Асе (при прощании)
При прощании с АсейЛазурь бледна: глядятся в тень Громадин каменные лики: Из темной ночи в белый день Сверкнут стремительные пики.За часом час, за днями дни Соединяют нас навеки: Блестят очей твоих огни В полуопущенные веки.Последний, верный, вечный друг,- Не осуди мое молчанье; В нем — грусть: стыдливый в нем испуг, Любви невыразимой знанье.
Похожие по настроению
Асе (Уже бледней в настенных тенях)
Андрей Белый
Уже бледней в настенных тенях Свечей стекающих игра. Ты, цепенея на коленях, В неизреченном — до утра. Теплом из сердца вырастая, Тобой, как солнцем облечен, Тобою солнечно блистая В Тебе, перед Тобою — Он. Ты — отдана небесным негам Иной, безвременной весны: Лазурью, пурпуром и снегом Твои черты осветлены. Ты вся как ландыш, легкий, чистый, Улыбки милой луч разлит. Смех бархатистый, смех лучистый И — воздух розовый ланит. О, да! Никто не понимает, Что выражает твой наряд, Что будит, тайно открывает Твой брошенный, блаженный взгляд. Любви неизреченной знанье Во влажных, ласковых глазах; Весны безвременной сиянье В алмазно-зреющих слезах. Лазурным утром в снеге талом Живой алмазник засветлен; Но для тебя в алмазе малом Блистает алым солнцем — Он.
Прощание
Евгений Абрамович Боратынский
Простите, милые досуги Разгульной юности моей, Любви и радости подруги, Простите! Вяну в утро дней! Не мне стезею потаенной, В ночь молчаливую, тишком, Младую деву под плащом Вести в альков уединенный. Бежит изменница-любовь! Светильник дней моих бледнеет, Ее дыханье не согреет Мою хладеющую кровь. Следы печалей, изнуренья Приметит в страждущем она. Не смейтесь, девы наслажденья, И ваша скроется весна, И вам пленять недолго взоры Младою пышной красотой; За что ж в болезни роковой Я слышу горькие укоры? Я прежде бодр и весел был, Зачем печального бежите? Подруги милые! вздохните: Он сколько мог любви служил.
Прощай, прощай, дорогая
Георгий Иванов
Прощай, прощай, дорогая! Темнеют дальние горы. Спокойно шумят деревья. С пастбищ идут стада. В последний раз гляжу я в твои прозрачные взоры, Целую влажные губы, сказавшие: «Навсегда». Вот я расстаюсь с тобою, влюбленный еще нежнее, Чем в нашу первую встречу у этих белых камней. Так же в тот вечер шумела мельница, и над нею Колыхалась легкая сетка едва озаренных ветвей. Но наша любовь увидит другие леса и горы, И те же слова желанья прозвучат на чужом языке. Уже я твердил когда-то безнадежное имя Леноры, И ты, ломая руки, Ромео звала в тоске. И как мы сейчас проходим дорогой, едва озаренной, Прижавшись тесно друг к другу, уже мы когда-то шли. И вновь тебя обниму я, еще нежнее влюбленный, Под шорох воды и листьев на теплой груди земли.
Тебя провожать, чтобы встретить потом
Игорь Северянин
Тебя провожать, чтобы встретить потом, С тобою расстаться, чтоб свидеться вновь, Чтоб в этой разлуке загрезиться сном, Чтоб в этой разлуке грузиться в любовь. И чувствовать то, чего нет при тебе… Когда мы вдвоем, стынет сердце и кровь, Но если мы врозь, каждый в тайной алчбе.
