Последнее прости

Антон Павлович Чехов

Как дым мечтательной сигары, Носилась ты в моих мечтах, Неся с собой любви удары С улыбкой пламенной в устах. Но я – увы! — погиб уж для мечтаний, Тебя любя, я веру потерял… И средь моих мечтательных скитаний Я изнывал и угасал!.. Прости меня… Зачем тревожить Заснувшего в гробу навеки мертвеца? Иди вперед! Не унывай! Быть может, Найдешь другого… подлеца!!

Похожие по настроению

Прости, моя любезная, мой свет, прости

Александр Петрович Сумароков

Прости, моя любезная, мой свет, прости, Мне сказано назавтрее в поход ийти; Не ведомо мне то, увижусь ли с тобой, Ин ты хотя в последний раз побудь со мной. Покинь тоску, иль смертный рок меня унес? Не плачь о мне, прекрасная, не трать ты слез. Имей на мысли то к отраде ты себе, Что я оттоль с победою приду к тебе. Когда умру, умру я там с ружьем в руках, Разя и защищаяся, не знав, что страх; Услышишь ты, что я не робок в поле был, Дрался с такой горячностью, с какой любил. Вот трубка, пусть достанется тебе она! Вот мой стакан, наполненный еще вина; Для всех своих красот ты выпей из него, И будь ко мне наследницей лишь ты его. А если алебарду заслужу я там, С какой явлюся радостью к твоим глазам! В подарок принесу я шиты башмаки, Манжеты, опахало, щегольски чулки.

Прости

Алексей Николаевич Плещеев

Прости, прости, настало время! Расстаться должно нам с тобой; Белеет парус мой, и звезды Зажглися в тверди голубой.О, дай усталой головою Еще на грудь твою прилечь, В последний раз облить слезами И шелк волос, и мрамор плеч!А там расстанемся надолго… Когда же мы сойдемся вновь, Дитя! в сердцах, быть может, холод Заменит прежнюю любовь!Быть может, дерзко всё былое Тогда мы вместе осмеем, Хотя украдкой друг от друга Слезу невольную прольем…Прости же, друг! Полна печали Душа моя… Но час настал, И в путь нетерпеливым плеском Зовет меня сребристый вал…

Прости

Андрей Белый

1 Зарю я зрю — тебя… Прости меня, прости же: Немею я, к тебе Не смею подойти… Горит заря, горит — И никнет, никнет ниже. Бьет час: «Вперед». Ты — вот: И нет к тебе пути. И ночь встает: тенит, И тенью лижет ближе, Потоком (током лет) Замоет свет… Прости! Замоет током лет В пути тебя… Прости же — Прости! 2 Покров: угрюмый кров — Покров угрюмой нощи — Потоком томной тьмы Селенье смыл, замыл… Уныло ропщет даль, Как в далях взропщут рощи… Растаял рдяных зорь, Растаял, — рдяный пыл. Но мерно моет мрак, — Но мерно месяц тощий, Летя в пустую высь Венцом воздушных крыл — Покров, угрюмый кров — Покров угрюмой нощи — Замыл. 3 Душа. Метет душа, — Взметает душный полог, Воздушный (полог дней Над тайной тайн дневных): И мир пустых теней, Ночей и дней — осколок Видений, снов, миров Застывших, ледяных — Осколок месячный: — Над сетью серых елок Летит в провал пространств Иных, пустых, ночных… Ночей, душа моя, Сметай же смертный полог, — И дней! 4 Угрюмая, она Сошла в угрюмой нощи: Она, беспомощно Склонись на мшистый пень, — Внемля волненью воли (Как ропщут, взропщут рощи), — В приливе тьмы молчит: Следит, как меркнет день. А даль вокруг нее Таинственней и проще; А гуще сень древес, — Таинственная сень… Одень ее, покров — Покров угрюмой нощи, — Одень!

Прости меня, мой ангел белоснежный

Антон Павлович Чехов

Прости меня, мой ангел белоснежный, Подруга дней моих и идеал мой нежный, Что я, забыв любовь, стремглав туда бросаюсь, Где смерти пасть… О, ужасаюсь! В могильный склеп с груди горячей, Убитый, раненый, лежачий, Стремглав я падаю… Не плачь, прости, Все птицы будут петь и розаны цвести Над свежевырытой могилой, Куда меня злой рок стремглав опустит. Тогда поймешь, как я страдал, Как я любил свой идеал… Над ней стремглав взойдет моя идея Во образе цветов, ландышей, роз приятных; Тогда по повеленью таинств непонятных Из гроба буду я вставать стремглав ночами И, отравясь цветов благоуханьем, Как чудной девицы лобзаньем, Уйду обратно в гроб стремглав С прослезненными глазами…

