Вы застали меня живым
Вы застали меня живым — не на свалке, не на пьедестале. Когда все вы трупами стали, вы застали меня земным. Передача идёт живьём, передача наследства миром, биополем, живым эфиром — что мы думаем, как поём. Я вернусь в Твой край дождевой, дверь открою в сруб берестя’ный — я живою Тебя застану. Как потрясно, что я живой!
Похожие по настроению
Я — отстрадал; и — жив… Еще заморыш навий
Андрей Белый
Я — отстрадал; и — жив… Еще заморыш навий Из сердца изредка свой подымает писк… Но в переполненной, пересиявшей яви Тысячемолнийный, гремучий светом диск. Мне снова юностно: в душе, — в душе, кликуше — Былые мглы и дни раздельно прочтены. Ты, — ненаглядная?.. Ax, — оветряет уши Отдохновительный, веселый свист весны. Всё, всё, — отчетливо, углублено, попятно В единожизненном рожденьи «я» и «ты», Мгла — лишь ресницами рождаемые пятна: Стенанье солнечной, бестенной высоты.
Разлука (Мы шли в полях. Атласом мягким рвало)
Андрей Белый
1 Мы шли в полях. Атласом мягким рвало одежды наши в дуновенье пьяном. На небесах восторженно пылало всё в золоте лиловом и багряном. Я волновался страстно и мятежно. Ты говорил о счастье бытия. Твои глаза так радостно, так нежно из-под очков смотрели на меня. Ты говорил мне: «Будем мы, как боги, над миром встанем… Нет, мы не умрем». Смеялись нам лазурные чертоги, озарены пурпуровым огнем. Мы возвращались… Ты за стол садился. Ты вычислял в восторге мировом. В твое окно поток червонцев лился, ложился на пол золотым пятном. 2 Вот отчетливо спит в голубом контур башни застывший и длинный. Бой часов об одном неизменно-старинный. Так недавно бодрил ты меня, над моею работой вздыхая, среди яркого дня раскаленного мая. Знал ли я, что железный нас рок разведет через несколько суток… Над могилой венок голубых незабудок. Не замоет поток долгих лет мое вечное, тихое горе. Ты не умер — нет, нет!.. Мы увидимся вскоре. На заре черных ласточек лёт. Шум деревьев и грустный, и сладкий… С легким треском мигнет огонечек лампадки. Закивает над нами сирень… Не смутит нас ни зависть, ни злоба… И приблизится день — день восстаний из гроба. 3 За опустевший стол я вновь садился. Тоскуя, думал, думал об одном. В твое окно поток червонцев лился, ложился на пол золотым пятном… Казалось мне, что ты придешь из сада мне рассказать о счастье бытия… И я шептал: «Тебя, тебя мне надо… О, помолись! О, не забудь меня!.. Я вечно жду… Сегодня ты мне снился!.. О жизнь, промчись туманно-грустным сном!» Я долго ждал… Поток червонцев лился в твое окно сияющим пятном.
Жизнь (Всю-то жизнь вперед иду покорно я)
Андрей Белый
В.И. ИвановуВсю-то жизнь вперед иду покорно я. Обернуться, вспять идти — нельзя. Вот она — протоптанная, торная, Жаром пропыленная стезя! Кто зовет благоуханной клятвою, Вздохом сладко вдаль зовет идти, Чтобы в день безветренный над жатвою Жертвенною кровью изойти? Лучевые копья, предзакатные. Изорвали грудь своим огнем. Напоили волны перекатные Ароматно веющим вином. Как зарей вечернею, зеленою, — Как поет восторг, поет в груди! Обрывутся полосой студеною Надо мной хрустальные дожди. Всё поля — кругом поля горбатые, В них найду покой себе — найду: На сухие стебли, узловатые, Как на копья острые, паду.
