Торжокские золотошвеи
Смотрела крепостная мастерица На вышитую родину свою… То ли серебро, То ли золото искрится, То ли струятся слезы по шитью.
И лишь ночами вспоминала грустно, Как бьется лебедь в лапах у орла.
Откуда же пришло твое искусство? Чьим колдовством помечена игла?
А было так: Проснувшись на печи, Крестьянка вдруг почувствовала Солнце, Когда сквозь потемневшее оконце Пробились к ней весенние лучи.
Как нити золотые, Всю избу Они прошили радостным узором. Она смотрела воскрешенным взором И утро принимала за судьбу.
Все в ней дрожало, Волновалось, Млело. И белый свет — Как россыпи огней. Она к оконцу оглушенно села… И вот тогда Пришло искусство к ней.
Пришло от солнца, От надежд,— Оттуда, Где ничего нет ближе красоты. Она в иголку вдела это чудо, Ниспосланное небом с высоты.
И не было прекраснее товара На ярмарках заморских, чем ее. Она надежду людям вышивала, И горе, И отчаянье свое.
Что видела — На шелк переносила. И много лет еще пройдет, Пока Свободной птицей Спустится Россия На синие Счастливые шелка.
Похожие по настроению
Песня о рубашке
Эдуард Багрицкий
*Автор Томас Гуд Перевод Эдуарда Багрицкого* От песен, от скользкого пота В глазах растекается мгла; Работай, работай, работай, Пчелой, заполняющей соты, Покуда из пальцев, с налета, Не выпрыгнет рыбкой игла. Швея! Этой ниткой суровой Прошито твое бытие… У лампы твоей бестолковой Поет вдохновенье твое, И в щели проклятого крова Невидимый месяц течет. Швея! Отвечай мне, что может Сравниться с дорогой твоей?.. И хлеб ежедневно дороже, И голод постылый тревожит, Гниет одинокое ложе Под влагой осенних дождей. Над белой рубашкой склоняясь, Ты легкою водишь иглой, Стежков разлетается стая Под бледной, как месяц, рукой, Меж тем как, стекло потрясая, Норд-ост заливается злой. Опять воротник и манжеты, Манжеты и вновь воротник… От капли чадящего света Глаза твои влагой одеты… Опять воротник и манжеты, Манжеты и вновь воротник… О вы, не узнавшие страха Бездомных осенних ночей! На ваших плечах — не рубаха, А голод и пение швей, Дни, полные ветра и праха, Да темень осенних дождей. Швея! Ты не помнишь свободы, Склонясь над убогим столом, Не помнишь, как громкие воды За солнцем идут напролом, Как в пламени ясной погоды Касатка играет крылом. Стежки за стежками без счета, Где нитка тропой залегла, Работай, работай, работай, Поет, пролетая, игла, Чтоб капля последнего пота На бледные щеки легла. Швея! Ты не знаешь дороги, Не знаешь любви наяву, Как топчут веселые ноги Весеннюю эту траву… … Над кровлею месяц убогий, За ставнями ветры ревут… Швея! За твоею спиною Лишь сумрак шумит дождевой, Ты медленно бледной рукою Сшиваешь себе для покоя, Холстину, что сложена вдвое, Рубашку для тьмы гробовой. Работай, работай, работай, Покуда погода светла, Покуда стежками без счета Играет, летая, игла, Работай, работай, работай, Покуда не умерла.
Звенят кузнечики
Елена Гуро
В тонком завершении и прозрачности полевых метелок — небо.Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.Знаю я отчего сердце кончалося — А кончина его не страшна — Отчего печаль перегрустнулась и отошла И печаль не печаль, — а синий цветок.Все прощу я и так, не просите! Приготовьте мне крест — я пойду. Да нечего мне и прощать вам:Все, что болит, мое родное, Все, что болит, на земле, — мое благословенное; Я приютил в моем сердце все земное, И ответить хочу за все один.Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.И взяли журавлиного, Длинноногого чудака, И связав, повели, смеясь: Ты сам теперь приюти себя!Я ответить хочу один за все. Звени, звени, моя осень, Звени, звени, моя осень, Звени, мое солнце.
