Селенье

Алексей Апухтин

Здравствуй, старое селенье, Я знавал тебя давно. Снова песни в отдаленьи, И, как прежде, это пенье На лугах повторено.И широко за лугами Лесом красится земля; И зернистыми снопами Скоро лягут под серпами Отягченные поля.Но, как зреющее поле, Не цветут твои жнецы; Но в ужасной дикой доле, В сокрушительной неволе Долго жили их отцы;Но духовными плодами Не блестит твоя земля; Но горючими слезами, Но кровавыми ручьями Смочены твои поля.Братья! Будьте же готовы, Не смущайтесь — близок час: Срок окончится суровый, С ваших плеч спадут оковы, Перегнившие на вас!Будет полдень молчаливый, Будет жаркая пора… И тогда, в тот день счастливый, Собирайте ваши нивы, Пойте песни до утра!О, тогда от умиленья Встрепенуться вам черед! О, тогда-то на селенье Луч могучий просвещенья С неба вольности блеснет!

Похожие по настроению

Как ветра осенние

Александр Башлачев

Как ветра осенние подметали плаху Солнце шло сторонкою, да время — стороной И хотел я жить, да умирал да сослепу, со страху, Потому, что я не знал, что ты со мной Как ветра осенние заметали небо, Плакали, тревожили облака. Я не знал, как жить, ведь я еще не выпек хлеба, А на губах не сохла капля молока. Как ветра осенние да подули ближе. Закружили голову — и ну давай кружить. Ой-oй-oй, да я сумел бы выжить, Если бы не было такой простой работой — жить. Как ветры осенние жали — не жалели рожь. Ведь тебя посеяли, чтоб ты пригодился. Ведь совсем неважно, от чего ты помрешь, Ведь куда важнее, для чего ты родился. Как ветра осенние черной птицей голосили: «А ты откуда взялся, богатырь-снегирь?» Я хотел бы жить, жить и умереть в России, Если б не было такой страны — Сибирь. Как ветра осенние уносят мое семя. Листья воскресения да с весточки — весны. Я хочу дожить, хочу увидеть время, Когда эти песни станут не нужны.

Что за кочевья чернеются…

Александр Одоевский

Что за кочевья чернеются Средь пылающих огней? — Идут под затворы молодцы За святую Русь. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Дикие кони стреножены Дремлет дикий их пастух; В юртах засыпая, узники Видят Русь во сне. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Шепчут деревья над юртами, Стража окликает страж, — Вещий голос сонным слышится С родины святой. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Зыблется светом объятая Сосен цепь над рядом юрт. Звезды светлы, как видения, Под навесом юрт. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Спите, равнины угрюмые! Вы забыли, как поют. Пробудитесь!.. Песни вольные Оглашают вас. Славим нашу Русь, в неволе поем Вольность святую. Весело ляжем живые В могилу за святую Русь.

Сенокос

Аполлон Николаевич Майков

Пахнет сеном над лугами… В песне душу веселя, Бабы с граблями рядами Ходят, сено шевеля. Там — сухое убирают: Мужички его кругом На́-воз вилами кидают… Воз растет, растет, как дом… В ожиданьи конь убогий Точно вкопанный, стоит… Уши врозь, дугою ноги И как будто стоя спит… Только жучка удалая, В рыхлом сене, как в волнах, То взлетая, то ныряя, Скачет, лая впопыхах.

Сельская вечеря

Федор Глинка

Пора! устали кони наши, Уж солнца в небе нет давно; И в сельском домике мелькает сквозь окно Свеча. Там стол накрыт: на нем простых две чаши. Луна не вторится на пышном серебре; Но весело кипит вся дворня на дворе: Игра в веревку! Вот кричат: «Кузьму хватай-ка! Куда он суется, болван!» А между тем в толпе гудет губной варган, Бренчит лихая балалайка, И пляска... Но пора! Давно нас ждет хозяйка, Здоровая, с светлеющим лицом; Дадут ботвиньи нам с душистым огурцом, Иль холодец, лапшу, иль с желтым маслом кашу (В деревне лишних нет потреб), Иль белоснежную, с сметаной, простоквашу И черный благовонный хлеб!