Жизнь прожита
Андрей Дементьев
Жизнь прожита… Но всё ещё вначале. Я выйду в поле. Как я полю рад! Здесь тыщи солнц Подсолнухи качали, Посеянные сорок лет назад. Как будто ничего не изменилось. Село моё, сожжённое в войну, По-прежнему рассветами дымилось, Не нарушая дымом тишину. Сейчас пастух на луг коров погонит И ранний дрозд откликнется в лесу. И тихие стреноженные кони Повалятся в прохладную росу…
Не отрекусь
Андрей Андреевич Вознесенский
Не отрекусь от каждой строчки прошлой — от самой безнадежной и продрогшей из актрисуль. Не откажусь от жизни торопливой, от детских неоправданных трамплинов и от кощунств. Не отступлюсь — «Ни шагу! Не она ль за нами?» Наверное, с заблудшими, лгунами… Мой каждый куст! В мой страшный час, хотя и бредовая, поэзия меня не предавала, не отреклась. Я жизнь мою в исповедальне высказал. Но на весь мир транслировалась исповедь. Все признаю. Толпа кликуш ждет, хохоча, у двери: «Кус его, кус!» Все, что сказал, вздохнув, удостоверю. Не отрекусь.
Живите не в пространстве, а во времени
Андрей Андреевич Вознесенский
Живите не в пространстве, а во времени, минутные деревья вам доверены, владейте не лесами, а часами, живите под минутными домами, и плечи вместо соболя кому-то закутайте в бесценную минуту… Какое несимметричное Время! Последние минуты — короче, Последняя разлука — длиннее… Килограммы сыграют в коробочку. Вы не страус, чтоб уткнуться в бренное. Умирают — в пространстве. Живут — во времени.
Жизнь, жизнь
Арсений Александрович Тарковский
[B]I[/B] Предчувствиям не верю, и примет Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда Я не бегу. На свете смерти нет: Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо Бояться смерти ни в семнадцать лет, Ни в семьдесят. Есть только явь и свет, Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете. Мы все уже на берегу морском, И я из тех, кто выбирает сети, Когда идет бессмертье косяком. [B]II[/B] Живите в доме — и не рухнет дом. Я вызову любое из столетий, Войду в него и дом построю в нем. Вот почему со мною ваши дети И жены ваши за одним столом,- А стол один и прадеду и внуку: Грядущее свершается сейчас, И если я приподымаю руку, Все пять лучей останутся у вас. Я каждый день минувшего, как крепью, Ключицами своими подпирал, Измерил время землемерной цепью И сквозь него прошел, как сквозь Урал. [B]III[/B] Я век себе по росту подбирал. Мы шли на юг, держали пыль над степью; Бурьян чадил; кузнечик баловал, Подковы трогал усом, и пророчил, И гибелью грозил мне, как монах. Судьбу свою к седлу я приторочил; Я и сейчас в грядущих временах, Как мальчик, привстаю на стременах. Мне моего бессмертия довольно, Чтоб кровь моя из века в век текла. За верный угол ровного тепла Я жизнью заплатил бы своевольно, Когда б ее летучая игла Меня, как нить, по свету не вела.
Я жив, и жить хочу, и буду
Игорь Северянин
Я жив, и жить хочу, и буду Жить — бесконечный — без конца. Не подходите, точно к чуду, К чертам бессмертного лица: Жизнь — в нашей власти: мы дотоле Трепещем, бьемся и живем, Пока в нас много ярой воли К тому, что жизнью мы зовем. Смерть торжествует в те мгновенья, Когда поверил ты в нее, И нет в тебе сопротивленья: Смерть — малодушие твое. Я не могу себе представить Всем ощущеньем, всей душой, Как можно этот мир оставить, — Молчать, истлеть, не быть собой! Я превозмог порывы гнева: Убив другого — я убит… А потому — любимец неба — Прощу — чтоб жить! — всю боль обид. Я смел и прям, и прост, и светел. И смерти явно я бегу. Я всех простил, я всех приветил, А большего я не могу!.. Что значит жить? Для вас, — не знаю… Жить для меня — вдыхать сирень, В крещенский снег стремиться к маю, Благословляя новый день Искать Ее, не уставая, И петь, и мыслить, и дышать. Какие нови в чарах мая! Какая в новях благодать! И сколько новей в чарах мая, Ведь столько песен впереди! Живи, живое восторгая! От смерти мертвое буди! Но если ты, в чьих мыслях узость, Мне скажешь «трус», — услышишь ты: — Да здравствует святая трусость Во имя жизни и мечты!