Потеют сварщики, дымятся домны
Илья Эренбург
Потеют сварщики, дымятся домны, Все высчитано — поле и полет, То век, как карлик с челюстью огромной Огнем плюется и чугун жует. А у ворот хозяйские заботы: Тысячелетий, тот, что в поте, хлеб, Над трубами пернатые пилоты, И возле шлака яркий курослеп. А женщина младенца грудью кормит, Нема, приземиста и тяжела, Не помышляя о высокой форме, О торжестве расчета и числа. Мне не предать заносчивого века, Не позабыть, как в огненной ночи Стихии отошли от человека, И циркуль вывел новые лучи. Но эта мать, и птицы в поднебесье, И пригорода дикая трава — Все удивительное равновесье Простого и большого естества.
Вот она, Татарская Россия
Михаил Зенкевич
Вот она, Татарская Россия, Сверху — коммунизм, чуть поскобли… Скулы-желваки, глаза косые, Ширь исколесованной земли. Лучше бы ордой передвигаться, Лучше бы кибитки и гурты, Чем такая грязь эвакуации, Мерзость голода и нищеты. Плач детей, придавленных мешками. Груди матерей без молока. Лучше б в воду и на шею камень, Места хватит — Волга глубока. Над водой нависший смрадный нужник Весь загажен, некуда ступить, И под ним еще кому-то нужно Горстью из реки так жадно пить. Над такой рекой в воде нехватка, И глотка напиться не найдешь… Ринулись мешки, узлы… Посадка! Давка, ругань, вопли, вой, галдеж. Грудь в тисках… Вздохнуть бы посвободней… Лишь верблюд снесет такую кладь. Что-то в воду шлепнулось со сходней, Груз иль человек? Не разобрать. Горевать, что ль, над чужой бедою! Сам спасай, спасайся. Все одно Волжскою разбойною водою Унесет и засосет на дно. Как поладить песне тут с кручиной? Как тягло тягот перебороть? Резать правду-матку с матерщиной? Всем претит ее крутой ломоть. Как тут Правду отличить от Кривды, Как нащупать в бездорожье путь, Если и клочка газетной «Правды» Для цигарки горькой не свернуть?
Вещи
Мирра Лохвицкая
Дневной кошмар неистощимой скуки, Что каждый день съедает жизнь мою, Что давит ум и утомляет руки, Что я напрасно жгу и раздаю;О, вы, картонки, перья, нитки, папки, Обрезки кружев, ленты, лоскутки, Крючки, флаконы, пряжки, бусы, тряпки Дневной кошмар унынья и тоски!Откуда вы? К чему вы? Для чего вы? Придет ли тот неведомый герой, Кто не посмотрит, стары вы иль новы, А выбросит весь этот хлам долой!
На швейной фабрике в Тирасполе
Наум Коржавин
Не на каторге. Не на плахе. Просто цех и станки стучат. Просто девушки шьют рубахи Для абстрактных чужих ребят.Механически. Всё на память: Взлёт руки — а потом опять. Руки! Руки! Ловить губами Вас в полёте. И целовать!Кожа тонкая… Шеи гнутся… Косы спрятаны — так у всех. Столько нежности! Задохнуться! Только некому — женский цех…Знаю: вам этих слов — не надо. Знаю: жалость — не тот мотив. Вы — не девушки. Вы — бригада! Вы прославленный коллектив!Но хочу, чтоб случилось чудо: Пусть придут моряки сюда И вас всех разберут отсюда, С этой фабрики Комтруда!
Толпа ли девочек крикливая, живая
Николай Языков
Толпа ли девочек крикливая, живая, На фабрику сучить сигары поспешая, Шумит по улице; иль добрый наш сосед, Уже глядит в окно и тихо созерцает, Как близ него кузнец подковы подшивает Корове иль ослу; иль пара дюжих псов Тележку, полную капусты иль бобов, Тащит по мостовой, работая всей силой; Служанка ль, красота, развившаяся мило, Склонилась над ведром, готова мыть крыльцо, А холод между тем румянит ей лицо, А ветреный зефир заигрывает с нею, Теребит с плеч платок и раскрывает шею, Прельщенный пышностью живых лилей и роз; Повозник ли, бичом пощелкивая, воз Высокий, громоздкой и длинный-передлинный, Где несколько семей под крышкою холстинной, Разнобоярщина из многих стран и мест, Нашли себе весьма удобный переезд, Свой полновесный воз к гостинице подводит, И сам почтенный Диц встречать его выходит, И «Золотой Сарай» хлопочет и звонит; Иль вдруг вся улица народом закипит: Торжественно идет музыка боевая, За ней гражданский полк, воинственно ступая, В великолепии, в порядке строевом Красуется, неся ганавский огнь и гром: Защита вечных прав, полезное явленье. Торопится ль в наш дом на страстное сиденье Прелестница, франтя нарядом щегольским, И новым зонтиком, и платьем голубым, Та белотелая и сладостная Дора… Взойдет ли ясная осенняя Аврора, Или туманный день, печален и сердит, И снегом и дождем в окно мое стучит,- И что б ни делалось передо мною — муки Одни и те ж со мной; возьму ли книгу в руки, Берусь ли за перо — всегда со мной тоска: Пора же мне домой… Россия далека! И трудно мне дышать, и сердце замирает; Но никогда меня тоска не угнетает Так сокрушительно, так грубо, как в тот час, Когда вечерний луч давно уже погас, Когда всё спит, когда одни мои лишь очи Не спят, лишенные благословений ночи.