Деревенские очерки (9. Селенье)

Иннокентий Анненский

Степь

Константин Аксаков

Есть песня у меня старинная, Я нам спою теперь ее: Как хороша ты, степь пустынная, Житье привольное мое! Как над тобою, безграничною, Раскинулся небесный свод, А по небу, стезей привычною, Светило вечное идет! Был в городах я и измучился: Нет, не житье там для меня! Я скоро по тебе соскучился И оседлал себе коня! К тебе бежал я: здесь мне весело, Здесь я один, здесь волен я, Здесь вижу я, как небо свесило Со всех сторон свои края! Тебя, привольем благодатную, Поймет ли житель городской И обоймет ли, необъятную, Своею тесною душой? Как сладко песню заунывную В степи, под вечер, затянуть, Залиться в звуки переливные И в них исчезнуть, потонуть!.. Меня томит печаль глубокая: С тобой я поделю ее, Раздолье ты мое широкое, Мое привольное житье!

Ой, на горе жнут жнецы

Наталья Горбаневская

Ой, на горе жнут жнецы на полях баталий жниво, что жило — уже неживо, вжикнул серп, пришли концы. В чернозем и солонцы истекает крови жила, от режима до режима скачут в трауре гонцы. Ой, на горе на горе на заре и по жаре свистнул, вжикнул и обуглил — все, что было жаром сердц, сжал нежалостливый серп, загребая сажу в угол.

Россия издали

Николай Николаевич Асеев

Три года гневалась весна, три года грохотали пушки, и вот — в России не узнать пера и голоса кукушки. Заводы весен, песен, дней, отрите каменные слезы: в России — вора голодней земные груди гложет озимь. Россия — лен, Россия — синь, Россия — брошенный ребенок, Россию, сердце, возноси руками песен забубенных. Теперь там зори поднял май, теперь там груды черных пашен, теперь там — голос подымай, и мир другой тебе не страшен. Теперь там мчатся ковыли, и говор голубей развешан, и ветер пену шевелит восторгом взмыленных черешен. Заводы, слушайте меня — готовьте пламенные косы: в России всходят зеленя и бредят бременем покоса!