Завещание
Николай Алексеевич Заболоцкий
Когда на склоне лет иссякнет жизнь моя И, погасив свечу, опять отправлюсь я В необозримый мир туманных превращений, Когда мильоны новых поколений Наполнят этот мир сверканием чудес И довершат строение природы,— Пускай мой бедный прах покроют эти воды, Пусть приютит меня зеленый этот лес.Я не умру, мой друг. Дыханием цветов Себя я в этом мире обнаружу. Многовековый дуб мою живую душу Корнями обовьет, печален и суров. В его больших листах я дам приют уму, Я с помощью ветвей свои взлелею мысли, Чтоб над тобой они из тьмы лесов повисли И ты причастен был к сознанью моему.Над головой твоей, далекий правнук мой, Я в небо пролечу, как медленная птица, Я вспыхну над тобой, как бледная зарница, Как летний дождь прольюсь, сверкая над травой.Нет в мире ничего прекрасней бытия. Безмолвный мрак могил — томление пустое. Я жизнь мою прожил, я не видал покоя: Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.Не я родился в мир, когда из колыбели Глаза мои впервые в мир глядели,— Я на земле моей впервые мыслить стал, Когда почуял жизнь безжизненный кристалл, Когда впервые капля дождевая Упала на него, в лучах изнемогая.О, я недаром в этом мире жил! И сладко мне стремиться из потемок, Чтоб, взяв меня в ладонь, ты, дальний мой потомок, Доделал то, что я не довершил.
Ровесникам
Роберт Иванович Рождественский
Знаешь, друг, мы, наверно, с рожденья такие… Сто разлук нам пророчили скорую гибель. Сто смертей усмехались беззубыми ртами. Наши мамы вестей месяцами от нас ожидали… Мы росли — поколение рвущихся плавать. Мы пришли в этот мир, чтоб смеяться и плакать, видеть смерть и, в открытое море бросаясь, песни петь, целовать неприступных красавиц! Мы пришли быть, где необходимо и трудно… От земли города поднимаются круто. Век суров. Почерневшие реки дымятся. Свет костров лег на жесткие щеки румянцем… Как всегда, полночь смотрит немыми глазами. Поезда отправляются по расписанью. Мы ложимся спать. Кров родительский сдержанно хвалим. Но опять уезжаем, летим, отплываем! Двадцать раз за окном зори алое знамя подымут… Знаю я: мы однажды уйдем к тем, которые сраму не имут. Ничего не сказав. Не успев попрощаться… Что с того? Все равно: это — слышишь ты?— счастье. Сеять хлеб на равнинах, ветрами продутых… Жить взахлеб! Это здорово кто-то придумал!
Другие стихи этого автора
Всего: 171Ода сплетникам
Андрей Андреевич Вознесенский
Я сплавлю скважины замочные. Клевещущему — исполать. Все репутации подмочены. Трещи, трехспальная кровать! У, сплетники! У, их рассказы! Люблю их царственные рты, их уши, точно унитазы, непогрешимы и чисты. И версии урчат отчаянно в лабораториях ушей, что кот на даче у Ошанина сожрал соседских голубей, что гражданина А. в редиске накрыли с балериной Б… Я жил тогда в Новосибирске в блистанье сплетен о тебе. как пулеметы, телефоны меня косили наповал. И точно тенор — анемоны, я анонимки получал. Междугородные звонили. Их голос, пахнущий ванилью, шептал, что ты опять дуришь, что твой поклонник толст и рыж. Что таешь, таешь льдышкой тонкой в пожатье пышущих ручищ… Я возвращался. На Волхонке лежали черные ручьи. И все оказывалось шуткой, насквозь придуманной виной, и ты запахивала шубку и пахла снегом и весной. Так ложь становится гарантией твоей любви, твоей тоски… Орите, милые, горланьте!.. Да здравствуют клеветники! Смакуйте! Дергайтесь от тика! Но почему так страшно тихо? Тебя не судят, не винят, и телефоны не звонят…
Я двоюродная жена
Андрей Андреевич Вознесенский
Я — двоюродная жена. У тебя — жена родная! Я сейчас тебе нужна. Я тебя не осуждаю. У тебя и сын и сад. Ты, обняв меня за шею, поглядишь на циферблат — даже пикнуть не посмею. Поезжай ради Христа, где вы снятые в обнимку. Двоюродная сестра, застели ему простынку! Я от жалости забьюсь. Я куплю билет на поезд. В фотографию вопьюсь. И запрячу бритву в пояс.
