Еврейские жены
Еврейских жен не спутаешь с другими. Пусть даже и не близок им иврит. Я каждую возвел бы в ранг богини, Сперва умерив вес и аппетит.
О, как они красноречивы в споре, Когда неправы, судя по всему. Душа их – как разгневанное море. И тут уже не выплыть никому.
Мой друг художник – молодой и светский, Разводом огорчась очередным, Спросил в тоске – «Что делать? Посоветуй». И я сказал – «Езжай в Иерусалим…»
Престиж еврейских жен недосягаем. Непредсказуем и характер их. Когда они своих мужей ругают, То потому, что очень верят в них.
В их избранность, надежность и удачу. Боясь – не потерялись бы в толпе. А неудачи – ничего не значат. Была бы лишь уверенность в себе.
И чтоб не обмануть их ожиданий, Мужья обречены на чудеса: Рекорды, книги, бизнес женам дарят, Чтоб гордостью наполнить их глаза.
Еврейским женам угодить не просто. Избранник – он единственный из всех. Они хотят любимых видеть в звездах, В деяньях, обреченных на успех.
И потому ни в чем не знают меры, Когда мужей выводят в короли… Без женской одержимости и веры Они бы на вершины не взошли…
Пою хвалу терпению мужскому. Еврейским женам почесть воздаю. Одна из них не просто мне знакома, Она судьбу возвысила мою.
Похожие по настроению
К М. (Вы милы всем, вы очень скромны…)
Алексей Кольцов
Вы милы всем, вы очень скромны; Не спорю я, ваш кроток нрав, Но я узнал, что он притворный, Что он с природы так лукав. В вас нет капризов, нет и чванства, Но только много шарлатанства; К тому ж ваш вежливый язык И уверять и льстить привык. К свиданьям тайным вы согласны, Но те свиданья мне опасны, Затем что в них сокрыт обман Иль вновь затеянный роман. В веселый час вы мне твердите: «Забудьте прежнее — любите!» — Да как, скажите, вас любить, Как непорочность обольстить? О нет, такие мне оковы Немилы, как венок терновый, Притом же хладная любовь В объятиях застудит кровь. Сказать велите ль откровенно: Вовек такой, как вы, презренной, Затем не соглашусь любить, Чтобы осмеянным не быть.
Не-Джиоконде
Дмитрий Мережковский
И я пленялся ложью сладкою, Где смешаны добро и зло; И я Джиокондовой загадкою Был соблазнен, — но то прошло; Я всех обманов не-таинственность, Тщету измен разоблачил; Я не раздвоенность — единственность И простоту благословил. Люблю улыбку нелукавую На целомудренных устах И откровенность величавую В полумладенческих очах. Люблю бестрепетное мужество В пожатье девственной руки И незапятнанное дружество Без угрызенья и тоски. Я рад тому, что ложью зыбкою Не будет ваше «нет» и «да». И мне Джиокондовой улыбкою Не улыбнетесь никогда.
Женщинам
Евгений Александрович Евтушенко
Женщины, вы все, конечно, слабые! Вы уж по природе таковы. Ваши позолоченные статуи со снопами пышными — не вы. И когда я вижу вас над рельсами с ломами тяжелыми в руках, в сердце моем боль звенит надтреснуто: «Как же это вам под силу, как?» А девчонки с ломами веселые: «Ишь жалетель! Гляньте-ка каков!» И глаза синющие высовывают, шалые глаза из-под платков. Женщин в геологию нашествие. Что вы, право, тянетесь туда? Это дело наше, а не женское. Для мужчин, а не для вас тайга. Вы идете, губы чуть прикусывая, не боясь загара и морщин, и от ветки кедровой прикуривая, шуткой ободряете мужчин. Вы, хозяйки нервные домашние, Так порой на все ворчите зло Над супами, над бельем дымящимся.… Как в тайге, на кухне тяжело. Но помимо этой горькой нервности слезы вызывающей подчас, сколько в вас возвышенности, нежности, сколько героического в вас! Я не верю в слабость вашу, жертвенность, от рожденья вы не таковы. Женственней намного ваша женственность от того что мужественны вы. Я люблю вас нежно и жалеюще, но на вас завидуя смотрю, Лучшие мужчины — это женщины. Это вам я точно говорю.
