Мечтания
Пусть пасмурный октябрь осенней дышит стужей, Пусть сеет мелкий дождь или порою град В окошки звякает, рябит и пенит лужи, Пусть сосны черные, качаяся, шумят, И даже без борьбы, покорно, незаметно, Сдает угрюмый день, больной и бесприветный, Природу грустную ночной холодной мгле,— Я одиночества не знаю на земле. Забившись на диван, сижу; воспоминанья Встают передо мной; слагаются из них В волшебном очерке чудесные созданья И люди движутся, и глубже каждый миг Я вижу души их, достоинства их мерю, И так уж наконец в присутствие их верю, Что даже кажется, их видит черный кот, Который, поместясь на стол, под образами, Подымет морду вдруг и желтыми глазами По темной комнате, мурлыча, поведет...
Похожие по настроению
Мигнет медовой желтизною скатов
Андрей Белый
Мигнет медовой желтизною скатов, — Пахнет в окно сосною смоляной, — Лимонна — бабочка… И томно матов Над голубем голубизною зной. Из-за чехла — мельканье мелкой моли, — Из сердца — слов веселый перещелк. Мне не к лицу лирические роли: Не подберешь безутолочи толк. Я над собой — песчанистою дюной — В который раз пророс живой травой! Вспорхнув, веду, — нелепо, глупо, юно, — В который раз — напев щеглячий свой. В который раз мне и близки, и милы, — Кустов малиновые листики, — Целительно расплещенные силы И длительно облещенные дни! В который раз мне из меня дохнула Сознанию незнаемая мощь, — Волной неумолкаемого гула, Парной жарой и птичьим щелком рощ.
Печальный мертвый сумрак…
Дмитрий Мережковский
Печальный мертвый сумрак Наполнил комнату: теперь она похожа На мрачную, холодную могилу… Я заглянул в окно: по-прежнему в тумане Возносятся дома, как призраки немые; Внизу по улице прохожие бегут И клячи мокрые плетутся в желтом снеге. Вот лампа под зеленым абажуром На пятом этаже у моего соседа, Как и всегда, в обычный час зажглась; Я ждал ее, как, может быть, и он Порою ждет моей лампады одинокой. Протяжный благовест откуда-то уныло Издалека доносится ко мне… Перо лениво падает из рук… В душе — молчанье, сумрак…
Задумчивость
Гавриил Романович Державин
Задумчиво, один, широкими шагами Хожу и меряю пустых пространство мест; Очами мрачными смотрю перед ногами, Не зрится ль на песке где человечий след. Увы! я помощи себе между людями Не вижу, не ищу, как лишь оставить свет; Веселье коль прошло, грусть обладает нами, Зол внутренних печать на взорах всякий чтет. И мнится, мне кричат долины, реки, холмы, Каким огнем мой дух и чувствия жегомы И от дражайших глаз, что взор скрывает мой, Но нет пустынь таких, ни дебрей мрачных, дальных, Куда любовь моя в мечтах моих печальных Не приходила бы беседовать со мной.
На чужой мотив
Игорь Северянин
В пику Л.А.Как бездна, страшен мне таинственный кошмар, И мечутся, как мышь бесперая, химеры; Как зарево, горит багряный солнца шар, Молчанье, как удав, и мысли даже серы От пошлой суеты и всех житейских зол, Медлительно мой мозг окутавших сетями, Стремлюсь туда в мечтах, где Аполлон возвел, Как яркий метеор, дворец парит над нами…
Светит месяц в окна
Иван Саввич Никитин
Светит месяц в окна… Петухи пропели; Погасил я свечку И лежу в постели. Спать бы — да не спится. Весь я как разбитый; Голову и сердце Мучит день прожитый. Пусть бы мне на долю Выпал труд тяжелый, — Да хоть сон покойны, Да хоть час веселый! Что ж ты, жизнь-веселье, Пропадаешь даромз, Улетаешь прахом, Исчезаешь паром? Есть же ведь у птички, Что поет в лазури, Воля да раздолье И приют от бури. Запоет зарею — Кто-нибудь услышит; Веселее смотрит, Легче грудью дышит. Ты же, как ни бейся. Все не в честь, не в радость: И другим не нужен, И себе-то в тягость.