О гончарах
Ольга Берггольц
Мне просто сквозная усмешка дана, да финские камни — ступени к Неве, приплытие гончаров, и весна, и красная глина на синеве.(Уж гиблые листья сжигают в садах, и дым беловатый горчит на глаза — о, скупость окраски, открыты когда лишь сепия веток и бирюза…)Звенящая глина тревожит меня, и я приценяюсь к молочникам утлым. Старик балагурит, горшки гомонят, синеет с воды валаамское утро,и чаек безродных сияет крыло над лодкою — телом груженым и длинным. Почетно древнейшее ремесло — суровая дружба с праматерью-глиной…С обрывов коричневых глину берут, и топчут, и жгут, обливают свинцом, и диким узором обводят потом земной, переполненный светом, сосуд,где хлебы затеют из теплой муки, пока, почернев и потрескавшись в меру, он в землю не сложит свои черепки, на ощупь отметив такую-то эру.И время прольется над ним без конца, и ветрам сходиться, и тлеть облакам, и внуки рассудят о наших сердцах по темным монетам и черепкам.
Я гляжу на ворох желтых листьев
София Парнок
Я гляжу на ворох желтых листьев… Вот и вся тут, золота казна! На богатство глаз мой не завистлив,- богатей, кто не боится зла. Я последнюю игру играю, я не знаю, что во сне, что наяву, и в шестнадцатиаршинном рае на большом привольи я живу. Где еще закат так безнадежен? Где еще так упоителен закат?.. Я счастливей, брат мой зарубежный, я тебя счастливей, блудный брат! Я не верю, что за той межою вольный воздух, райское житье: за морем веселье, да чужое, а у нас и горе, да свое.
Исповедь батистового платка
Василий Андреевич Жуковский
Я родился простым зерном; Был заживо зарыт в могилу; Но бог весны своим лучом Мне возвратил и жизнь и силу.И долговязой коноплей Покинул я земное недро; И был испытан я судьбой,- Ненастье зная, зная ведро.Зной пек меня, бил тяжкий град, И ветер гнул в свирепой злобе — Так, что я жизни был не рад И горевал о прежнем гробе.Но было и раздолье мне! Как веселился я, бывало, Когда в час ночи, при луне, Вокруг меня все засыпало!Когда прохладный ветерок Меня качал, ко мне ласкался, Когда веселый мотылек, Блестя, на колос мой спускался.Но время юности прошло; Созрел я — и пошла тревога! Однако ж на земле и зло — Не зло, а только милость Бога.Пока я цвел и созревал С моими сверстниками в поле — Я ни о чем не помышлял И думал век прожить на воле.Но роковой ударил час! Вдруг на поле пришли крестьянки, И вырвали с корнями нас, И крепко стиснули в вязанки.Сперва нас заперли в овин И там безжалостно сушили, Потом, оставя ствол один, Нас безголовых потопили —И мяли, мяли нас потом… Но описать все наши муки Нельзя ни словом, ни пером!.. Вот мы ткачу достались в руки —И обратил его челнок Нас вдруг, для превращений новых, В простой батистовый кусок Из ниток тонких и суровых.Тогда нежалостливый рок Мне благосклонным оказался, Я, как батистовый платок, Княжне Урусовой достался.По маслу жизнь моя пошла! (С батистом масло хоть не ладно, Но масла муза мне дала, Чтоб мог я выразиться складно) —О, как я счастлив, счастлив был! Готов в том подписаться кровью: Княжне Софии я служил С надеждой, верой и любовью.Но как судьба нам не верна! За радость зло дает сторицей! Вот что случилося: княжна Каталась раз с императрицей —И захотела, торопясь Остановить она карету… И я попал, несчастный, в грязь, А из грязи — в карман к поэту.И что же? Совестный поэт Меня — мной завладеть не смея Вдруг в лотерею отдает!.. Спаси ж меня, о лотерея!Спеши княжне меня отдать И, кончив тем мое мученье, Дай свету целому познать, Что цель твоя: благотворенье!