Ей
Людмила Вилькина
Тяжёлый запах роз в моей темнице. Темница — комната. Придешь ли? Жду. Всё ало здесь, как в пламенном аду. Одна лежу в прозрачной власянице. Как подобает скованной Царице (А грех — предатель в жизненном саду) — Я телом лишь к ногам твоим паду, Моя душа в божественной деснице. Вот ты вошла, и шеи и груди Коснулась молча тонкими руками. Сестра моя, возлюбленная, жди… Мы падаем под жгучими волнами. Друг друга любим или славим страсть, Отрадно нам под знойным вихрем — пасть.
Женщине
Михаил Зенкевич
Хоть отроческих снов грехи Средь терпких ласк ей не рассказаны, Но с женщиной тайно связаны Струнами зычных мышц стихи. Как в детстве струи жгли хрустальные И в зное девочки, резвясь. Рядили холмики овальные, Как в волоса, в речную грязь. Мне акробаток снилась лестница Под куполом, и так легко На мыльный круп коня наездница С размаха прыгала в трико. И помню срамные видения, И в гари фабрик вечера, Но я люблю тебя не менее, Чем робким отроком, сестра. Сойди, зрачками повелительных И нежных глаз разрушь, разъяв, Сцепленье жвачных глыб, стремительных Средь вод, и зарослей, и трав. Пусть дебрей случных мы наследники, Вновь наши райские сады, Неси же в лиственном переднике, Как Ева, царские плоды.
Андрей Рублев
Николай Степанович Гумилев
Я твердо, я так сладко знаю, С искусством иноков знаком, Что лик жены подобен раю, Обетованному Творцом. Нос — это древа ствол высокий; Две тонкие дуги бровей Над ним раскинулись, широки, Изгибом пальмовых ветвей. Два вещих сирина, два глаза, Под ними сладостно поют, Велеречивостью рассказа Все тайны духа выдают. Открытый лоб — как свод небесный, И кудри — облака над ним; Их, верно, с робостью прелестной Касался нежный серафим. И тут же, у подножья древа, Уста — как некий райский цвет, Из-за какого матерь Ева Благой нарушила завет. Всё это кистью достохвальной Андрей Рублев мне начертал, И этой жизни труд печальный Благословеньем Божьим стал.
Заводские женщины мои
Римма Дышаленкова
Заводские женщины мои, Катерины, Зои и Аленушки! Под высоким парусом любви, будто в море белые суденышки. Черный вихрь над парусом пройдет, синяя волна над ним расколется, море жизни дерзкий парус рвет, мачта гнется, гнется, да не ломится. Предсказать судьбу я не берусь: далеко ли плыть до счастья, близко ли? Знаю: в трюмах — драгоценный груз красоты, терпения да истины. Нет сильнее женской красоты, нет надежней женского терпения, тем страшней в пучине суеты женских судеб кораблекрушение… На волне — обломки от любви, красоты, терпения да истины… Заводские женщины мои, помогите мне доплыть до пристани.
Богини
Роберт Иванович Рождественский
Давай покинем этот дом, давай покинем,- нелепый дом, набитый скукою и чадом. Давай уйдем к своим домашним богиням, к своим уютным богиням, к своим ворчащим… Они, наверно, ждут нас? Ждут. Как ты думаешь? Заварен чай, крепкий чай. Не чай — а деготь! Горят цветные светляки на низких тумбочках, от проносящихся машин дрожат стекла… Давай пойдем, дружище! Из-за стола встанем. Пойдем к богиням, к нашим судьям бессонным, Где нам обоим приговор уже составлен. По меньшей мере мы приговорены к ссоре… Богини сидят, в немую тьму глаза тараща. И в то, что живы мы с тобою, верят слабо… Они ревнивы так, что это даже страшно. Так подозрительны, что это очень странно. Они придумывают разные разности, они нас любят горячо и неудобно. Они всегда считают самой высшей радостью те дни, когда мы дома. Просто дома… Москва ночная спит и дышит глубоко. Москва ночная до зари ни с кем не спорит…Идут к богиням два не очень трезвых бога, Желают боги одного: быть собою.
