Какое горе ждет меня
Какое горе ждет меня? Что мне зловещий сон пророчит? Какого тягостного дня Судьба еще добиться хочет? Я так страдал, я столько слез Таил во тьме ночей безгласных, Я столько молча перенес Обид, тяжелых и напрасных; Я так измучен, оглушен Всей жизнью, дикой и нестройной, Что, как бы страшен ни был сон, Я дней грядущих жду спокойно… Не так ли в схватке боевой Солдат израненный ложится И, чуя смерть над головой, О жизни гаснущей томится, Но вражьих пуль уж не боится, Заслыша визг их пред собой.
Похожие по настроению
Зачем ночная тишина
Александр Одоевский
Зачем ночная тишина Не принесет живительного сна Тебе, страдалица младая? Уже давно заснули небеса; Как усыпительна их сонная краса И дремлющих полей недвижимость ночная! Спустился мирный сон; но сон не освежит Тебя, страдалица младая! Опять недуг порывом набежит, И жизнь твоя, как лист пред бурей, задрожит. Он жилы нежные, как струны, напрягая, Идет, бежит, по ним ударит, — и в ответ Ты вся звучишь и страхом, и страданьем; Он жжет тебя, мертвит своим дыханьем, И по листу срывает жизни цвет; И каждый миг, усиливая муку, Он в грудь твою впился, он царствует в тебе! Ты вся изнемогла в мучительной борьбе; На выю с трепетом ты наложила руку; Ты вскрикнула; огнь брызнул из очей, И на одре безрадостных ночей Привстала, бледная; в очах горят мученья; Страдальческим огнем блестит безумный взор, Блуждает жалобный и молит облегченья… Еще проходит миг; вновь тянутся мгновенья… И рвется из груди чуть слышимый укор: «Нет жалости у вас! постойте! вы так больно, Так часто мучите меня… Нет силы более! нет ночи, нету дня, Минуты нет покойной. Нет! довольно Страдала я в сей жизни! силы нет… Но боль растет: все струны натянулись… Зачем опять вы их коснулись И воплей просите в ответ? Еще — и все они порвутся! Ваши руки Безжалостно натягивают их. Вам разве сладостны болезненные звуки, Стенящий ропот струн моих? Но кто вы? Кто из вас, и злобный, и могучий Всю лиру бедную расстроил? Жизнь мою Возьмите от меня: я с радостью пролью Последний гул земных раззвучий, И после долгих жизни мук Вздохну и сладко и покойно; На небе додрожит последний скорбный звук; И всё, что было здесь так дико и нестройно, Что на земле, сливаясь в смутный сон, Земною жизнию зовется, — Сольется в сладкий звук, в небесно-ясный звон, В созвучие любви божественной сольется».
Как часто ночью в тишине глубокой
Алексей Константинович Толстой
Как часто ночью в тишине глубокой Меня тревожит тот же дивный сон: В туманной мгле стоит дворец высокий И длинный ряд дорических колонн, Средь диких гор от них ложатся тени, К реке ведут широкие ступени.И солнце там приветливо не блещет, Порой сквозь тучи выглянет луна, О влажный брег порой лениво плещет, Катяся мимо, сонная волна, И истуканов рой на плоской крыше Стоит во тьме один другого выше.Туда, туда неведомая сила Вдоль по реке влечет мою ладью, К высоким окнам взор мой пригвоздила, Желаньем грудь наполнила мою. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Я жду тебя. Я жду, чтоб ты склонила На темный дол свой животворный взгляд,- Тогда взойдет огнистое светило, В алмазных искрах струи заблестят, Проснется замок, позлатятся горы И загремят невидимые хоры.Я жду, но тщетно грудь моя трепещет, Лишь сквозь туман виднеется луна, О влажный берег лишь лениво плещет, Катяся мимо, сонная волна, И истуканов рой на плоской крыше Стоит во тьме один другого выше.
Всё, чем я жил, в чем ждал отрады
Алексей Апухтин
Всё, чем я жил, в чем ждал отрады, Слова развеяли твои… Так снег последний без пощады Уносят вешние ручьи… И целый день с насмешкой злою, Другие речи заглушив, Они носились надо мною, Как неотвязчивый мотив.Один я. Длится ночь немая. Покоя нет душе моей… О, как томит меня, пугая, Холодный мрак грядущих дней! Ты не согреешь этот холод, Ты не осветишь эту тьму… Твои слова, как тяжкий молот, Стучат по сердцу моему.