Деревня

Николай Клюев

[I]Поэма Валентину Михайловичу Белогородскому[/I] Будет, будет стократы Изба с матицей пузатой, С лежанкой-единорогом, В углу с урожайным Богом: У Бога по блину глазища, — И под лавкой грешника сыщет, Писан Бог зографом Климом Киноварью да златным дымом. Лавицы — сидеть Святогорам, Кот с потёмным дозором, В шелому чтоб роились звёзды… Вот они, отчие борозды — Посеешь усатое жито, А вырастет песен сыта! На обраду баба с пузаном — Не укрыть извозным кафтаном, Полгода, а с тёлку весом. За оконцами тучи с лесом, Всё кондовым да заруделым… Будет, будет русское дело, — Объявится Иван Третий Попрать татарские плети, Ясак с ордынской басмою Сметёт мужик бородою! Нам любы Бухары, Алтаи, — Не тесно в родимом крае, Шумит Куликово поле Ковыльной залётной долей. По Волге, по ясной Оби, На всяком лазе, сугробе, Рубили мы избы, детинцы, Чтоб ели внуки гостинцы, Чтоб девки гуляли в бусах, Не в чужих косоглазых улусах! Ах девки — калина с малиной, Хороши вы за прялкой с лучиной, Когда вихорь синебородый Заметает пути и броды! Вон Полоцкая Ефросинья, Ярославна — зегзица с Путивля, Евдокию — Донского ладу Узнаю по тихому взгляду! Ах парни — Буслаевы Васьки, Жильцы из разбойной сказки, Всё лететь бы голью на Буяны Добывать золотые кафтаны! Эво, как схож с Коловратом, Кучерявый, плечо с накатом, Видно, у матери груди — Ковши на серебряном блюде! Ах, матери — трудницы наши, В лапотцах, а яблони краше, На каждой, как тихий привет, Почил немерцающий свет! Ах, деды — овинов владыки, Ржаные, ячменные лики, Глядишь и не знаешь — сыр-бор Иль лунный в сединах дозор! Ты Рассея, Рассея матка, Чаровая, заклятая кадка! Что там, кровь или жемчуга, Иль лысого чорта рога? Рогатиной иль каноном Открыть наговорный чан? Мы расстались с Саровским звоном — Утолением плача и ран. Мы новгородскому Никите Оголили трухлявый срам, — Отчего же на белой раките Не поют щеглы по утрам? Мы тонули в крови до пуза, В огонь бросали детей, — Отчего же небесный кузов На лучи и зори скупей? Маята как змея одолела, Голову бы под топор… И Сибирь, и земля Карела Чутко слушают вьюжный хор. А вьюга скрипит заслонкой, Чернит сажей горшки… Знаем, бешеной самогонкой Не насытить волчьей тоски! Ты Рассея, Рассея матка, На мирской смилосердись гам: С жемчугами иль с кровью кадка, Окаянным поведай нам! На деревню привезен трактор — Морж в людское жильё. В волсовете баяли: «Фактор, Что машина… Она тоё…» У завалин молчали бабы, Детвору окутала сонь, Как в поле межою рябой Железный двинулся конь. Желты пески расступитесь, Прошуми на последках полынь! Полюбил стальногрудый витязь Полевую плакучую синь! Только видел рыбак Кондратий, Как прибрежьем, не глядя назад, Утопиться в окуньей гати Бежали берёзки в ряд. За ними с пригорка ёлки Раздрали ноженьки в кровь… От ковриг надломятся полки, Как взойдёт железная новь. Только ласточки по сараям Разбили гнёзда в куски. Видно к хлебушку с новым раем Посошку пути не легки! Ой ты каша, да щи с мозгами — Каргопольской ложке родня! Черноземье с сибиряками В пупыре захотело огня! Лучина отплакала смолью, Ендова показала течь, И на гостя с тупою болью Дымоходом воззрилась печь. А гость, как оса в сетчатке, В стекольчатом пузыре… Теперь бы книжку Васятке О Ленине и о царе. И Вася читает книжку, Синеглазый как василёк. Пятясь, охая, на сынишку Избяной дивится восток. У прялки сломило шейку, Разбранились с бёрдами льны, В низколобую коробейку Улеглись загадки и сны. Как белица, платок по брови, Туда, где лесная мгла, От полавочных изголовий Неслышно сказка ушла. Домовые, нежити, мавки — Только сор, заскорузлый прах… Глядь, и дед улёгся на лавке Со свечечкой в жёлтых перстах. А гость, как оса в сетчатке, Зенков не смежит на миг… Начитаются всласть Васятки Голубых задумчивых книг. Ты Рассея, Рассея тёща, Насолила ты лихо во щи, Намаслила кровушкой кашу — Насытишь утробу нашу! Мы сыты, мать, до печёнок, Душа — степной жеребёнок Копытом бьёт о грудину, — Дескать, выпусти на долину К резедовым лугам, водопою… Мы не знаем ныне покою, Маята-змея одолела Без сохи, без милого дела, Без сусальной в углу Пирогощей… Ты Рассея — лихая тёща! Только будут, будут стократы На Дону вишнёвые хаты, По Сибири лодки из кедра, Олончане песнями щедры, Только б месяц, рядяся в дымы, На реке бродил по налимы, Да черёмуху в белой шали Вечера как девку ласкали!

Мои глаза бредут, как осень.

Велимир Хлебников

Мои глаза бредут, как осень, По лиц чужим полям. Но я хочу сказать вам — мира осям: «Не позволям!» Хотел бы шляхтичем на сейме, Руку положив на рукоятку сабли, Тому, отсвет желаний чей мы, Крикнуть, чтоб узы воль ослабли. Так ясновельможный пан Сапега, В гневе изумленном возрастая, Видит, как на плечо белее снега Меха надеты горностая. И падает, шатаясь, пан На обагренный свой жупан...

Другие стихи этого автора

Всего: 287

Петербургская ночь

Алексей Апухтин

Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом. Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей. Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей. Точно волшебством каким-то объятый, Воздух недвижим ночной… Город прославленный, город богатый, Я не прельщуся тобой. Пусть твоя ночь в непробудном молчанье И хороша и светла, — Ты затаил в себе много страданья, Много пороков и зла. Пусть на тебя с высоты недоступной Звезды приветно глядят — Только и видят они твой преступный, Твой закоснелый разврат. В пышном чертоге, облитые светом, Залы огнями горят. Вот и невеста: роскошным букетом Скрашен небрежный наряд, Кудри волнами бегут золотые… С ней поседелый жених. Как-то неловко глядят молодые, Холодом веет от них. Плачет несчастная жертва расчета, Плачет… Но как же ей быть? Надо долги попечителя-мота Этим замужством покрыть… В грустном раздумье стоит, замирая, Темных предчувствий полна… Ей не на радость ты, ночь золотая! Небо, и свет, и луна Ей напевают печальные чувства… Зимнего снега бледней, Мается труженик бедный искусства В комнатке грязной своей. Болен, бедняк, исказило мученье Юности светлой черты. Он, не питая свое вдохновенье, Не согревая мечты, Смотрит на небо в волнении жадном, Ищет луны золотой… Нет! Он прощается с сном безотрадным, С жизнью своей молодой. Всё околдовано, всё онемело! А в переулке глухом, Снегом скрипя, пробирается смело Рослый мужик с топором. Грозен и зол его вид одичалый… Он притаился и ждет: Вот на пирушке ночной запоздалый Мимо пройдет пешеход… Он не на деньги блестящие жаден, Не на богатство, — как зверь, Голоден он и, как зверь, беспощаден… Что ему люди теперь? Он не послушает их увещаний, Не побоится угроз… Боже мой! Сколько незримых страданий! Сколько невидимых слез! Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей; Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей; Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом.