Оправдание

Евгений Абрамович Боратынский

Решительно печальных строк моих Не хочешь ты ответом удостоить; Не тронулась ты нежным чувством их И презрела мне сердце успокоить! Не оживу я в памяти твоей, Не вымолю прощенья у жестокой! Виновен я: я был неверен ей; Нет жалости к тоске моей глубокой! Виновен я: я славил жен других… Так! но когда их слух предубежденный Я обольщал игрою струн моих, К тебе летел я думой умиленной, Тебя я пел под именами их. Виновен я: на балах городских, Среди толпы, весельем оживленной, При гуле струн, в безумном вальсе мча То Делию, то Дафну, то Лилету И всем троим готовый сгоряча Произнести по страстному обету; Касаяся душистых их кудрей Лицом моим; объемля жадной дланью Их стройный стан; — так! в памяти моей Уж не было подруги прежних дней, И предан был я новому мечтанью! Но к ним ли я любовию пылал? Нет, милая! когда в уединеньи Себя потом я тихо проверял, Их находя в моем воображеньи, Тебя одну я в сердце обретал! Приветливых, послушных без ужимок, Улыбчивых для шалости младой, Из-за угла Пафосских пилигримок Я сторожил вечернею порой; На миг один их своевольный пленник, Я только был шалун, а не изменник. Нет! более надменна, чем нежна, Ты все еще обид своих полна… Прости ж навек! но знай, что двух виновных, Не одного, найдутся имена В стихах моих, в преданиях любовных.

Пени

Гавриил Романович Державин

Достигнул страшный слух ко мне, Что стал ты лжив и лицемерен; В твоей отеческой стране, О льстец! мне сделался неверен. Ты нежности, которы мне Являл любви твоей в огне, Во страсти новой погружаешь; О мне не мнишь, не говоришь, Другой любовь свою даришь, Меня совсем позабываешь. Те речи, те слова в устах, Меня которые ласкали; Те тайны взгляды во очах, Которые меня искали; Те вздохи пламенной любви; Те нежны чувствия в крови; То сердце, что меня любило; Душа, которая жила, Чтоб я душой ее была,— Ах! все, все, все мне изменило! Кого ж на свете почитать За справедливого возможно, Когда и ты уж уверять Меня не постыдился ложно? Ты бог мой был, ты клятву дал, Ты ныне клятву ту попрал.— О льстец! в злых хитростях отменной! Но нет, не клятве сей — Я верила душе твоей, Судивши по своей влюбленной. К несчастию тому, что мне Ты стал толико вероломен, Любви неистовой в огне, Я слышу, до того нескромен, Что, клятвы, славу, честь На жертву не страшась принесть, Все — говорят — сказал подробно, Как мной любим ты страстно был.— Любя, любви кто изменил, В том сердце все на злость способно. А кто один хоть только раз Бессовестен быть смел душею, Тот всякий день, тот всякий час Быть может вечно вреден ею. Так ты, так ты таков-то лют!— Ах нет!— Средь самых тех минут, Когда тебя я ненавижу, Когда тобою скорбь терплю, С тобой я твой порок люблю, В тебе еще все прелесть вижу. Мой свет! коль ты ко мне простыл, Когда тебе угодно стало, Чтоб сердце, кое ты любил, Тебя уж больше не прельщало,— Так в те мне скучные часы, Как зришь уж не во мне красы, Не мне приятностьми лаская, Сидишь с прелестницей своей, Отраду дай душе моей, Меня хоть в мыслях вображая. Представь уста,— отколь любовь Любовными ты пил устами; Представь глаза,— миг каждый вновь Отколь мой жар ты зрел очами; Вообрази тот вид лица, Что всех тебе царей венца И всех приятней был вселенной.— Ах! вид, тот вид уже не сей: Лишенная любви твоей, Я зрю себя всего лишенной. Жалей о мне,— и за любовь Оставленной твоей любезной,— Прошу, не проливай ты кровь, Одной пожертвуй каплей слезной, Поплачь и потужи стеня. Иль хоть обманывай меня, Скажи, что ты нелицемерен, Скажи,— и прекрати злой слух. Дражайший мой любовник, друг! Коль можно, сделайся мне верен.

К неверной

Иван Козлов

Когда прощался я с тобою, И твой корабль стремился в путь, — Какой ужасною тоскою Моя тогда стеснялась грудь! Унылой мрачностью оделось Души цветущей бытие, И мне, безумному, хотелось Всё сердце выплакать моё. Кто б мне сказал, что роковая Пора минует и что мне Тужить, о ней воспоминая Как о прекрасном, милом сне? И то сбылось — и ты явилась, Опять пленительна красой; Но уж любовь не возвратилась, Ни радость жизни молодой. Когда опять взыграли волны С назад плывущим кораблем И прибежал я, неги полный; В восторге сладостном моём Когда душа моя кипела, Бледнел, дрожал, смущался я, — Ты не коаснела, не бледнела, Взглянула просто на меня. С тех пор простился я с мечтами, Смотрю в слезах на божий свет; За ночью ночь и день за днями Текут, текут, — а жизни нет. Одно лишь в памяти унылой — Как наша молодость цвела, Когда прелестною, счастливой Ты для меня и мной жила. Бывало, пылкою душою Я всё, что свято, обнимал, И, быв твоим, любим тобою, Я сам себе цены не знал. Но розлил взгляд твой безнадежный Могильный холод вкруг меня, — Он отравил в груди мятежной Весь жар небесного огня. И мрачной томностью крушимый, Не знаю я, как с сердцем быть, И образ, столь давно любимый, Боюсь и помнить, и забыть. В тревоге дум теряя силы, Почти без чувств скитаюсь я, Как будто вышел из могилы, Как будто мир не для меня. Хочу, лишен всего, что мило, Страшась сердечной пустоты, — Чтоб мне хоть горе заменило Всё то, чем мне бывала ты, Чтоб об утраченной надежде Душой взбунтованной тужил; Хоть нет того, что было прежде, Но я б попрежнему любил.