Беда
Самуил Яковлевич Маршак
— Есть женщина в мире одна. Мне больше, чем все, она нравится. Весь мир бы пленила она, Да замужем эта красавица.— А в мужа она влюблена? — Как в чёрта, — скажу я уверенно. — Ну, ежели так, старина, Надежда твоя не потеряна! Пускай поспешит развестись, Пока её жизнь не загублена. А ты, если холост, женись И будь неразлучен с возлюбленной.— Ах, братец, на месте твоём И я бы сказал то же самое… Но, знаешь, беда моя в том, Что эта злодейка — жена моя.
От инженера ушла жена
Василий Лебедев-Кумач
Лирическая повесть От инженера ушла жена, Взяв чемодан и пальто под мышку… Жизнь была так налажена, — И вдруг — трр-рах! — и крышка. Один ложишься, один встаешь. Тихо, просторно… и горько! Никто не бросит чулок на чертеж, Никто не окликнет:- Борька! — Не с кем за чаем в уголке Поссориться и помириться. Никто не погладит по щеке И не заставит побриться… От инженера ушел покой И радость с покоем вместе. «Подумать только, что тот, другой, — Просто пошляк и блатмейстер! Остротки, сплетни, грубая лесть… Конфеты… и прочие штучки… И вот ухитрился в сердце влезть, Взял — и увел под ручку! И ведь пошла, пошла за ним! Ну, что ей в нем интересно? А я так верил, что любим… А почему… Неизвестно!» Инженер растерян и поражен И ревностью злой терзаем. «Мы на поверку наших жен Порой совсем не знаем! Пустил турбину, сдал чертеж, Удачно модель исправил, — Приходишь домой и жадно ждешь, Чтоб кто-то тебя поздравил. Ведь это не только твой успех, Рожденный в бессонные ночи, — Работа была нужна для всех, И ты ее с честью окончил. И вдруг скучающий голосок: «А деньги скоро заплатят? Я тут нашла чудесный кусок Фая на новое платье… Что ж ты молчишь? Я иду в кино! Какой ты нескладный, право! Молчит и дуется, как бревно, И под ногтями траур…» Ладно! К черту! Ушла и ушла. Пожалуй, это и лучше. По горло дел!!!…Но стоят дела. А мысли идут и мучат: «А может, я сам во всем виноват? Ушел в работу по горло, Забыл жену — и… вот результат: Турбина всю радость стерла! Конечно, ей скучно было со мной, Усталым после завода… Если б я больше был с женой — Я бы ее не отдал! Она — красива. Она — молода. И как там ни вертись ты — Надо в кино бывать иногда, И ногти должны быть чисты… Теперь ушла. Теперь не вернешь! Пойди догони, попробуй!..» Лежит на столе любимый чертеж, — А руки дрожат от злобы. И вот инженер, хохол теребя, Завыл, подушку кусая… Это непросто, если тебя Подруга твоя бросает! Это непросто, когда ты горд, Самолюбив и страстен. Но труд любимый — лучший курорт И время — великий мастер… Два дня инженер работать не мог, Метался, точно Отелло. Злость брала на себя, на него, И всех угробить хотелось. Два дня он не спал, не ел и курил; На третий — взял газету, Прочел, густейший чай заварил… И кончил чертеж к рассвету. Почистил ногти, побрился. И вот Желтый, как малярия, Он потащился к себе на завод, Склоняя имя «Мария»… Гудят заводы по всей стране, Гул их весел и дружен, Им невдомек, что чьей-то жене Вздумалось бросить мужа. Гул их весел и напряжен — Им торопиться надо: Они для всех мужей и жен Готовят уют и радость. И тысячи нежных женских лиц Вместе с мужскими рядом В сложный танец машин впились Острым, хозяйским взглядом… — Что с вами?- все инженеру твердят, И в голосе — строгая ласка. Молчит инженер. Потупил взгляд, И в щеки бросилась краска. — Вы нездоровы? Вы больны? Зачем вы пришли, скажите? Правда, вы тут до зарезу нужны Но… лучше уж полежите! — Смущен инженер. Он понял вдруг, Что горе его ничтожно И в жизни много хороших подруг Найти и встретить можно. Таких подруг, что скажут:- Борись! — И вместе бороться будут, Оценят то, что сделал Борис, И Борьку любить не забудут. Таких подруг, что любят духи И жаркий запах работы, Знают и формулы и стихи И не умрут без фокстрота. Конечно, надо щетину брить И за культуру биться. Но чтобы для всех культуру добыть, Можно порой и не бриться!..