С тревогой жуткою привык встречать я день
Демьян Бедный
С тревогой жуткою привык встречать я день Под гнетом черного кошмара. Я знаю: принесет мне утро бюллетень О тех, над кем свершилась кара, О тех, к кому была безжалостна судьба, Чей рано пробил час урочный, Кто дар последний взял от жизни — два столба, Вверху скрепленных плахой прочной. Чем ближе ночь к концу, тем громче сердца стук… Рыдает совесть, негодуя… Тоскует гневный дух… И, выжимая звук Из уст, искривленных злой судорогой мук, Шепчу проклятия в бреду я! Слух ловит лязг цепей и ржавой двери скрип… Безумный вопль… шаги… смятенье… И шум борьбы, и стон… и хрип, животный хрип… И тела тяжкое паденье! Виденья страшные терзают сердце мне И мозг отравленный мой сушат, Бессильно бьется мысль… Мне душно… Я в огне… Спасите! В этот час в родной моей стране Кого-то где-то злобно душат! Кому-то не раскрыть безжизненных очей: Остывший в петле пред рассветом, Уж не проснется он и утренних лучей Не встретит радостным приветом!..
Ночных часов тяжелый рой
Георгий Иванов
Ночных часов тяжелый рой. Лежу измученный жарой И снами, что уже не сны. Из раскаленной тишины Вдруг раздается хрупкий плач. Кто плачет так? И почему? Я вглядываюсь в злую тьму И понимаю не спеша, Что плачет так моя душа От жалости и страха. — Не надо. Нет, не плачь. …О, если бы с размаха Мне голову палач!
Я рад молчать о горе старом
Иван Саввич Никитин
Я рад молчать о горе старом, Мне к черным дням не привыкать; Но вот вопрос: неужто даром Мне нужно силы расточать? Утраты, нужды и печали, К чему меня вы привели? Какой мне путь вы указали? Какое благо принесли? Дождусь ли я успокоенья, От мук разумного плода? Реши ты, жизнь, мои сомненья, Когда ты смысла не чужда… Но если ты полна позора, Обмана, мелочных забот, — Во что же верить? Где опора — Из темной пропасти исход? Исход… Едва ли он возможен. Душа на скорбь осуждена, Изныло сердце, ум встревожеп, А даль темна, как ночь темна… Уж не пора ли лечь в могилу: Усопших сон невозмутим. О боже мой! Пошли ты силу И мир душевный всем живым!
Больной
Константин Бальмонт
Ах, мне хотелось бы немножко отдохнуть! Я так измучился, мне в тягость все заботы, И ждать, надеяться — нет сил и нет охоты, Я слишком долго жил, мне хочется уснуть. Вот видишь, я устал. Я жил еще немного, Но слишком долго жил: Мой день длинней, чем год. Я столько знал тоски, я столько знал невзгод, Что бесконечною мне кажется дорога, — Дорога прошлого. Еще одна ступень, Еще ступень, еще… И вот слабеют силы, И тени прошлого мне более не милы, И ночь заманчива, и ненавистен день… Уснуть, навек уснуть! Какое наслажденье! И разве смерть страшна? Жизнь во сто крат страшней. Всего несносней цепь минут, часов, и дней, Ужасно правды ждать и видеть заблужденье, И пыл своей души бесцельно расточать, Жить в неизвестности мучительной и странной, И вечно раздражать себя мечтой обманной, Чтоб тотчас же се с насмешкой развенчать. Но ты не сердишься? Я жалуюсь, тоскую… Ну, нет, конечно нет… Я знаю, ты добра, О, запоздалая, о, нежная сестра! Дай руку мне свою… вот так… я поцелую, Я буду целовать все пальчики твои, — Ты знаешь, никогда мне счастье не смеялось, И в детстве надо мной ни разу не склонялось Родимое лицо с улыбкою любви. Но около тебя я полон чем-то новым, Мне кажется, что я от горя отдохнул; Вот если бы еще немножко я уснул, С постели я бы встал совсем-совсем здоровым… А если я умру? Ты каждую весну Ведь будешь приходить поплакать у могилы? Ах, как-то странно мне… Совсем теряю силы… Послушай, не сердись… Я… кажется… усну!
Грусть в тишине
Павел Александрович Катенин
Объято всё ночною тишиною, Луга в алмазах, темен лес, И город пожелтел под палевой луною, И звездным бисером унизан свод небес; Но влажные мои горят еще ресницы, И не утишилась тоска моя во мне; Отстал от песней я, отстал я от цевницы: Мне скучно одному в безлюдной стороне. Я живу, не живу, И, склонивши главу, Я брожу и без дум и без цели; И в стране сей пустой, Раздружившись с мечтой, Я подобен надломленной ели: И весна прилетит И луга расцветит, И калека на миг воскресает, Зеленеет главой, Но излом роковой Пробужденную жизнь испаряет; И, завидя конец, Половинный мертвец Понемногу совсем замирает!