Мир поэта
Константин Фофанов
По шумным улицам, в живой толпе народа, В вертепах праздничных разврата и гульбы. Среди полян кладбищ, где гневная природа Венчает зеленью гробы; Во мраке темных рощ, в кудрявой чаще леса. Где мягко бродит тень от сосен И берез. Где звонче хрустали эфирного навеса При вспышке майских гроз. У тихоструйных вод, где тощую осоку Лобзает беглых волн обманчивый прибой, В пустынях, где земля завистливому оку Грозит небесною стеной, И там, где скаты гор в бессмертном изваяньи Застыли навсегда под божеской рукой, — Везде поэт, как царь, как гордый царь в изгнаньи, Томится мощною душой… Он носит мир в душе прекраснее и шире. Над ним он властвует, как вдохновенный бог, А здесь, в толпе людской, в слепом подлунном мир Он только раб тревог… И душно здесь ему, и больно пресмыкаться… Он любит солнце грез, он ненавидит тьму, Он хочет властвовать, он хочет наслаждаться Не покоряясь ничему. Он хочет взмахом крыл разбить земные цепи. Оставить мрак земной в наследие глупцам… Со стрелами зарниц блуждать в небесной стел И приобщаться к божествам!
Как часто, пестрою толпою окружен…
Михаил Юрьевич Лермонтов
Как часто, пестрою толпою окружен, Когда передо мной, как будто бы сквозь сон, При шуме музыки и пляски, При диком шепоте затверженных речей, Мелькают образы бездушные людей, Приличьем стянутые маски, Когда касаются холодных рук моих С небрежной смелостью красавиц городских Давно бестрепетные руки, — Наружно погружась в их блеск и суету, Ласкаю я в душе старинную мечту, Погибших лет святые звуки. И если как-нибудь на миг удастся мне Забыться, — памятью к недавней старине Лечу я вольной, вольной птицей; И вижу я себя ребенком, и кругом Родные всё места: высокий барский дом И сад с разрушенной теплицей; Зеленой сетью трав подернут спящий пруд, А за прудом село дымится — и встают Вдали туманы над полями. В аллею темную вхожу я; сквозь кусты Глядит вечерний луч, и желтые листы Шумят под робкими шагами. И странная тоска теснит уж грудь мою; Я думаю об ней, я плачу и люблю, Люблю мечты моей созданье С глазами, полными лазурного огня, С улыбкой розовой, как молодого дня За рощей первое сиянье. Так царства дивного всесильный господин — Я долгие часы просиживал один, И память их жива поныне Под бурей тягостных сомнений и страстей, Как свежий островок безвредно средь морей Цветет на влажной их пустыне. Когда ж, опомнившись, обман я узнаю И шум толпы людской спугнет мечту мою, На праздник не́званную гостью, О, как мне хочется смутить веселость их И дерзко бросить им в глаза железный стих, Облитый горечью и злостью!..
Чудный месяц плывет над рекою…
Николай Михайлович Рубцов
"Чудный месяц плывет над рекою",- Где-то голос поет молодой. И над родиной, полной покоя, Опускается сон золотой! Не пугают разбойные лица, И не мыслят пожары зажечь, Не кричит сумасшедшая птица, Не звучит незнакомая речь. Неспокойные тени умерших Не встают, не подходят ко мне. И, тоскуя все меньше и меньше, Словно бог я хожу в тишине. И откуда берется такое, Что на ветках мерцает роса, И над родиной, полной покоя, Так светлы по ночам небеса! Словно слышится пение хора, Словно скачут на тройках гонцы, И в глуши задремавшего бора Все звенят и звенят бубенцы...
17 октября
Сергей Аксаков
А. Н. Майкову Опять дожди, опять туманы, И листопад, и голый лес, И потемневшие поляны, И низкий, серый свод небес. Опять осенняя погода! И, мягкой влажности полна, Мне сердце веселит она: Люблю я это время года. Люблю я звонкий свист синицы, Скрып снегирей в моих кустах, И белые гусей станицы На изумрудных озимях. Люблю я, зонтиком прикрытый, В речном изгибе, под кустом, Сидеть от ветра под защитой, Согретый тёплым зипуном — Сидеть и ждать с терпеньем страстным, Закинув удочки мои В зеленоватые струи, Вглубь Вори тихой и неясной. Глаз не спускаю с наплавка, Хоть он лежит без измененья; Но вдруг — чуть видное движенье, И вздрогнет сердце рыбака! И вот он, окунь благородный, Прельстясь огромным червяком, Подплыл отважно и свободно, С разинутым, широким ртом И, проглотив насадку смело, Всё поволок на дно реки… Здесь рыбаку настало дело, И я, движением руки, Проворно рыбу подсекаю, Влеку из глубины речной И на берег её бросаю, Далёко за моей спиной. Но окуни у нас не диво! Люблю ершей осенний клёв: Берут они не вдруг, не живо, Но я без скуки ждать готов. Трясётся наплавок… терпенье! Идут кружочки… пустяки! Пусть погрузит! Мне наслажденье Ерша тащить со дна реки: Весь растопыренный, сердитый, Упорно лезет из воды, Густою слизью ёрш покрытый, Поднявши иглы для защиты, — Но нет спасенья от беды! Теперь не то. Внезапной хвори Я жертвой стал. Что значим мы? Гляжу на берега я Вори В окно, как пленник из тюрьмы. Прошло и тёплое ненастье, Сковал мороз поверхность вод, И грустно мне. Моё участье Уже Москва к себе зовёт. Опять прости, уединенье! Бесплоден летний был досуг, И недоступно вдохновенье. Я не ропщу: я враг докук. Прощайте, горы и овраги, Воды и леса красота, Прощайте ж вы, мои «коряги», Мои «ершовые места!»