«Прощай!» — твержу тебе с невольными слезами…
Иннокентий Анненский
«Прощай!» — твержу тебе с невольными слезами, Ты говоришь: разлука недолга… Но видишь ли: ручей пробился между нами, Поток сердит и круты берега.Прощай. Мой путь уныл. Кругом нависли тучи. Ручей уже растет и речкой побежит. Чем дальше я пойду, тем берег будет круче, И скоро голос мой к тебе не долетит.Тогда забуду ль я о днях, когда-то милых, Забуду ль всё, что, верно, помнишь ты, Иль с горечью пойму, что я забыть не в силах, И в бездну брошусь с высоты?1880-е годы
Расставанье
Константин Аксаков
Ты спишь еще, а мне расстаться Судьба велит, влечет меня, Как долго буду я скитаться И горевать — не знаю я. Еще звезда стоит высоко, И спит прекрасная земля, Светило дня еще далеко. Прости, прости, звезда моя. Ее одежда здесь — целую Ее одежды легкий край. Прощай, тебя я именую Мой свет очей, мой друг, прощай! Я мчуся вдаль с моим стремленьем Без остановок на пути. Вы, птицы, оглушайте пеньем, Ты, ветер, вой, и, лес, шуми! Взглянуть назад — иль удержаться? Здесь дом исчезнет меж ветвей, Хоть взгляд — не в силах так расстаться! — И руки простираю к ней. Еще раз: темно пред глазами. Прости, прекрасный ангел мой; Не видно дома меж древами, Я мчусь засохшею тропой.
Прощание
Константин Бальмонт
Далеко предо мною Мерцают маяки, Над водной пеленою, Исполненной тоски. Налево — пламень красный, Направо — голубой. Прощай, мой друг прекрасный, Прощаюсь я с тобой. Плыву я к голубому Прозрачному огню. К нему, всегда живому, Свой дух я преклоню. Той пристани прекрасной, Где звон призывных струн, Где пламень ярко-красный, Где царствует бурун, — Той сказке позабытой Я горький шлю привет, Мечте моей изжитой В ней места больше нет. Я жажду прорицаний Застывшей тишины. Серебряных мерцаний Чуть глянувшей Луны. Я жажду голубого Небесного цветка, Хочу родиться снова, — Приди ко мне, тоска. Тоска о жизни красной Вне бездны голубой… Прощай, мой друг прекрасный, Прощаюсь я с тобой.
Прощание
Михаил Зенкевич
Не забыть нам, как когда-то Против здания тюрьмы У ворот военкомата Целый день прощались мы. В Чистополе в поле чистом Целый день белым-бела Злым порсканьем, гиком, свистом В путь метелица звала. От озноба грела водка, Спиртом кровь воспламеня. Как солдатская молодка, Провожала ты меня. К ночи день крепчал морозом И закат над Камой гас, И на розвальнях обозом Повезли по тракту нас. На соломенной подстилке Сидя рядышком со мной, Ты из горлышка бутылки Выпила глоток хмельной. Обнялись на повороте: Ну, пора… Прости… Слезай… В темно-карей позолоте Зажемчужилась слеза. Вот и дом знакомый, старый, Забежать бы мне туда… Наши возчики-татары Дико гикнули: «Айда!» Покатился вниз с пригорка Утлых розвальней размах. Поцелуй последний горько Индевеет на губах. Знаю: ты со мной пошла бы, Если б не было детей, Чрез сугробы и ухабы В ухающий гул смертей. И не знаю, как случилось Или кто устроил так, Что звезда любви лучилась Впереди сквозь снежный мрак. В сердце бил сияньем колким, Серебром лучистых струй,— Звездным голубым осколком Твой замерзший поцелуй!
Прощание с друзьями
Николай Алексеевич Заболоцкий
В широких шляпах, длинных пиджаках, С тетрадями своих стихотворений, Давным-давно рассыпались вы в прах, Как ветки облетевшие сирени.Вы в той стране, где нет готовых форм, Где всё разъято, смешано, разбито, Где вместо неба — лишь могильный холм И неподвижна лунная орбита.Там на ином, невнятном языке Поёт синклит беззвучных насекомых, Там с маленьким фонариком в руке Жук-человек приветствует знакомых.Спокойно ль вам, товарищи мои? Легко ли вам? И всё ли вы забыли? Теперь вам братья — корни, муравьи, Травинки, вздохи, столбики из пыли.Теперь вам сестры — цветики гвоздик, Соски сирени, щепочки, цыплята… И уж не в силах вспомнить ваш язык Там наверху оставленного брата.Ему ещё не место в тех краях, Где вы исчезли, лёгкие, как тени, В широких шляпах, длинных пиджаках, С тетрадями своих стихотворений.
