Обман
М. А. Змунчилла
I.
Весенним солнцем это утро пьяно, И на террасе запах роз слышней, А небо ярче синего фаянса. Тетрадь в обложке мягкого сафьяна; Читаю в ней элегии и стансы, Написанные бабушке моей.
Дорогу вижу до ворот, и тумбы Белеют четко в изумрудном дерне. О, сердце любит сладостно и слепо! И радуют пестреющие клумбы, И резкий крик вороны в небе черной, И в глубине аллеи арка склепа.
II.
Жарко веет ветер душный, Солнце руки обожгло, Надо мною свод воздушный, Словно синее стекло;
Сухо пахнут иммортели В разметавшейся косе. На стволе корявой ели Муравьиное шоссе.
Пруд лениво серебрится, Жизнь по новому легка… Кто сегодня мне присниться В пёстрой сетке гамака?
III.
Синий вечер. Ветры кротко стихли, Яркий свет зовёт меня домой. Я гадаю. Кто там? — не жених ли, Не жених ли это мой?..
На террасе силуэт знакомый, Еле слышен тихий разговор. О, такой пленительной истомы Я не знала до сих пор.
Тополя тревожно прошуршали, Нежные их посетили сны, Небо цвета воронёной стали, Звезды матово-бледны.
Я несу букет левкоев белых. Для того в них тайный скрыт огонь, Кто, беря цветы из рук несмелых, Тронет теплую ладонь.
IV.
Я написала слова, Что долго сказать не смела. Тупо болит голова, Странно немеет тело.
Смолк отдалённый рожок, В сердце всё те же загадки, Лёгкий осенний снежок Лёг на крокетной площадке.
Листьям последним шуршать! Мыслям последним томиться! Я не хотела мешать Тому, кто привык веселиться.
Милым простила губам Я их жестокую шутку… О, вы приедете к нам Завтра по первопутку.
Свечи в гостинной зажгут, Днём их мерцанье нежнее, Целый букет принесут Роз из оранжереи.
Похожие по настроению
Обман
Александр Александрович Блок
В пустом переулке весенние воды Бегут, бормочут, а девушка хохочет. Пьяный красный карлик не дает проходу, Пляшет, брызжет воду, платье мочит. Девушке страшно. Закрылась платочком. Темный вечер ближе. Солнце за трубой. Карлик прыгнул в лужицу красным комочком, Гонит струйку к струйке сморщенной рукой. Девушку манит и пугает отраженье. Издали мигнул одинокий фонарь. Красное солнце село за строенье. Хохот. Всплески. Брызги. Фабричная гарь. Будто издали невнятно доносятся звуки… Где-то каплет с крыши… где-то кашель старика… Безжизненно цепляются холодные руки… В расширенных глазах не видно зрачка…Как страшно! Как бездомно! Там, у забора, Легла некрасивым мокрым комком. Плачет, чтобы ночь протянулась не скоро — Стыдно возвратиться с дьявольским клеймом… Утро. Тучки. Дымы. Опрокинутые кадки. В светлых струйках весело пляшет синева. По улицам ставят красные рогатки. Шлепают солдатики: раз! два! раз! два! В переулке у мокрого забора над телом Спящей девушки — трясется, бормочет голова; Безобразный карлик занят делом: Спускает в ручеек башмаки: раз! два! Башмаки, крутясь, несутся по теченью, Стремительно обгоняет их красный колпак… Хохот. Всплески. Брызги. Еще мгновенье — Плывут собачьи уши, борода и красный фрак… Пронеслись, — и струйки шепчутся невнятно. Девушка медленно очнулась от сна: В глазах ее красно-голубые пятна. Блестки солнца. Струйки. Брызги. Весна.
Песня (Ахъ! за что тобой, жестокой, я обманута была)
Александр Петрович Сумароков
Ахъ! за что тобой, жестокой, я обманута была? Для чево вы льстили мысли мнѣ, что я ему мила? Духъ мой ты тово не чаялъ, Что въ другой любви онъ таялъ, И игралъ лишъ только мной! Въ тѣ часы, какъ я вздыхала, И очей ево искала, Мнилъ обманщикъ о иной.Чаю въ саму ту минуту, какъ меня сей варваръ зрѣлъ, Мнилъ онъ, что онъ тратилъ время и ее въ умѣ имѣлъ. Сносноль то вообразити! Чемъ ты можешъ уразити Больше, злая часть, меня? Нынѣ лѣсть ево открылась; Только я уже лишилась Воли, серце возманя.Не узнавъ твоей неправды, какъ ты злой меня губилъ, Я нещастна услаждалась, мня что ты меня любилъ. О на что я то узнала, Что я тщетно имъ вздыхала? Пусть бы льстилась я пустымъ. Бѣдствобъ щастьемъ я имѣла, И не зная бъ не жалѣла, Что обманута я имъ.Изъ чево меня ты ввѣргла, и во что, о люта страсть? Изъ надежды, изъ веселья, во отчянье, въ напасть. Положенъ на серце камень, Чѣмъ ты мой толь жаркій пламень, О мучитель, заплятилъ? Знаю, что мнѣ мстити должно, Знаю; только не возможно; Ты обманомъ столь мнѣ милъ.