Прости

Николай Михайлович Карамзин

Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя! Мучительно плениться, Быть страстным одному! Насильно полюбиться Не можно никому. Не знатен я, не славен, — Могу ль кого прельстить? Не весел, не забавен, — За что меня любить? Простое сердце, чувство Для света ничего. Там надобно искусство — А я не знал его! (Искусство величаться, Искусство ловким быть, Умнее всех казаться, Приятно говорить.) Не знал — и, ослепленный Любовию своей, Желал я, дерзновенный, И сам любви твоей! Я плакал, ты смеялась, Шутила надо мной, — Моею забавлялась Сердечною тоской! Надежды луч бледнеет Теперь в душе моей… Уже другой владеет Навек рукой твоей!.. Будь счастлива — покойна, Сердечно весела, Судьбой всегда довольна, Супругу — ввек мила! Во тьме лесов дремучих Я буду жизнь вести, Лить токи слез горючих, Желать конца — прости!

Впервые провинившись пред тобою…

Расул Гамзатович Гамзатов

[I]Перевод Якова Козловского[/I] Впервые провинившись пред тобою, – «Прости меня», – я прошептал с мольбою. Когда второй я провинился раз, Пришел к тебе, не поднимая глаз. Ты посмотрела на меня с упреком, Напоминая, словно ненароком, Что есть у милосердия предел. И в третий раз я провинился вскоре И сам признался в собственном позоре И ни на что надеяться не смел. Я видел взгляд, наполненный тоскою Над пересудом ветреной молвы. И вдруг великодушною рукою Коснулась ты повинной головы.

Ну, прости, моя Любовь

Василий Тредиаковский

Ну, прости, моя Любовь, утеха драгая! В тебе была надежда мне сладка. Даром что ты мучила иногда мя злая, Я тя любил, и всегда с тобой мне речь гладка. Ну, прости, моя Любовь, утеха драгая! Аминта не есть в согласии с нами: Мне во всем изменила, весьма мя ругая Всеми своими худыми делами. И тако за неверность сию ее злобну Хощу, чтоб в сердце моем ей не быти. Но тебя для всех утех по постелю гробну Я не имею никогда забыти.

Другие стихи этого автора

Всего: 8

Разочарованным

Антон Павлович Чехов

Минутами счастья, Верьте, не раз Живет, наслаждаясь, Каждый из нас.Но счастья того мы Не сознаем — И нам дорога лишь Память о нем.

Элегия

Антон Павлович Чехов

I Купила лошадь сапоги, Протянула ноги, Поскакали утюги В царские чертоги. II Ехал груздь верхом на палке, Спотыкнулся и упал И тотчас пошел к гадалке, Там случился с ним скандал. III В метлу влюбился Сатана И сделал ей он предложенье; К нему любви она полна, Пошла в Сибирь на поселенье. IV Сказал карась своей мамаше: «Мамаша, дайте мне деньжат» И побежал тотчас к Наташе Купить всех уток и телят.

Я полюбил вас, о ангел обаятельный

Антон Павлович Чехов

Я полюбил вас, о ангел обаятельный, И с тех пор ежедневно я, ей-ей. Таскаю в Воспитательный Своих незаконнорожденных детей…

Милого Бабкина яркая звездочка

Антон Павлович Чехов

Милого Бабкина яркая звездочка! Юность по нотам allegro промчится: От свеженькой вишни останется косточка, От скучного пира — угар и горчица.

Эй, вы, хлопцы, где вы, эй

Антон Павлович Чехов

Эй, вы, хлопцы, где вы, эй! Вот идет старик Агей. Он вам будет сказать сказку Про Ивана и Савраску…

О, поэт заборный в юбке

Антон Павлович Чехов

О, поэт заборный в юбке, Оботри себе ты губки. Чем стихи тебе писать, Лучше в куколки играть.

Басня

Антон Павлович Чехов

(из альбома Саши Киселевой) Шли однажды через мостик Жирные китайцы, Впереди них, задрав хвостик, Торопились зайцы. Вдруг китайцы закричали: «Стой! Стреляй! Ах, ах!» Зайцы выше хвост задрали И попрятались в кустах. Мораль сей басни так ясна: Кто зайцев хочет кушать, Тот, ежедневно встав от сна, Папашу должен слушать.

Прости меня, мой ангел белоснежный

Антон Павлович Чехов