Бессонница
Владимир Бенедиктов
Полночь. Болезненно, трудно мне дышится. Мир, как могила, молчит. Жар в голове; Изголовье колышется, Маятник-сердце стучит. Дума, — не дума, а что-то тяжелое Страшно гнятет мне чело; Что-то холодное, скользкое, голое Тяжко на грудь мне легло: Прочь — И как вползшую с ядом, отравою Дерзкую, злую змею, Сбросил, смахнул я рукой своей правою Левую руку свою, Вежды сомкну лишь — и сердце встревожено Мыслию: жив или нет? Кажется мне, что на них уж наложена Тяжесть двух медных монет, Словно покойник я. Смертной отдышкою Грудь захватило. Молчу. Мнится, придавлен я черною крышкою; Крышку долой! Не хочу! Вскройтесь глаза, — и зрачки раздвигаются; Чувствую эти глаза Шире становятся, в мрак углубляются, Едкая льется слеза. Ночь предо мной с чернотою бездонною, А над челом у меня Тянутся в ряд чередой похоронною Тени протекшего дня; В мрачной процессии годы минувшие, Кажется тихо идут: ‘Вечная память! Блаженни уснувшие! ‘ — Призраки эти поют; Я же, бессонный, сжав персты дрожащие В знаменье божья креста, Скорбно молюсь. ‘Да, блаженни вы спящие!!! ‘ — Вторят страдальца уста.
Голос
Владимир Солоухин
За горем горе, словно злые птицы, А за напастью — новая напасть… Что было делать, чтобы защититься? За что держаться, чтобы не упасть? Все неудачи, беды, невезенья Со всех сторон валились на меня. Когда летят тяжелые каменья, Слаба моя сердечная броня. И я, закрывши голову руками, Уже смирился с тем, что сокрушен. И упаду. И самый главный камень Уже летел, последним будет он. Вдруг голос твой средь грохота и треска Струна, волна, росинка и кристалл… Я встрепенулся, выпрямился резко, И страшный камень мимо просвистал.
Другие стихи этого автора
Всего: 287Петербургская ночь
Алексей Апухтин
Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом. Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей. Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей. Точно волшебством каким-то объятый, Воздух недвижим ночной… Город прославленный, город богатый, Я не прельщуся тобой. Пусть твоя ночь в непробудном молчанье И хороша и светла, — Ты затаил в себе много страданья, Много пороков и зла. Пусть на тебя с высоты недоступной Звезды приветно глядят — Только и видят они твой преступный, Твой закоснелый разврат. В пышном чертоге, облитые светом, Залы огнями горят. Вот и невеста: роскошным букетом Скрашен небрежный наряд, Кудри волнами бегут золотые… С ней поседелый жених. Как-то неловко глядят молодые, Холодом веет от них. Плачет несчастная жертва расчета, Плачет… Но как же ей быть? Надо долги попечителя-мота Этим замужством покрыть… В грустном раздумье стоит, замирая, Темных предчувствий полна… Ей не на радость ты, ночь золотая! Небо, и свет, и луна Ей напевают печальные чувства… Зимнего снега бледней, Мается труженик бедный искусства В комнатке грязной своей. Болен, бедняк, исказило мученье Юности светлой черты. Он, не питая свое вдохновенье, Не согревая мечты, Смотрит на небо в волнении жадном, Ищет луны золотой… Нет! Он прощается с сном безотрадным, С жизнью своей молодой. Всё околдовано, всё онемело! А в переулке глухом, Снегом скрипя, пробирается смело Рослый мужик с топором. Грозен и зол его вид одичалый… Он притаился и ждет: Вот на пирушке ночной запоздалый Мимо пройдет пешеход… Он не на деньги блестящие жаден, Не на богатство, — как зверь, Голоден он и, как зверь, беспощаден… Что ему люди теперь? Он не послушает их увещаний, Не побоится угроз… Боже мой! Сколько незримых страданий! Сколько невидимых слез! Чудная ночь! Незаметно мерцает Тусклый огонь фонарей; Снег ослепительным блеском сияет, Тысячью искрясь лучей; Длинные улицы блещут огнями, Молкнут, объятые сном; Небо усыпано ярко звездами, Светом облито кругом.