Я написала слова… (отрывок из произведения «Обман»)
Анна Андреевна Ахматова
Я написала слова, Что долго сказать не смела. Тупо болит голова, Странно немеет тело. Смолк отдаленный рожок, В сердце все те же загадки, Легкий осенний снежок Лег на крокетной площадке. Листьям последним шуршать! Мыслям последним томиться! Я не хотела мешать Тому, кто привык веселиться. Милым простила губам Я их жестокую шутку… О, вы приедете к нам Завтра по первопутку. Свечи в гостиной зажгут, Днем их мерцанье нежнее, Целый букет принесут Роз из оранжереи. BR] Читать [https://9986/obman полное произведение
Обманщица-весна
Игорь Северянин
Ты помнишь мне в письме дала такой вопрос: «Что принесет с собой весна? — печаль и горе, Иль радость светлую, без зла житейских гроз, Широкую, как степь, безбрежную, как море?…» Я промолчал тогда, предчувствуя вперед, Что принесет с собой весна, — цветов царица, — Я промолчал тогда и ждал, когда черед Зиму-кудесницу заставит в страхе скрыться. …И вот весна пришла… Ты счастье получила: Она тебе его в подарок принесла. А мне, хотя она могилу посулила, Но до сих пор ее еще все не дала… Порт-Дальний
Обманутое сердце
Иван Козлов
О ты, ночь моя, ноченька, Ночь ты лунная, ночь морозная, Как тревожишь ты сердце томное, Сердце томное — безнадежное!Страшно мне: мой уголок, Как могила, вкруг чернеет; Разведу я огонек — Дуб трещит и пламенеет, Свет багровый на стенах Чудно зыблется в очах; И дохнуть не смею я, — Тени бродят вкруг меня.О, зачем я рождена Вянуть бедной сиротою! Жизнь моя отравлена Неотступною тоскою; Светлый призрак в тяжком сне На беду являлся мне; Даль мою затмил туман — Сердцу был во всем обман.На заре весны моей Голубка я приучила, Он был друг невиннык дней. О, как я его любила! Снегом белым он сиял, Томно, нежно ворковал; Но, как легкий ветерок, Улетел мой голубок.В бедном садике моем Рдела роза полевая. Любовалась я цветком; Часто, горе забывая, К розе с свежею волной Я бежала в летний зной. Туча бурная нашла — Розу молния сожгла.Был друг милый у меня!.. Ночь, ты знаешь, ты видала, Как в пылу безумном я Друга к сердцу прижимала; Вспомни: он твоей луной Мне клялся, что будет мой. — Но тень бродит… страшно мне! Не душней в могильном сне.О ты, ночь моя, ноченька, Ночь ты лунная, ночь морозная, Как тревожишь ты сердце томное, Сердце томное — безнадежное!
Женский сонет
Людмила Вилькина
Люблю я правду, как полдневный свет. Тот всех смелей, кто духом всех правдивей. Кто смел, мне дорог. На вопрос стыдливый Он страстное услышит «да» в ответ. Но правда страсти в тайне. Страсти нет, Где взор чужой, печальный и пытливый Змеёй прокрался в мой приют счастливый, Нарушив наготы святой запрет. И я люблю обман, как свет луны, Сплетённый только под уснувшей чащей. В глаза мои взгляни: моей вины Ты не прочтёшь в пучине их молчащей. Я лгу затем, что правду я люблю, Но правду тайной страсти, — не твою.
Обманите меня… но совсем, навсегда…
Максимилиан Александрович Волошин
Обманите меня… но совсем, навсегда… Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда… Чтоб поверить обману свободно, без дум, Чтоб за кем-то идти в темноте наобум… И не знать, кто пришел, кто глаза завязал, Кто ведет лабиринтом неведомых зал, Чье дыханье порою горит на щеке, Кто сжимает мне руку так крепко в руке… А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман… Обманите и сами поверьте в обман.
Сомнение
Николай Степанович Гумилев
Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас. Возьмусь за книгу, но прочту: «она», И вновь душа пьяна и смятена. Я брошусь на скрипучую кровать, Подушка жжет… Нет, мне не спать, а ждать. И, крадучись, я подойду к окну, На дымный луг взгляну и на луну. Вон там, у клумб, вы мне сказали «да», О, это «да» со мною навсегда. И вдруг сознанье бросит мне в ответ, Что вас покорней не было и нет. Что ваше «да», ваш трепет, у сосны Ваш поцелуй — лишь бред весны и сны.