Актеры

Алексей Апухтин

Минувшей юности своей Забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней Подготовляют нас для сцены.- Нам говорят: «Ничтожен свет, В нем все злодеи или дети, В нем сердца нет, в нем правды нет, Но будь и ты как все на свете!» И вот, чтоб выйти напоказ, Мы наряжаемся в уборной; Пока никто не видит нас, Мы смотрим гордо и задорно. Вот вышли молча и дрожим, Но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, Украдкой глядя на суфлера. И говорим мы о добре, О жизни честной и свободной, Что в первой юности поре Звучит тепло и благородно; О том, что жертва — наш девиз, О том, что все мы, люди, — братья, И публике из-за кулис Мы шлем горячие объятья. И говорим мы о любви, К неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, О том, какие в сердце муки; И сами видим без труда, Как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, Чтоб побледнеть, кладет белила. Потом, не зная, хороши ль Иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль Уж мы беремся без тревоги. И мы смеемся надо всем, Тряся горбом и головою, Не замечая между тем, Что мы смеялись над собою! Но холод в нашу грудь проник, Устали мы — пора с дороги: На лбу чуть держится парик, Слезает горб, слабеют ноги… Конец. — Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела… Далеко автор где-то там… Ему до нас какое дело? И, сняв парик, умыв лицо, Одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, Лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, Пустые улицы темны, На черном небе звезд не видно — Огни давно погашены… Мы зябнем, стынем, изнывая, А зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая Нас мертвым холодом своим.

Стансы товарищам

Алексей Апухтин

Из разных стран родного края, Чтоб вспомнить молодость свою, Сошлись мы, радостью блистая, В одну неровную семью. Иным из нас светла дорога, Легко им по свету идти, Другой, кряхтя, по воле Бога Бредет на жизненном пути. Все, что с слезами пережито, Чем сердце сжалося давно, Сегодня будет позабыто И глубоко затаено. Но хоть наш светлый пир беспечен, Хоть мы весельем сроднены, Хоть наш союз и свят, и вечен, Мы им гордиться не должны. Мы братья, да. Пусть без возврата От нас отринут будет тот, Кто от страдающего брата С холодным смехом отойдет. Но не кичась в пределах тесных, Должны мы пламенно желать, Чтоб всех правдивых, добрых, честных Такими ж братьями назвать. Вельможа ль он, мужик, вития, Купец иль воин, — все равно; Всех назовет детьми Россия, Всем имя братское одно.

Солдатская песня о Севастополе

Алексей Апухтин

Не весёлую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды. Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом; А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью, Шёл в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали! Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью; Как за каждый клочок нашей русской земли Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы; И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов её смелых… Пусть нерадостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды

Я люблю тебя

Алексей Апухтин

Я люблю тебя так оттого, Что из пошлых и гордых собою Не напомнишь ты мне никого Откровенной и ясной душою, Что с участьем могла ты понять Роковую борьбу человека, Что в тебе уловил я печать Отдаленного, лучшего века! Я люблю тебя так потому, Что не любишь ты мертвого слова, Что не веришь ты слепо уму, Что чужда ты расчета мирского; Что горячее сердце твое Часто бьется тревожно и шибко… Что смиряется горе мое Пред твоей миротворной улыбкой!

Цыганская песня

Алексей Апухтин

«Я вновь пред тобою стою очарован…»О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою О том, как, тревожно той песне внимая, Я вновь пред тобою стою!Та песня напомнит мне время былое, Которым душа так полна, И страх, что щемит мое сердце больное, Быть может, рассеет она.Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный, Тебя своей страстью смутит, Боюсь, что от жизни моей безнадежной Улыбка твоя отлетит.Мне жизнь без тебя словно полночь глухая В чужом и безвестном краю… О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою!