Фиалки
Андрей Андреевич Вознесенский
Боги имеют хобби, бык подкатил к Европе. Пару веков спустя голубь родил Христа. Кто же сейчас в утробе? Молится Фишер Бобби. Вертинские вяжут (обе). У Джоконды улыбка портнишки, чтоб булавки во рту сжимать. Любитель гвоздик и флоксов в Майданеке сжег полглобуса. Нищий любит сберкнижки коллекционировать! Миров — как песчинок в Гоби! Как ни крути умишком, мы видим лишь божьи хобби, нам Главного не познать. Боги имеют слабости. Славный хочет бесславности. Бесславный хлопочет: «Ой бы, мне бы такое хобби!» Боги желают кесарева, кесарю нужно богово. Бунтарь в министерском кресле, монашка зубрит Набокова. А вера в руках у бойкого. Боги имеют баки — висят на башке пускай, как ручка под верхним баком, воду чтобы спускать. Не дергайте их, однако. Но что-то ведь есть в основе? Зачем в золотом ознобе ниспосланное с высот аистовое хобби женскую душу жмет? У бога ответов много, но главный: «Идите к богу!»… …Боги имеют хобби — уставши миры вращать, с лейкой, в садовой робе фиалки выращивать! А фиалки имеют хобби выращивать в людях грусть. Мужчины стыдятся скорби, поэтому отшучусь. «Зачем вас распяли, дядя?!» — «Чтоб в прятки водить, дитя. Люблю сквозь ладонь подглядывать в дырочку от гвоздя».
Триптих
Андрей Андреевич Вознесенский
Я сослан в себя я — Михайловское горят мои сосны смыкаютсяв лице моем мутном как зеркало смеркаются лоси и пергалыприрода в реке и во мне и где-то еще — извнетри красные солнца горят три рощи как стекла дрожаттри женщины брезжут в одной как матрешки — одна в другойодна меня любит смеется другая в ней птицей бьетсяа третья — та в уголок забилась как уголекона меня не простит она еще отомститмне светит ее лицо как со дна колодца — кольцо.
Торгуют арбузами
Андрей Андреевич Вознесенский
Москва завалена арбузами. Пахнуло волей без границ. И веет силой необузданной Оот возбужденных продавщиц.Палатки. Гвалт. Платки девчат. Хохочут. Сдачею стучат. Ножи и вырезок тузы. «Держи, хозяин, не тужи!»Кому кавун? Сейчас расколется! И так же сочны и вкусны Милиционерские околыши И мотороллер у стены.И так же весело и свойски, как те арбузы у ворот — земля мотается в авоське меридианов и широт!
Стриптиз
Андрей Андреевич Вознесенский
В ревю танцовщица раздевается, дуря… Реву?.. Или режут мне глаза прожектора? Шарф срывает, шаль срывает, мишуру. Как сдирают с апельсина кожуру. А в глазах тоска такая, как у птиц. Этот танец называется «стриптиз». Страшен танец. В баре лысины и свист, Как пиявки, глазки пьяниц налились. Этот рыжий, как обляпанный желтком, Пневматическим исходит молотком! Тот, как клоп — апоплексичен и страшон. Апокалипсисом воет саксофон! Проклинаю твой, Вселенная, масштаб! Марсианское сиянье на мостах, Проклинаю, обожая и дивясь. Проливная пляшет женщина под джаз!.. «Вы Америка?» — спрошу, как идиот. Она сядет, сигаретку разомнет. «Мальчик,— скажет,— ах, какой у вас акцент! Закажите мне мартини и абсент».
Стихи не пишутся, случаются
Андрей Андреевич Вознесенский
Стихи не пишутся — случаются, как чувства или же закат. Душа — слепая соучастница. Не написал — случилось так.