1 мая (Поэты — народ дошлый…)
Владимир Владимирович Маяковский
Поэты — народ дошлый. Стих? Изволь. Только рифмы дай им. Не говорилось пошлостей больше, чем о мае. Существительные: Мечты. Грёзы. Народы. Пламя. Цветы. Розы. Свободы. Знамя. Образы: Майскою — сказкою. Прилагательные: Красное. Ясное. Вешний. Нездешний. Безбрежный. Мятежный. Вижу — в сандалишки рифм обуты, под древнегреческой образной тогой и сегодня, таща свои атрибуты, — шагает бумагою стих жидконогий. Довольно в люлечных рифмах нянчить — нас, пятилетних сынов зари. Хоть сегодняшний хочется привет переиначить. Хотя б без размеров. Хотя б без рифм. 1 Мая да здравствует декабрь! Маем нам еще не мягчиться. Да здравствует мороз и Сибирь! Мороз, ожелезнивший волю. Каторга камнем камер лучше всяких вёсен растила леса рук. Ими возносим майское знамя — да здравствует декабрь! 1 Мая. Долой нежность! Да здравствует ненависть! Ненависть миллионов к сотням, ненависть, спаявшая солидарность. Пролетарии! Пулями высвисти: — да здравствует ненависть! — 1 Мая. Долой безрассудную пышность земли. Долой случайность вёсен. Да здравствует калькуляция силёнок мира. Да здравствует ум! Ум, из зим и осеней умеющий во всегда высинить май. Да здравствует деланье мая — искусственный май футуристов. Скажешь просто, скажешь коряво — и снова в паре поэтических шор. Трудно с будущим. За край его выдернешь — и то хорошо.
Другие стихи этого автора
Всего: 63Юношам
Аполлон Николаевич Майков
Будьте, юноши, скромнее! Что за пыл! Чуть стал живее Разговор — душа пиров — Вы и вспыхнули, как порох! Что за крайность в приговорах, Что за резкость голосов! И напиться не сумели! Чуть за стол — и охмелели, Чем и как — вам всё равно! Мудрый пьет с самосознаньем, И на свет, и обоняньем Оценяет он вино. Он, теряя тихо трезвость. Мысли блеск дает и резвость, Умиляется душой, И, владея страстью, гневом, Старцам мил, приятен девам И — доволен сам собой.
В мае
Аполлон Николаевич Майков
Я пройдусь по лесам, Много птичек есть там Все порхают, поют, Гнёзда тёплые вьют. Побываю в лесу, Там я пчёлок найду: И шумят, и жужжат, И работать спешат. Я пройдусь по лугам. Мотылечки есть там; Как красивы они В эти майские дни. Первое мая
Христос Воскрес!
Аполлон Николаевич Майков
Повсюду благовест гудит, Из всех церквей народ валит. Заря глядит уже с небес… Христос Воскрес! Христос Воскрес! С полей уж снят покров снегов, И реки рвутся из оков, И зеленее ближний лес… Христос Воскрес! Христос Воскрес! Вот просыпается земля, И одеваются поля, Весна идет, полна чудес! Христос Воскрес! Христос Воскрес!