Другие стихи этого автора
Всего: 440Не оставляйте матерей одних…
Андрей Дементьев
Не оставляйте матерей одних, Они от одиночества стареют. Среди забот, влюбленности и книг Не забывайте с ними быть добрее. Им нежность ваша – Это целый мир. Им дорога любая ваша малость. Попробуйте представить хотя б на миг Вы в молодости собственную старость. Когда ни писем от детей, ни встреч, И самый близкий друг вам – телевизор Чтоб маму в этой жизни поберечь, Неужто нужны просьбы или визы? Меж вами ни границ и ни морей. Всего-то надо Сесть в трамвай иль поезд. Не оставляйте в прошлом матерей, Возьмите их в грядущее с собою.
Баллада о матери
Андрей Дементьев
Постарела мать за много лет, А вестей от сына нет и нет. Но она всё продолжает ждать, Потому что верит, потому что мать. И на что надеется она? Много лет, как кончилась война. Много лет, как все пришли назад, Кроме мёртвых, что в земле лежат. Сколько их в то дальнее село, Мальчиков безусых, не пришло. ...Раз в село прислали по весне Фильм документальный о войне, Все пришли в кино — и стар, и мал, Кто познал войну и кто не знал, Перед горькой памятью людской Разливалась ненависть рекой. Трудно было это вспоминать. Вдруг с экрана сын взглянул на мать. Мать узнала сына в тот же миг, И пронёсся материнский крик; — Алексей! Алёшенька! Сынок! — Словно сын её услышать мог. Он рванулся из траншеи в бой. Встала мать прикрыть его собой. Всё боялась — вдруг он упадёт, Но сквозь годы мчался сын вперёд. — Алексей! — кричали земляки. — Алексей! — просили, — добеги!.. Кадр сменился. Сын остался жить. Просит мать о сыне повторить. И опять в атаку он бежит. Жив-здоров, не ранен, не убит. — Алексей! Алёшенька! Сынок! — Словно сын её услышать мог... Дома всё ей чудилось кино... Всё ждала, вот-вот сейчас в окно Посреди тревожной тишины Постучится сын её с войны.
Нет женщин нелюбимых
Андрей Дементьев
Нет женщин нелюбимых, Невстреченные есть, Проходит кто-то мимо, когда бы рядом сесть. Когда бы слово молвить И все переменить, Былое света молний Как пленку засветить. Нет нелюбимых женщин, И каждая права — как в раковине жемчуг В душе любовь жива, Все в мире поправимо, Лишь окажите честь, Нет женщин нелюбимых, Пока мужчины есть.
Показалось мне вначале
Андрей Дементьев
Показалось мне вначале, Что друг друга мы встречали. В чьей-то жизни, в чьем-то доме… Я узнал Вас по печали. По улыбке я Вас вспомнил. Вы такая же, как были, Словно годы не промчались. Может, вправду мы встречались? Только Вы о том забыли…
Никогда ни о чем не жалейте
Андрей Дементьев
Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить. Никогда не жалейте о том, что случилось. Иль о том, что случиться не может уже. Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе. Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство… Не жалейте, что вам не досталось их бед. Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Поздно начали вы или рано ушли. Кто-то пусть гениально играет на флейте. Но ведь песни берет он из вашей души. Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви. Пусть другой гениально играет на флейте, Но еще гениальнее слушали вы.
Баллада о верности
Андрей Дементьев
Отцы умчались в шлемах краснозвездных. И матерям отныне не до сна. Звенит от сабель над Россией воздух. Копытами разбита тишина. Мужей ждут жены. Ждут деревни русские. И кто-то не вернется, может быть… А в колыбелях спят мальчишки русые, Которым в сорок первом уходить. [B]1[/B] Заслышав топот, за околицу Бежал мальчонка лет шести. Все ждал: сейчас примчится конница И батька с флагом впереди. Он поравняется с мальчишкой, Возьмет его к себе в седло… Но что-то кони медлят слишком И не врываются в село. А ночью мать подушке мятой Проплачет правду до конца. И утром глянет виновато На сына, ждущего отца. О, сколько в годы те тревожные Росло отчаянных парней, Что на земле так мало прожили, Да много сделали на ней. [B]2[/B] Прошли года. В краю пустынном Над старым холмиком звезда. И вот вдова с любимым сыном За сотни верст пришла сюда. Цвели цветы. Пылало лето. И душно пахло чебрецом. Вот так в степи мальчишка этот Впервые встретился с отцом. Прочел, глотая слезы, имя, Что сам носил двадцатый год… Еще не зная, что над ними Темнел в тревоге небосвод, Что скоро грянет сорок первый, Что будет смерть со всех сторон, Что в Польше под звездой фанерной Свое оставит имя он. …Вначале сын ей снился часто. Хотя война давно прошла, Я слышу: кони мчатся, мчатся. Все мимо нашего села. И снова, мыкая бессонницу, Итожа долгое житье, Идет старушка за околицу, Куда носился сын ее. «Уж больно редко,— скажет глухо, Дают военным отпуска…» И этот памятник разлукам Увидит внук издалека.