Стеклозавод
Андрей Андреевич Вознесенский
Сидят три девы-стеклодувши с шестами, полыми внутри. Их выдуваемые души горят, как бычьи пузыри.Душа имеет форму шара, имеет форму самовара. Душа — абстракт. Но в смысле формы она дает любую фору!Марине бы опохмелиться, но на губах ее горит душа пунцовая, как птица, которая не улетит!Нинель ушла от моториста. Душа высвобождает грудь, вся в предвкушенье материнства, чтоб накормить или вздохнуть.Уста Фаины из всех алгебр с трудом две буквы назовут, но с уст ее абстрактный ангел отряхивает изумруд!Дай дуну в дудку, постараюсь. Дай гостю душу показать. Моя душа не состоялась, из формы вырвалась опять.В век Скайлэба и Байконура смешна кустарность ремесла. О чем, Марина, ты вздохнула? И красный ландыш родился.Уходят люди и эпохи, но на прилавках хрусталя стоят их крохотные вздохи по три рубля, по два рубля…О чем, Марина, ты вздохнула? Не знаю. Тело упорхнуло. Душа, плененная в стекле, стенает на моем столе.
Сон
Андрей Андреевич Вознесенский
Мы снова встретились, и нас везла машина грузовая. Влюбились мы — в который раз. Но ты меня не узнавала. Ты привезла меня домой. Любила и любовь давала. Мы годы прожили с тобой, но ты меня не узнавала!
Сначала
Андрей Андреевич Вознесенский
Достигли ли почестей постных, рука ли гашетку нажала — в любое мгновенье не поздно, начните сначала! «Двенадцать» часы ваши пробили, но новые есть обороты. ваш поезд расшибся. Попробуйте летать самолетом! Вы к морю выходите запросто, спине вашей зябко и плоско, как будто отхвачено заступом и брошено к берегу пошлое. Не те вы учили алфавиты, не те вас кимвалы манили, иными их быть не заставите — ищите иные! Так Пушкин порвал бы, услышав, что не ядовиты анчары, великое четверостишье и начал сначала! Начните с бесславья, с безденежья. Злорадствует пусть и ревнует былая твоя и нездешняя — ищите иную. А прежняя будет товарищем. Не ссорьтесь. Она вам родная. Безумие с ней расставаться, однаковы прошлой любви не гоните, вы с ней поступите гуманно — как лошадь, ее пристрелите. Не выжить. Не надо обмана.
Смерть Шукшина
Андрей Андреевич Вознесенский
Хоронила Москва Шукшина, хоронила художника, то есть хоронила Москва мужика и активную совесть. Он лежал под цветами на треть, недоступный отныне. Он свою удивленную смерть предсказал всенародно в картине. В каждом городе он лежал на отвесных российских простынках. Называлось не кинозал — просто каждый пришел и простился. Он сегодняшним дням — как двойник. Когда зябко курил он чинарик, так же зябла, подняв воротник, вся страна в поездах и на нарах. Он хозяйственно понимал край как дом — где березы и хвойники. Занавесить бы черным Байкал, словно зеркало в доме покойника.
Сложи атлас, школярка шалая
Андрей Андреевич Вознесенский
Сложи атлас, школярка шалая,- мне шутить с тобою легко,- чтоб Восточное полушарие на Западное легло.Совместятся горы и воды, Колокольный Великий Иван, будто в ножны, войдет в колодец, из которого пил Магеллан.Как две раковины, стадионы, мексиканский и Лужники, сложат каменные ладони в аплодирующие хлопки.Вот зачем эти люди и зданья не умеют унять тоски — доски, вырванные с гвоздями от какой-то иной доски.А когда я чуть захмелею и прошвыриваюсь на канал, с неба колят верхушками ели, чтобы плечи не подымал.Я нашел отпечаток шины на ванкуверской мостовой перевернутой нашей машины, что разбилась под Алма-Атой.И висят как летучие мыши, надо мною вниз головой — времена, домишки и мысли, где живали и мы с тобой.Нам рукою помашет хиппи, Вспыхнет пуговкою обшлаг. Из плеча — как черная скрипка крикнет гамлетовский рукав.