Ах, люби меня без размышлений
Аполлон Николаевич Майков
Ах, люби меня без размышлений, Без тоски, без думы роковой, Без упреков, без пустых сомнений! Что тут думать? Я твоя, ты мой! Всё забудь, всё брось, мне весь отдайся!.. На меня так грустно не гляди! Разгадать, что в сердце, — не пытайся! Весь ему отдайся — и иди! Я любви не числю и не мерю, Нет, любовь есть вся моя душа. Я люблю — смеюсь, клянусь и верю… Ах, как жизнь, мой милый, хороша!.. Верь в любви, что счастью не умчаться, Верь, как я, о гордый человек, Что нам ввек с тобой не расставаться И не кончить поцелуя ввек…
Я б тебя поцеловала
Аполлон Николаевич Майков
Я б тебя поцеловала, Да боюсь, увидит месяц, Ясны звездочки увидят; С неба звездочка скатится И расскажет синю морю, Сине море скажет веслам, Весла — Яни-рыболову, А у Яни — люба Мара; А когда узнает Мара — Все узнают в околотке, Как тебя я ночью лунной В благовонный сад впускала, Как ласкала, целовала, Как серебряная яблонь Нас цветами осыпала.
Точно голубь светлою весною
Аполлон Николаевич Майков
Точно голубь светлою весною, Ты веселья нежного полна, В первый раз, быть может, всей душою Долго сжатой страсти предана…И меж тем как, музыкою счастья Упоен, хочу я в тишине Этот миг, как луч среди ненастья, Охватить душой своей вполне,И молчу, чтоб не терять ни звука, Что дрожат в сердцах у нас с тобой,- Вижу вдруг — ты смолкла, в сердце мука, И слеза струится за слезой.На мольбы сказать мне, что проникло В грудь твою, чем сердце сражено, Говоришь: ты к счастью не привыкла И страшит тебя — к добру ль оно?..Ну, так что ж? Пусть снова идут грозы! Солнце вновь вослед проглянет им, И тогда страдания и слезы Мы опять душой благословим.
Тарантелла
Аполлон Николаевич Майков
Нина, Нина, тарантелла! Старый Чьеко уж идет! Вон уж скрипка загудела! В круг становится народ! Приударил Чьеко старый. Точно птички на зерно, Отовсюду мчатся пары!.. Вон — уж кружатся давно!Как стройна, гляди, Аглая! Вот помчались в круг живой — Очи долу, ударяя В тамбурин над головой! Ловок с нею и Дженнаро!.. Вслед за ними нам — смотри! После тотчас третья пара… Ну, Нинета… раз, два, три…Завязалась, закипела, Все идет живей, живей, Обуяла тарантелла Всех отвагою своей… Эй, простору! шибче, скрипки! Юность мчится! с ней цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!Эй, синьор, синьор! угодно Вам в кружок наш, может быть? Иль свой сан в толпе народной Вы боитесь уронить? Ну, так мимо!.. шибче, скрипки! Юность мчится! с ней цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!Вы, синьора? Вы б и рады, К нам сердечко вас зовет… Да снуровка без пощады Вашу грудь больную жмет… Ну, так мимо!.. шибче, скрипки! Юность мчится! с ней цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!Вы, философ! дайте руки! Не угодно ль к нам сюда! Иль кто раз вкусил науки — Не смеется никогда? Ну, так мимо!.. шибче, скрипки! Юность мчится! с ней цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!Ты что смотришь так сурово, Босоногий капуцин! В сердце памятью былого, Чай, отдался тамбурин? Ну — так к нам — и шибче, скрипки! Юность мчится! с ней цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!Словно в вихре, мчатся пары; Не сидится старикам… Расходился Чьеко старый И подплясывает сам… Мудрено ль! вкруг старой скрипки Так и носятся цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!Не робейте! смейтесь дружно! Пусть детьми мы будем век! Человеку знать не нужно, Что такое человек!.. Что тут думать!.. шибче, скрипки! Наши — юность и цветы, Беззаботные улыбки, Беззаветные мечты!