До свиданья, друг мой, до свиданья…
Сергей Александрович Есенин
До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, — В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей.
Другие стихи этого автора
Всего: 373Идеал
Андрей Белый
Я плакал безумно, ища идеал, Я струны у лиры в тоске оборвал… Я бросил в ручей свой лавровый венок… На землю упал… и кровавый цветок Сребристой росою окапал меня …Увидел я в чаще мерцанье огня: То фавн козлоногий, усевшись на пне, Закуривал трубку, гримасничал мне, Смеялся на горькие слезы мои, Кричал: «Как смешны мне страданья твои…» Но я отвернулся от фавна, молчал… И он, уходя, мне язык показал; Копытом стуча, ковылял меж стволов. Уж ночь распростерла свой звездный покров… Я плакал безумно, ища идеал… Я струны у лиры в тоске оборвал… «О, где же ты, счастье!..» Цветок кровяной Беззвучно качнулся, поник надо мной… Обход совершая, таинственный гном Внезапно меня осветил фонарем И, видя горючие слезы мои, Сказал: «Как смешны мне страданья твои…» Но я отвернулся от гнома, молчал… И он, одинокий, свой путь продолжал. Я плакал безумно, ища идеал… Я струны у лиры в тоске оборвал… И ветер вздохнул над уснувшей сосной, И вспыхнул над лесом рассвет золотой… Гигант — вечный странник — куда-то спешил; Восток его радостный лик золотил… Увидел меня, головой мне кивнул, В восторге горячем руками всплеснул И криком окрестность потряс громовым: «Что было — прошло, разлетелось, как дым!.. Что было не будет! Печали земли В туманную Вечность, мой брат, отошли…» Я красный цветок с ликованьем сорвал И к пылкому сердцу его прижимал…
Родине
Андрей Белый
В годины праздных испытаний, В годины мертвой суеты — Затверденей алмазом брани В перегоревших углях — Ты. Восстань в сердцах, сердца исполни! Произрастай, наш край родной, Неопалимой блеском молний, Неодолимой купиной. Из моря слез, из моря муки Судьба твоя — видна, ясна: Ты простираешь ввысь, как руки, Свои святые пламена — Туда, — в развалы грозной эры И в визг космических стихий, — Туда, — в светлеющие сферы, В грома летящих иерархий.
Родине (Рыдай, буревая стихия)
Андрей Белый
Рыдай, буревая стихия, В столбах громового огня! Россия, Россия, Россия,- Безумствуй, сжигая меня! В твои роковые разрухи, В глухие твои глубины,- Струят крылорукие духи Свои светозарные сны. Не плачьте: склоните колени Туда — в ураганы огней, В грома серафических пений, В потоки космических дней! Сухие пустыни позора, Моря неизливные слез — Лучом безглагольного взора Согреет сошедший Христос. Пусть в небе — и кольца Сатурна, И млечных путей серебро,- Кипи фосфорически бурно, Земли огневое ядро! И ты, огневая стихия, Безумствуй, сжигая меня, Россия, Россия, Россия,- Мессия грядущего дня!
Родина
Андрей Белый
[I]В. П. Свентицкому[/I] Те же росы, откосы, туманы, Над бурьянами рдяный восход, Холодеющий шелест поляны, Голодающий, бедный народ; И в раздолье, на воле — неволя; И суровый свинцовый наш край Нам бросает с холодного поля — Посылает нам крик: «Умирай —Как и все умирают…» Не дышишь, Смертоносных не слышишь угроз: — Безысходные возгласы слышишь И рыданий, и жалоб, и слез. Те же возгласы ветер доносит; Те же стаи несытых смертей Над откосами косами косят, Над откосами косят людей. Роковая страна, ледяная, Проклятая железной судьбой — Мать Россия, о родина злая, Кто же так подшутил над тобой?