Я обманывать себя не стану…
Сергей Александрович Есенин
Я обманывать себя не стану, Залегла забота в сердце мглистом. Отчего прослыл я шарлатаном? Отчего прослыл я скандалистом? Не злодей я и не грабил лесом, Не расстреливал несчастных по темницам. Я всего лишь уличный повеса, Улыбающийся встречным лицам. Я московский озорной гуляка. По всему тверскому околотку В переулках каждая собака Знает мою легкую походку. Каждая задрипанная лошадь Головой кивает мне навстречу. Для зверей приятель я хороший, Каждый стих мой душу зверя лечит. Я хожу в цилиндре не для женщин — В глупой страсти сердце жить не в силе, — В нем удобней, грусть свою уменьшив, Золото овса давать кобыле. Средь людей я дружбы не имею, Я иному покорился царству. Каждому здесь кобелю на шею Я готов отдать мой лучший галстук. И теперь уж я болеть не стану. Прояснилась омуть в сердце мглистом. Оттого прослыл я шарлатаном, Оттого прослыл я скандалистом.
Всем
Валерий Яковлевич Брюсов
О, сколько раз, блаженно и безгласно, В полночной мгле, свою мечту храня, Ты думала, что обнимаешь страстно — Меня! Пусть миги были тягостно похожи! Ты верила, как в первый день любя, Что я сжимаю в сладострастной дрожи — Тебя! Но лгали образы часов бессонных, И крыли тайну створы темноты: Была в моих объятьях принужденных — Не ты! Вскрыть сладостный обман мне было больно, И я молчал, отчаянье тая… Но на твоей груди лежал безвольно — Не я! О, как бы ты, страдая и ревнуя, Отпрянула в испуге предо мной, Поняв, что я клонюсь, тебя целуя, — К другой!
Другие стихи этого автора
Всего: 874Плотно сомкнуты губы сухие…
Анна Андреевна Ахматова
Плотно сомкнуты губы сухие. Жарко пламя трех тысяч свечей. Так лежала княжна Евдокия На душистой сапфирной парче. И, согнувшись, бесслезно молилась Ей о слепеньком мальчике мать, И кликуша без голоса билась, Воздух силясь губами поймать. А пришедший из южного края Черноглазый, горбатый старик, Словно к двери небесного рая, К потемневшей ступеньке приник.
Поэма без героя (отрывок)
Анна Андреевна Ахматова
Были святки кострами согреты, И валились с мостов кареты, И весь траурный город плыл По неведомому назначенью, По Неве иль против теченья, — Только прочь от своих могил. На Галерной чернела арка, В Летнем тонко пела флюгарка, И серебряный месяц ярко Над серебряным веком стыл. Оттого, что по всем дорогам, Оттого, что ко всем порогам Приближалась медленно тень, Ветер рвал со стены афиши, Дым плясал вприсядку на крыше И кладбищем пахла сирень. И царицей Авдотьей заклятый, Достоевский и бесноватый Город в свой уходил туман, И выглядывал вновь из мрака Старый питерщик и гуляка, Как пред казнью бил барабан... И всегда в духоте морозной, Предвоенной, блудной и грозной, Жил какой-то будущий гул... Но тогда он был слышен глуше, Он почти не тревожил души И в сугробах невских тонул. Словно в зеркале страшной ночи, И беснуется и не хочет Узнавать себя человек, — А по набережной легендарной Приближался не календарный — Настоящий Двадцатый Век.
Поэт
Анна Андреевна Ахматова
Он, сам себя сравнивший с конским глазом, Косится, смотрит, видит, узнает, И вот уже расплавленным алмазом Сияют лужи, изнывает лед. В лиловой мгле покоятся задворки, Платформы, бревна, листья, облака. Свист паровоза, хруст арбузной корки, В душистой лайке робкая рука. Звенит, гремит, скрежещет, бьет прибоем И вдруг притихнет,— это значит, он Пугливо пробирается по хвоям, Чтоб не спугнуть пространства чуткий сон. И это значит, он считает зерна В пустых колосьях, это значит, он К плите дарьяльской, проклятой и черной, Опять пришел с каких-то похорон. И снова жжет московская истома, Звенит вдали смертельный бубенец... Кто заблудился в двух шагах от дома, Где снег по пояс и всему конец? За то, что дым сравнил с Лаокооном, Кладбищенский воспел чертополох, За то, что мир наполнил новым звоном В пространстве новом отраженных строф— Он награжден каким-то вечным детством, Той щедростью и зоркостью светил, И вся земля была его наследством, А он ее со всеми разделил.