Другие стихи этого автора
Всего: 440Не оставляйте матерей одних…
Андрей Дементьев
Не оставляйте матерей одних, Они от одиночества стареют. Среди забот, влюбленности и книг Не забывайте с ними быть добрее. Им нежность ваша – Это целый мир. Им дорога любая ваша малость. Попробуйте представить хотя б на миг Вы в молодости собственную старость. Когда ни писем от детей, ни встреч, И самый близкий друг вам – телевизор Чтоб маму в этой жизни поберечь, Неужто нужны просьбы или визы? Меж вами ни границ и ни морей. Всего-то надо Сесть в трамвай иль поезд. Не оставляйте в прошлом матерей, Возьмите их в грядущее с собою.
Баллада о матери
Андрей Дементьев
Постарела мать за много лет, А вестей от сына нет и нет. Но она всё продолжает ждать, Потому что верит, потому что мать. И на что надеется она? Много лет, как кончилась война. Много лет, как все пришли назад, Кроме мёртвых, что в земле лежат. Сколько их в то дальнее село, Мальчиков безусых, не пришло. ...Раз в село прислали по весне Фильм документальный о войне, Все пришли в кино — и стар, и мал, Кто познал войну и кто не знал, Перед горькой памятью людской Разливалась ненависть рекой. Трудно было это вспоминать. Вдруг с экрана сын взглянул на мать. Мать узнала сына в тот же миг, И пронёсся материнский крик; — Алексей! Алёшенька! Сынок! — Словно сын её услышать мог. Он рванулся из траншеи в бой. Встала мать прикрыть его собой. Всё боялась — вдруг он упадёт, Но сквозь годы мчался сын вперёд. — Алексей! — кричали земляки. — Алексей! — просили, — добеги!.. Кадр сменился. Сын остался жить. Просит мать о сыне повторить. И опять в атаку он бежит. Жив-здоров, не ранен, не убит. — Алексей! Алёшенька! Сынок! — Словно сын её услышать мог... Дома всё ей чудилось кино... Всё ждала, вот-вот сейчас в окно Посреди тревожной тишины Постучится сын её с войны.
Нет женщин нелюбимых
Андрей Дементьев
Нет женщин нелюбимых, Невстреченные есть, Проходит кто-то мимо, когда бы рядом сесть. Когда бы слово молвить И все переменить, Былое света молний Как пленку засветить. Нет нелюбимых женщин, И каждая права — как в раковине жемчуг В душе любовь жива, Все в мире поправимо, Лишь окажите честь, Нет женщин нелюбимых, Пока мужчины есть.
Показалось мне вначале
Андрей Дементьев
Показалось мне вначале, Что друг друга мы встречали. В чьей-то жизни, в чьем-то доме… Я узнал Вас по печали. По улыбке я Вас вспомнил. Вы такая же, как были, Словно годы не промчались. Может, вправду мы встречались? Только Вы о том забыли…
Никогда ни о чем не жалейте
Андрей Дементьев
Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить. Никогда не жалейте о том, что случилось. Иль о том, что случиться не может уже. Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе. Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство… Не жалейте, что вам не досталось их бед. Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Поздно начали вы или рано ушли. Кто-то пусть гениально играет на флейте. Но ведь песни берет он из вашей души. Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви. Пусть другой гениально играет на флейте, Но еще гениальнее слушали вы.