Старый дож
Аполлон Николаевич Майков
«Ночь светла; в небесном поле Ходит Веспер золотой; Старый дож плывет в гондоле догарессой молодой…» *Занимает догарессу Умной речью дож седой… Слово каждое по весу — Что червонец дорогой…Тешит он ее картиной, Как Венеция, тишком, Весь, как тонкой паутиной, Мир опутала кругом:«Кто сказал бы в дни Аттилы, Чтоб из хижин рыбарей Всплыл на отмели унылой Этот чудный перл морей!Чтоб, укрывшийся в лагуне, Лев святого Марка стал Выше всех владык — и втуне Рев его не пропадал!Чтоб его тяжелой лапы Мощь почувствовать могли Императоры, и папы, И султан, и короли!Подал знак — гремят перуны, Всюду смута настает, А к нему — в его лагуны — Только золото плывет!..»Кончил он, полусмеяся, Ждет улыбки — но, глядит, На плечо его склоняся, Догаресса — мирно спит!..«Всё дитя еще!» — с укором, Полным ласки, молвил он, Только слышит — вскинул взором — Чье-то пенье… цитры звон…И всё ближе это пенье К ним несется над водой, Рассыпаясь в отдаленье В голубой простор морской…Дожу вспомнилось былое… Море зыбилось едва… Тот же Веспер… «Что такое? Что за глупые слова!» —Вздрогнул он, как от укола Прямо в сердце… Глядь, плывет, Обгоняя их, гондола, Кто-то в маске там поет:«С старым дожем плыть в гондоле. Быть его — и не любить… И к другому, в злой неволе, Тайный помысел стремить…Тот «другой» — о догаресса!- Самый ад не сладит с ним! Он безумец, он повеса, Но он — любит и любим!..»Дож рванул усы седые… Мысль за мыслью, целый ад, Словно молний стрелы злые, Душу мрачную браздят…А она — так ровно дышит, На плече его лежит… «Что же?.. Слышит иль не слышит? Спит она или не спит?!.»
Сон в летнюю ночь
Аполлон Николаевич Майков
Долго ночью вчера я заснуть не могла, Я вставала, окно отворяла… Ночь немая меня и томила, и жгла, Ароматом цветов опьяняла.Только вдруг шелестнули кусты под окном, Распахнулась, шумя, занавеска — И влетел ко мне юноша, светел лицом, Точно весь был из лунного блеска.Разодвинулись стены светлицы моей, Колоннады за ними открылись; В пирамидах из роз вереницы огней В алебастровых вазах светились…Чудный гость подходил всё к постели моей; Говорил он мне с кроткой улыбкой: «Отчего предо мною в подушки скорей Ты нырнула испуганной рыбкой!Оглянися — я бог, бог видений и грез, Тайный друг я застенчивой девы… И блаженство небес я впервые принес Для тебя, для моей королевы…»Говорил — и лицо он мое отрывал От подушки тихонько руками, И щеки моей край горячо целовал, И искал моих уст он устами…Под дыханьем его обессилела я… На груди разомкнулися руки… И звучало в ушах: «Ты моя! Ты моя!»- Точно арфы далекие звуки…Протекали часы… Я открыла глаза… Мой покой уж был облит зарею… Я одна… вся дрожу… распустилась коса… Я не знаю, что было со мною…
Сомнение
Аполлон Николаевич Майков
Пусть говорят: поэзия — мечта, Горячки сердца бред ничтожный, Что мир ее есть мир пустой и ложный, И бледный вымысл — красота; Пусть нет для мореходцев дальных Сирен опасных, нет дриад В лесах густых, в ручьях кристальных Золотовласых нет наяд; Пусть Зевс из длани не низводит Разящей молнии поток И на ночь Гелиос не сходит К Фетиде в пурпурный чертог; Пусть так! Но в полдень листьев шепот Так полон тайны, шум ручья Так сладкозвучен, моря ропот Глубокомыслен, солнце дня С такой любовию приемлет Пучина моря, лунный лик Так сокровен, что сердце внемлет Во всем таинственный язык; И ты невольно сим явленьям Даруешь жизни красоты, И этим милым заблужденьям И веришь и не веришь ты!
Сидели старцы Илиона
Аполлон Николаевич Майков
Сидели старцы Илиона В кругу у городских ворот; Уж длится града оборона Десятый год, тяжелый год! Они спасенья уж не ждали, И только павших поминали, И ту, которая была Виною бед их, проклинали: «Елена! ты с собой ввела Смерть в наши домы! ты нам плена Готовишь цепи!!!…» В этот миг Подходит медленно Елена, Потупя очи, к сонму их; В ней детская сияла благость И думы легкой чистота; Самой была как будто в тягость Ей роковая красота… Ах, и сквозь облако печали Струится свет ее лучей… Невольно, смолкнув, старцы встали И расступились перед ней.
Сенокос
Аполлон Николаевич Майков
Пахнет сеном над лугами… В песне душу веселя, Бабы с граблями рядами Ходят, сено шевеля. Там — сухое убирают: Мужички его кругом На́-воз вилами кидают… Воз растет, растет, как дом… В ожиданьи конь убогий Точно вкопанный, стоит… Уши врозь, дугою ноги И как будто стоя спит… Только жучка удалая, В рыхлом сене, как в волнах, То взлетая, то ныряя, Скачет, лая впопыхах.