Приморский Парк Победы
Анна Андреевна Ахматова
Еще недавно плоская коса, Черневшая уныло в невской дельте, Как при Петре, была покрыта мхом И ледяною пеною омыта. Скучали там две-три плакучих ивы, И дряхлая рыбацкая ладья В песке прибрежном грустно догнивала. И буйный ветер гостем был единым Безлюдного и мертвого болота. Но ранним утром вышли ленинградцы Бесчисленными толпами на взморье. И каждый посадил по деревцу На той косе, и топкой и пустынной, На память о великом Дне Победы. И вот сегодня — это светлый сад, Привольный, ясный, под огромным небом: Курчавятся и зацветают ветки, Жужжат шмели, и бабочки порхают, И соком наливаются дубки, А лиственницы нежные и липы В спокойных водах тихого канала, Как в зеркале, любуются собой... И там, где прежде парус одинокий Белел в серебряном тумане моря,— Десятки быстрокрылых, легких яхт На воле тешатся... Издалека Восторженные клики с стадиона Доносятся... Да, это парк Победы.
Приходи на меня посмотреть…
Анна Андреевна Ахматова
Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: «Довольно!» Каждый вечер подносят к окну Мое кресло. Я вижу дороги. О, тебя ли, тебя ль упрекну За последнюю горечь тревоги! Не боюсь на земле ничего, В задыханьях тяжелых бледнея. Только ночи страшны оттого, Что глаза твои вижу во сне я.
Простишь ли мне эти ноябрьские дни?..
Анна Андреевна Ахматова
Простишь ли мне эти ноябрьские дни? В каналах приневских дрожат огни. Трагической осени скудны убранства.
Пусть голоса органа снова грянут…
Анна Андреевна Ахматова
Пусть голоса органа снова грянут, Как первая весенняя гроза: Из-за плеча твоей невесты глянут Мои полузакрытые глаза. Прощай, прощай, будь счастлив, друг прекрасный, Верну тебе твой сладостный обет, Но берегись твоей подруге страстной Поведать мой неповторимый бред, — Затем что он пронижет жгучим ядом Ваш благостный, ваш радостный союз... А я иду владеть чудесным садом, Где шелест трав и восклицанья муз.
Сжала руки под темной вуалью…
Анна Андреевна Ахматова
Сжала руки под темной вуалью… «Отчего ты сегодня бледна?» — Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна. Как забуду? Он вышел, шатаясь, Искривился мучительно рот... Я сбежала, перил не касаясь, Я бежала за ним до ворот. Задыхаясь, я крикнула: «Шутка Все, что было. Уйдешь, я умру». Улыбнулся спокойно и жутко И сказал мне: «Не стой на ветру».
Сразу стало тихо в доме…
Анна Андреевна Ахматова
Сразу стало тихо в доме, Облетел последний мак, Замерла я в долгой дреме И встречаю ранний мрак. Плотно заперты ворота, Вечер черен, ветер тих. Где веселье, где забота, Где ты, ласковый жених? Не нашелся тайный перстень, Прождала я много дней, Нежной пленницею песня Умерла в груди моей.
Так отлетают темные души…
Анна Андреевна Ахматова
Так отлетают темные души... — Я буду бредить, а ты не слушай. Зашел ты нечаянно, ненароком — Ты никаким ведь не связан сроком, Побудь же со мною теперь подольше. Помнишь, мы были с тобою в Польше? Первое утро в Варшаве... Кто ты? Ты уж другой или третий?— «Сотый!» — А голос совсем такой, как прежде. Знаешь, я годы жила в надежде, Что ты вернешься, и вот — не рада. Мне ничего на земле не надо, Ни громов Гомера, ни Дантова дива. Скоро я выйду на берег счастливый: И Троя не пала, и жив Эабани, И всё потонуло в душистом тумане. Я б задремала под ивой зеленой, Да нет мне покоя от этого звона. Что он?— то с гор возвращается стадо? Только в лицо не дохнула прохлада. Или идет священник с дарами? А звезды на небе, а ночь над горами... Или сзывают народ на вече?— «Нет, это твой последний вечер!»
Теперь никто не станет слушать песен…
Анна Андреевна Ахматова
Теперь никто не станет слушать песен. Предсказанные наступили дни. Моя последняя, мир больше не чудесен, Не разрывай мне сердца, не звени. Еще недавно ласточкой свободной Свершала ты свой утренний полет, А ныне станешь нищенкой голодной, Не достучишься у чужих ворот.
Ты мог бы мне снится и реже…
Анна Андреевна Ахматова
Ты мог бы мне снится и реже, Ведь часто встречаемся мы, Но грустен, взволнован и нежен Ты только в святилище тьмы. И слаще хвалы серафима Мне губ твоих милая лесть... О, там ты не путаешь имя Мое. Не вздыхаешь, как здесь.