравой И за дверью трактирной тихонько ждала: Моцарт, пей, не тужи, смерть в союзе со славой. Ах, Изора, глаза у тебя хороши И черней твоей черной и горькой души. Смерть позорна, как страсть. Подожди, уже скоро, Ничего, он сейчас задохнется, Изора. Так лети же, снегов не касаясь стопой: Есть кому еще уши залить глухотой И глаза слепотой, есть еще голодуха, Госпитальный фонарь и сиделка-старуха.
Словарь
Арсений Александрович Тарковский
Я ветвь меньшая от ствола России, Я плоть ее, и до листвы моей Доходят жилы влажные, стальные, Льняные, кровяные, костяные, Прямые продолжения корней. Есть высоты властительная тяга, И потому бессмертен я, пока Течет по жилам — боль моя и благо — Ключей подземных ледяная влага, Все эр и эль святого языка. Я призван к жизни кровью всех рождений И всех смертей, я жил во времена, Когда народа безымянный гений Немую плоть предметов и явлений Одушевлял, даруя имена. Его словарь открыт во всю страницу, От облаков до глубины земной. — Разумной речи научить синицу И лист единый заронить в криницу, Зеленый, рдяный, ржавый, золотой…
Синицы
Арсений Александрович Тарковский
В снегу, под небом синим, а меж ветвей — зеленым, Стояли мы и ждали подарка на дорожке. Синицы полетели с неизъяснимым звоном, Как в греческой кофейне серебряные ложки.Могло бы показаться, что там невесть откуда Идет морская синька на белый камень мола, И вдруг из рук служанки под стол летит посуда, И ложки подбирает, бранясь, хозяин с пола.
Сверчок
Арсений Александрович Тарковский
Если правду сказать, я по крови — домашний сверчок, Заповедную песню пою над печною золой, И один для меня приготовит крутой кипяток, А другой для меня приготовит шесток Золотой. Путешественник вспомнит мой голос в далеком краю, Даже если меня променяет на знойных цикад. Сам не знаю, кто выстругал бедную скрипку мою, Знаю только, что песнями я, как цикада, богат. Сколько русских согласных в полночном моем языке, Сколько я поговорок сложил в коробок лубяной, Чтобы шарили дети в моем лубяном коробке, В старой скрипке запечной с единственной медной струной. Ты не слышишь меня, голос мой — как часы за стеной, А прислушайся только — и я поведу за собой, Я весь дом подыму: просыпайтесь, я сторож ночной! И заречье твое отзовется сигнальной трубой.
Был домик в три оконца
Арсений Александрович Тарковский
Был домик в три оконца В такой окрашен цвет, Что даже в спектре солнца Такого цвета нет.Он был еще спектральней, Зеленый до того, Что я в окошко спальни Молился на него.Я верил, что из рая, Как самый лучший сон, Оттенка не меняя, Переместился он.Поныне домик чудный, Чудесный и чудной, Зеленый, изумрудный, Стоит передо мной.И ставни затворяли, Но иногда и днем На чем-то в нем играли, И что-то пели в нем,А ночью на крылечке Прощались и впотьмах Затепливали свечки В бумажных фонарях.