Прохождение
Андрей Белый
Я фонарь Отдаю изнемогшему брату.Улыбаюсь в закатный янтарь, Собираю душистую мяту.Золотым огоньком Скорбный путь озаряю.За убогим столом С бедняком вечеряю.Вы мечи На меня обнажали.Палачи, Вы меня затерзали.Кровь чернела, как смоль, Запекаясь на язве.Но старинная боль Забывается разве?Чадный блеск, смоляной, Пробежал по карнизам.Вы идете за мной, Прикасаясь к разодранным ризам.— «Исцели, исцели Наши темные души…»Ветер листья с земли Взвеет шелестом в уши.Край пустынен и нем. Нерассветная твердь.О, зачем Не берет меня смерть!
Путь
Андрей Белый
Измерили верные ноги Пространств разбежавшихся вид. По твердой, как камень, дороге Гремит таратайка, гремит.Звонит колоколец невнятно. Я болен — я нищ — я ослаб. Колеблются яркие пятна Вон там разоравшихся баб.Меж копен озимого хлеба На пыльный, оранжевый клен Слетела из синего неба Чета ошалелых ворон.Под кровлю взойти да поспать бы, Да сутки поспать бы сподряд. Но в далях деревни, усадьбы Стеклом искрометным грозят.Чтоб бранью сухой не встречали, Жилье огибаю, как трус,— И дале — и дале — и дале — Вдоль пыльной дороги влекусь.
Предчувствие
Андрей Белый
Паренек плетется в волость На исходе дня. На лице его веселость. Перед ним — поля.Он надвинул разудало Шапку набекрень, На дорогу тень упала — Встал корявый пень.Паренек, сверни с дороги,- Паренек, сверни! Ближе черные отроги, Буераки, пни.Где-то там тоскливый чибис Пролетает ввысь. Миловались вы, любились С девкою надысь —В колокольчиках в лиловых, Грудь к груди прижав, Средь медвяных, средь медовых, Средь шелковых трав.Что ж ты вдруг поник тоскливо, Будто чуя смерть? Одиноко плещет ива В голубую твердь.Вечер ближе. Солнце ниже. В облаках — огни. Паренек, сверни — сверни же, Паренек, сверни!
Праздник
Андрей Белый
В. В. ГофмануСлепнут взоры: а джиорно Освещен двухсветный зал. Гость придворный непритворно Шепчет даме мадригал,-Контредансом, контредансом Завиваясь в «chinoise» *. Искры прыщут по фаянсам, По краям хрустальных ваз.Там — вдали — проходит полный Седовласый кавалер. У окна вскипают волны Разлетевшихся портьер.Обернулся: из-за пальмы Маска черная глядит. Плещут струи красной тальмы В ясный блеск паркетных плит.«Кто вы, кто вы, гость суровый — Что вам нужно, домино?» Но, закрывшись в плащ багровый, Удаляется оно.Прислонился к гобелэнам, Он белее полотна… А в дверях шуршит уж трэном Гри-де-перлевым жена.Искры прыщут по фаянсам, По краям хрустальных ваз. Контредансом, контредансом Вьются гости в «chinoise». Китайский (франц.)
