Видение

(Кюхельбекеру) В священной роще я видел прелестную В одежде белой и с белою розою На нежных персях, дыханием легким Колеблемых; Венок увядший, свирель семиствольная И посох деву являли пастушкою; Она сидела пред урною, Изливающей Источник светлый, дриад омовение, — По плечам кудри, свиваяся, падали. «Кто ты? — я думал, — откуда, гостья Небесная? Не ты ли радость, любимица Зевсова? Но то уныла! Не ты ли Фантазия, Подруга граций и муз, о небе Поющая? Иль, может, призрак, душа отлученная От нашей жизни, впоследнее слушаешь И шепот листьев, и плеск и лепет Источника?» Но взор желанья, на волны потупленный, Но вера в счастье беспечность невинности В простых движеньях, в лице являясь, Прелестную Моею звали сестрой по созданию. Вдали за рощей и девы и юноши Хвалили Вакха и в хороводах Кружилися; Сатиры, фавны, в порывах неистовых, Делили с ними земные веселия И часто, в рощу вбежав, над девой Смеялися. Она в молчаньи фиалки и лилии В венок вплетала. О други, поверьте ль, Какое чудо в очах поэта Свершилося! Еще восторги во мне не потухнули, Священный ужас томит меня, волосы Дрожат, я слышу, глаза не видят, Не движутся. Вотще манила толпа, упоенная И негой страсти и жизнию младости, Во храм роскошный златой Киприды Невинную! Она молчала, не зрела, не слушала! Вдруг ужас, смертным доселе неведомый, Погнал от рощи непосвященных, И амброю Древа дохнули, запели пернатые, Источник стихнул, и все обновилося, Все отозвалось мне первым утром Создания, Прекрасным мигом рожденья Кипридина Из недр Фетиды, Олимпом ликующим, Когда с улыбкой Зевс внимает Гармонии. И ждал я чуда в священном безмолвии! Вдруг дева с криком веселья воспрянула, Лазурный облак над ней, расстлавшись, Заискрился, Одежда ярким сияньем осыпалась, К плечам прильнули крылья мотыльковые, И Эрос принял ее в объятья Бессмертные! Все небо плеском созданья откликнулось, Миры и солнца в гармонии поплыли, И все познали Хаос улыбкой Разгнавшего, Любовь, связь мира, дыханье бессмертия, Тебя познали, начала не знающий, О Эрос! счастье воздатель чистой Невинности. Ты видел в юной любовь непорочную, Желанье неба, восторгов безоблачных, Души, достойной делиться с нею Веселием; И тщетно взором искал между смертными Ты ей по сердцу и брата, и равного! Вотще! Для неба цветет в сей жизни Небесное! Метатель грома здесь сеет высокое, Святое — музы, ты ж, дивной улыбкою Миры создавший, — красу, невинность И радости! Лишь ты небесный супруг непорочности! С тобой слиявшись, она упоенная В эфире скрылась! Тебя я славлю, Божественный.