Баллада о верности
Андрей Дементьев
Отцы умчались в шлемах краснозвездных. И матерям отныне не до сна. Звенит от сабель над Россией воздух. Копытами разбита тишина. Мужей ждут жены. Ждут деревни русские. И кто-то не вернется, может быть… А в колыбелях спят мальчишки русые, Которым в сорок первом уходить. [B]1[/B] Заслышав топот, за околицу Бежал мальчонка лет шести. Все ждал: сейчас примчится конница И батька с флагом впереди. Он поравняется с мальчишкой, Возьмет его к себе в седло… Но что-то кони медлят слишком И не врываются в село. А ночью мать подушке мятой Проплачет правду до конца. И утром глянет виновато На сына, ждущего отца. О, сколько в годы те тревожные Росло отчаянных парней, Что на земле так мало прожили, Да много сделали на ней. [B]2[/B] Прошли года. В краю пустынном Над старым холмиком звезда. И вот вдова с любимым сыном За сотни верст пришла сюда. Цвели цветы. Пылало лето. И душно пахло чебрецом. Вот так в степи мальчишка этот Впервые встретился с отцом. Прочел, глотая слезы, имя, Что сам носил двадцатый год… Еще не зная, что над ними Темнел в тревоге небосвод, Что скоро грянет сорок первый, Что будет смерть со всех сторон, Что в Польше под звездой фанерной Свое оставит имя он. …Вначале сын ей снился часто. Хотя война давно прошла, Я слышу: кони мчатся, мчатся. Все мимо нашего села. И снова, мыкая бессонницу, Итожа долгое житье, Идет старушка за околицу, Куда носился сын ее. «Уж больно редко,— скажет глухо, Дают военным отпуска…» И этот памятник разлукам Увидит внук издалека.
Баллада о любви
Андрей Дементьев
— Я жить без тебя не могу, Я с первого дня это понял… Как будто на полном скаку Коня вдруг над пропастью поднял. — И я без тебя не могу. Я столько ждала! И устала. Как будто на белом снегу Гроза мою душу застала. Сошлись, разминулись пути, Но он ей звонил отовсюду. И тихо просил: «Не грусти…» И тихое слышалось: «Буду…» Однажды на полном скаку С коня он свалился на съемках… — Я жить без тебя не могу,— Она ему шепчет в потемках. Он бредил… Но сила любви Вновь к жизни его возвращала. И смерть уступила: «Живи!» И все начиналось сначала. — Я жить без тебя не могу…— Он ей улыбался устало, — А помнишь на белом снегу Гроза тебя как-то застала? Прилипли снежинки к виску. И капли росы на ресницах… Я жить без тебя не смогу, И значит, ничто не случится.
Бессонницей измотаны
Андрей Дементьев
Бессонницей измотаны, Мы ехали в Нью-Йорк. Зеленый мир за окнами Был молчалив и строг. Лишь надписи нерусские На стрелках и мостах Разрушили иллюзию, Что мы в родных местах. И вставленные в рамку Автобусных окон, Пейзажи спозаранку Мелькали с двух сторон. К полудню небо бледное Нахмурило чело. Воображенье бедное Метафору нашло, Что домиков отпадных Так непривычен стиль, Как будто бы нежданно Мы въехали в мультфильм.
В деревне
Андрей Дементьев
Люблю, когда по крыше Дождь стучит, И все тогда во мне Задумчиво молчит. Я слушаю мелодию дождя. Она однообразна, Но прекрасна. И все вокруг с душою сообразно. И счастлив я, Как малое дитя. На сеновале душно пахнет сеном. И в щели льет зеленый свет травы. Стихает дождь… И скоро в небе сером Расплещутся озера синевы. Стихает дождь. Я выйду из сарая. И все вокруг Как будто в первый раз. Я радугу сравню с вратами рая, Куда при жизни Я попал сейчас.
В любви мелочей не бывает
Андрей Дементьев
В любви мелочей не бывает. Все высшего смысла полно…Вот кто-то ромашку срывает. Надежды своей не скрывает. Расставшись — Глядит на окно.В любви мелочей не бывает. Все скрытого смысла полно… Нежданно печаль наплывает. Улыбка в ответ остывает, Хоть было недавно смешно. И к прошлым словам не взывает. Они позабыты давно. Так, значит, любовь убывает. И, видно, уж так суждено. В любви мелочей не бывает. Все тайного смысла полно…
В саду
Андрей Дементьев
Вторые сутки Хлещет дождь. И птиц как будто Ветром вымело. А ты по-прежнему Поешь,— Не знаю, Как тебя по имени. Тебя не видно — Так ты мал. Лишь ветка Тихо встрепенется… И почему в такую хмарь Тебе так весело поется?
Ватерлоо
Андрей Дементьев
Так вот оно какое, Ватерлоо! Где встретились позор и торжество. Британский лев грозит нам из былого С крутого пьедестала своего. Вот где-то здесь стоял Наполеон. А может быть, сидел на барабане. И шум сраженья был похож: на стон, Как будто сам он был смертельно ранен. И генерал, едва держась в седле, Увидел — Император безучастен. Он вспомнил вдруг, Как на иной земле Ему впервые изменило счастье. Я поднимаюсь на высокий холм. Какая ширь и красота для взора! Кто знал, что в этом уголке глухом Его ждало бессмертие позора.