Баллада о любви
Андрей Дементьев
— Я жить без тебя не могу, Я с первого дня это понял… Как будто на полном скаку Коня вдруг над пропастью поднял. — И я без тебя не могу. Я столько ждала! И устала. Как будто на белом снегу Гроза мою душу застала. Сошлись, разминулись пути, Но он ей звонил отовсюду. И тихо просил: «Не грусти…» И тихое слышалось: «Буду…» Однажды на полном скаку С коня он свалился на съемках… — Я жить без тебя не могу,— Она ему шепчет в потемках. Он бредил… Но сила любви Вновь к жизни его возвращала. И смерть уступила: «Живи!» И все начиналось сначала. — Я жить без тебя не могу…— Он ей улыбался устало, — А помнишь на белом снегу Гроза тебя как-то застала? Прилипли снежинки к виску. И капли росы на ресницах… Я жить без тебя не смогу, И значит, ничто не случится.
Бессонницей измотаны
Андрей Дементьев
Бессонницей измотаны, Мы ехали в Нью-Йорк. Зеленый мир за окнами Был молчалив и строг. Лишь надписи нерусские На стрелках и мостах Разрушили иллюзию, Что мы в родных местах. И вставленные в рамку Автобусных окон, Пейзажи спозаранку Мелькали с двух сторон. К полудню небо бледное Нахмурило чело. Воображенье бедное Метафору нашло, Что домиков отпадных Так непривычен стиль, Как будто бы нежданно Мы въехали в мультфильм.
В деревне
Андрей Дементьев
Люблю, когда по крыше Дождь стучит, И все тогда во мне Задумчиво молчит. Я слушаю мелодию дождя. Она однообразна, Но прекрасна. И все вокруг с душою сообразно. И счастлив я, Как малое дитя. На сеновале душно пахнет сеном. И в щели льет зеленый свет травы. Стихает дождь… И скоро в небе сером Расплещутся озера синевы. Стихает дождь. Я выйду из сарая. И все вокруг Как будто в первый раз. Я радугу сравню с вратами рая, Куда при жизни Я попал сейчас.
В любви мелочей не бывает
Андрей Дементьев
В любви мелочей не бывает. Все высшего смысла полно…Вот кто-то ромашку срывает. Надежды своей не скрывает. Расставшись — Глядит на окно.В любви мелочей не бывает. Все скрытого смысла полно… Нежданно печаль наплывает. Улыбка в ответ остывает, Хоть было недавно смешно. И к прошлым словам не взывает. Они позабыты давно. Так, значит, любовь убывает. И, видно, уж так суждено. В любви мелочей не бывает. Все тайного смысла полно…
В саду
Андрей Дементьев
Вторые сутки Хлещет дождь. И птиц как будто Ветром вымело. А ты по-прежнему Поешь,— Не знаю, Как тебя по имени. Тебя не видно — Так ты мал. Лишь ветка Тихо встрепенется… И почему в такую хмарь Тебе так весело поется?
Ватерлоо
Андрей Дементьев
Так вот оно какое, Ватерлоо! Где встретились позор и торжество. Британский лев грозит нам из былого С крутого пьедестала своего. Вот где-то здесь стоял Наполеон. А может быть, сидел на барабане. И шум сраженья был похож: на стон, Как будто сам он был смертельно ранен. И генерал, едва держась в седле, Увидел — Император безучастен. Он вспомнил вдруг, Как на иной земле Ему впервые изменило счастье. Я поднимаюсь на высокий холм. Какая ширь и красота для взора! Кто знал, что в этом уголке глухом Его ждало бессмертие позора.