Утешение весны

Алексей Апухтин

Не плачь, мой певец одинокой, Покуда кипит в тебе кровь. Я знаю: коварно, жестоко Тебя обманула любовь.Я знаю: любовь незабвенна… Но слушай: тебе я верна, Моя красота неизменна, Мне вечная юность дана!Покроют ли небо туманы, Приблизится ль осени час, В далекие, теплые страны Надолго я скроюсь от вас.Как часто в томленьях недуга Ты будешь меня призывать, Ты ждать меня будешь как друга, Как нежно любимую мать!Приду я… На душу больную Навею чудесные сны И язвы легко уврачую Твоей безрассудной весны!Когда же по мелочи, скупо Растратишь ты жизнь и — старик — Начнешь равнодушно и тупо Мой ласковый слушать язык,-Тихонько, родными руками, Я вежды твои опущу, Твой гроб увенчаю цветами, Твой темный приют посещу,А там — под покровом могилы — Умолкнут и стоны любви, И смех, и кипевшие силы, И скучные песни твои!

Сухие, редкие, нечаянные встречи

Алексей Апухтин

Сухие, редкие, нечаянные встречи, Пустой, ничтожный разговор, Твои умышленно-уклончивые речи, И твой намеренно-холодный, строгий взор,- Всё говорит, что надо нам расстаться, Что счастье было и прошло… Но в этом так же горько мне сознаться, Как кончить с жизнью тяжело. Так в детстве, помню я, когда меня будили И в зимний день глядел в замерзшее окно,- О, как остаться там уста мои молили, Где так тепло, уютно и темно! В подушки прятался я, плача от волненья, Дневной тревогой оглушен, И засыпал, счастливый на мгновенье, Стараясь на лету поймать недавний сон, Бояся потерять ребяческие бредни… Такой же детский страх теперь объял меня. Прости мне этот сон последний При свете тусклого, грозящего мне дня!

Средь смеха праздного

Алексей Апухтин

Средь смеха праздного, среди пустого гула, Мне душу за тебя томит невольный страх: Я видел, как слеза украдкою блеснула В твоих потупленных очах. Твой беззащитный челн сломила злая буря, На берег выброшен неопытный пловец. Откинувши весло и голову понуря, Ты ждешь: наступит ли конец? Не унывай, пловец! Как сон, минует горе, Затихнет бури свист и ропот волн седых, И покоренное, ликующее море У ног уляжется твоих.

Русские песни

Алексей Апухтин

Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою, Если вечером с полей Вы доноситесь, живые, И в безмолвии ночном Мне созвучья дорогие Долго слышатся потом.Не могучий дар свободы, Не монахи мудрецы,- Создавали вас невзгоды Да безвестные певцы. Но в тяжелые годины Весь народ, до траты сил, Весь — певец своей кручины — Вас в крови своей носил.И как много в этих звуках Непонятного слилось! Что за удаль в самых муках, Сколько в смехе тайных слез! Вечным рабством бедной девы, Вечной бедностью мужей Дышат грустные напевы Недосказанных речей…Что за речи, за герои! То — бог весть какой поры — Молодецкие разбои, Богатырские пиры; То Москва, татарин злобный, Володимир, князь святой… То, журчанью вод подобный, Плач княгини молодой.Годы идут чередою… Песни нашей старины Тем же рабством и тоскою, Той же жалобой полны; А подчас все так же вольно Славят солнышко-царя, Да свой Киев богомольный, Да Илью богатыря.

Снова один я… Опять без значенья

Алексей Апухтин

Снова один я… Опять без значенья День убегает за днем, Сердце испуганно ждет запустенья, Словно покинутый дом.Заперты ставни, забиты вороты, Сад догнивает пустой… Где же ты светишь, и греешь кого ты, Мой огонек дорогой?Видишь, мне жизнь без тебя не под силу, Прошлое давит мне грудь, Словно в раскрытую грозно могилу, Страшно туда заглянуть.Тянется жизнь, как постылая сказка, Холодом веет от ней… О, мне нужна твоя тихая ласка, Воздуха, солнца нужней!..

Я так тебя любил

Алексей Апухтин

Я так тебя любил, как ты любить не можешь: Безумно, пламенно… с рыданием немым. Потухла страсть моя, недуг неизлечим, — Ему забвеньем не поможешь! Все кончено… Иной я отдаюсь судьбе, С ней я могу идти бесстрастно до могилы; Ей весь избыток чувств, ей весь остаток силы, Одно проклятие — тебе.