Поповна
Андрей Белый
З. Н. ГиппиусСвежеет. Час условный. С полей прошел народ. Вся в розовом поповна Идет на огород.В руке ромашек связка. Под шалью узел кос. Букетиками баска — Букетиками роз.Как пава, величава. Опущен шелк ресниц. Налево и направо Все пугала для птиц.Жеманница срывает То злак, то василек. Идет. Над ней порхает Капустный мотылек.Над пыльною листвою, Наряден, вымыт, чист,— Коломенской верстою Торчит семинарист.Лукаво и жестоко Блестят в лучах зари — Его младое око И красные угри.Прекрасная поповна,— Прекрасная, как сон, Молчит, зарделась, словно Весенний цвет пион.Молчит. Под трель лягушек Ей сладко, сладко млеть. На лик златых веснушек Загар рассыпал сеть.Крутом моркови, репы. Выходят на лужок. Танцуют курослепы. Играет ветерок.Вдали над косарями Огни зари горят. А косы лезвиями — Горят, поют, свистят.Там ряд избенок вьется В косматую синель. Поскрипывая, гнется Там длинный журавель1.И там, где крест железный,— Все ветры на закат Касаток стаи в бездны Лазуревые мчат.Не терпится кокетке (Семь бед — один ответ). Пришпилила к жилетке Ему ромашки цвет.А он: «Домой бы. Маша, Чтоб не хватились нас Папаша и мамаша. Домой бы: поздний час».Но розовые юбки Расправила. В ответ Он ей целует губки, Сжимает ей корсет.Предавшись сладким мукам Прохладным вечерком, В лицо ей дышит луком И крепким табаком.На баске безотчетно Раскалывает брошь Своей рукою потной,— Влечет в густую рожь.Молчит. Под трель лягушек Ей сладко, сладко млеть. На лик златых веснушек Загар рассыпал сеть.Прохлада нежно дышит В напевах косарей. Не видит их, не слышит Отец протоиерей.В подряснике холщовом Прижался он к окну: Корит жестоким словом Покорную жену.«Опять ушла от дела Гулять родная дочь. Опять не доглядела!» И смотрит — смотрит в ночь.И видит сквозь орешник В вечерней чистоте Лишь небо да скворечник На согнутом шесте.С дебелой попадьею Всю ночь бранится он, Летучею струею Зарницы осветлен.Всю ночь кладет поклоны Седая попадья, И темные иконы Златит уже заря.А там в игре любовной, Клоня косматый лист, Над бледною поповной Склонен семинарист.Колышется над ними Крапива да лопух. Кричит в рассветном дыме Докучливый петух.Близ речки ставят верши В туманных камышах. Да меркнет серп умерший, Висящий в облачках.
Великан
Андрей Белый
«Поздно уж, милая, поздно… усни: это обман… Может быть, выпадут лучшие дни. Мы не увидим их… Поздно, усни… Это — обман». Ветер холодный призывно шумит, холодно нам… Кто-то огромный, в тумане бежит… Тихо смеется. Рукою манит. Кто это там? Сел за рекою.Седой бородой нам закивал и запахнулся в туман голубой. Ах, это, верно, был призрак ночной… Вот он пропал. Сонные волны бегут на реке. Месяц встает. Ветер холодный шумит в тростнике. Кто-то, бездомный, поет вдалеке, сонный поет. «Все это бредни… Мы в поле одни. Влажный туман нас, как младенцев, укроет в тени… Поздно уж, милая, поздно. Усни. Это — обман…»
Полевой пророк
Андрей Белый
Средь каменьев меня затерзали: Затерзали пророка полей. Я на кость — полевые скрижали — Проливаю цветочный елей.Облечен в лошадиную кожу, Песью челюсть воздев на чело, Ликованьем окрестность встревожу,— Как прошло: всё прошло — отошло.Разразитесь, призывные трубы, Над раздольем осенних полей! В хмурый сумрак оскалены зубы Величавой короны моей.Поле — дом мой. Песок — мое ложе. Полог — дым росянистых полян. Загорбатится с палкой прохожий — Приседаю покорно в бурьян.Ныне, странники, с вами я: скоро ж Дымным дымом от вас пронесусь — Я — просторов рыдающих сторож, Исходивший великую Русь.
Похороны
Андрей Белый
Толпы рабочих в волнах золотого заката. Яркие стяги свиваются, плещутся, пляшут.На фонарях, над железной решеткой, С крыш над домами Платками Машут.Смеркается. Месяц серебряный, юный Поднимается.Темною лентой толпа извивается. Скачут драгуны.Вдоль оград, тротуаров,- вдоль скверов, Над железной решеткой,- Частый, короткий Треск Револьверов.Свищут пули, кося… Ясный блеск Там по взвизгнувшим саблям взвился.Глуше напев похорон. Пули и плачут, и косят. Новые тучи кровавых знамен — Там, в отдаленье — проносят.