Актеры
Алексей Апухтин
Минувшей юности своей Забыв волненья и измены, Отцы уж с отроческих дней Подготовляют нас для сцены.- Нам говорят: «Ничтожен свет, В нем все злодеи или дети, В нем сердца нет, в нем правды нет, Но будь и ты как все на свете!» И вот, чтоб выйти напоказ, Мы наряжаемся в уборной; Пока никто не видит нас, Мы смотрим гордо и задорно. Вот вышли молча и дрожим, Но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, Украдкой глядя на суфлера. И говорим мы о добре, О жизни честной и свободной, Что в первой юности поре Звучит тепло и благородно; О том, что жертва — наш девиз, О том, что все мы, люди, — братья, И публике из-за кулис Мы шлем горячие объятья. И говорим мы о любви, К неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, О том, какие в сердце муки; И сами видим без труда, Как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, Чтоб побледнеть, кладет белила. Потом, не зная, хороши ль Иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль Уж мы беремся без тревоги. И мы смеемся надо всем, Тряся горбом и головою, Не замечая между тем, Что мы смеялись над собою! Но холод в нашу грудь проник, Устали мы — пора с дороги: На лбу чуть держится парик, Слезает горб, слабеют ноги… Конец. — Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела… Далеко автор где-то там… Ему до нас какое дело? И, сняв парик, умыв лицо, Одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, Лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, Пустые улицы темны, На черном небе звезд не видно — Огни давно погашены… Мы зябнем, стынем, изнывая, А зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая Нас мертвым холодом своим.
Стансы товарищам
Алексей Апухтин
Из разных стран родного края, Чтоб вспомнить молодость свою, Сошлись мы, радостью блистая, В одну неровную семью. Иным из нас светла дорога, Легко им по свету идти, Другой, кряхтя, по воле Бога Бредет на жизненном пути. Все, что с слезами пережито, Чем сердце сжалося давно, Сегодня будет позабыто И глубоко затаено. Но хоть наш светлый пир беспечен, Хоть мы весельем сроднены, Хоть наш союз и свят, и вечен, Мы им гордиться не должны. Мы братья, да. Пусть без возврата От нас отринут будет тот, Кто от страдающего брата С холодным смехом отойдет. Но не кичась в пределах тесных, Должны мы пламенно желать, Чтоб всех правдивых, добрых, честных Такими ж братьями назвать. Вельможа ль он, мужик, вития, Купец иль воин, — все равно; Всех назовет детьми Россия, Всем имя братское одно.
Солдатская песня о Севастополе
Алексей Апухтин
Не весёлую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды. Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом; А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью, Шёл в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали! Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью; Как за каждый клочок нашей русской земли Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы; И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов её смелых… Пусть нерадостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды
Я люблю тебя
Алексей Апухтин
Я люблю тебя так оттого, Что из пошлых и гордых собою Не напомнишь ты мне никого Откровенной и ясной душою, Что с участьем могла ты понять Роковую борьбу человека, Что в тебе уловил я печать Отдаленного, лучшего века! Я люблю тебя так потому, Что не любишь ты мертвого слова, Что не веришь ты слепо уму, Что чужда ты расчета мирского; Что горячее сердце твое Часто бьется тревожно и шибко… Что смиряется горе мое Пред твоей миротворной улыбкой!
Цыганская песня
Алексей Апухтин
«Я вновь пред тобою стою очарован…»О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою О том, как, тревожно той песне внимая, Я вновь пред тобою стою!Та песня напомнит мне время былое, Которым душа так полна, И страх, что щемит мое сердце больное, Быть может, рассеет она.Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный, Тебя своей страстью смутит, Боюсь, что от жизни моей безнадежной Улыбка твоя отлетит.Мне жизнь без тебя словно полночь глухая В чужом и безвестном краю… О, пой, моя милая, пой, не смолкая, Любимую песню мою!
Утешение весны
Алексей Апухтин
Не плачь, мой певец одинокой, Покуда кипит в тебе кровь. Я знаю: коварно, жестоко Тебя обманула любовь.Я знаю: любовь незабвенна… Но слушай: тебе я верна, Моя красота неизменна, Мне вечная юность дана!Покроют ли небо туманы, Приблизится ль осени час, В далекие, теплые страны Надолго я скроюсь от вас.Как часто в томленьях недуга Ты будешь меня призывать, Ты ждать меня будешь как друга, Как нежно любимую мать!Приду я… На душу больную Навею чудесные сны И язвы легко уврачую Твоей безрассудной весны!Когда же по мелочи, скупо Растратишь ты жизнь и — старик — Начнешь равнодушно и тупо Мой ласковый слушать язык,-Тихонько, родными руками, Я вежды твои опущу, Твой гроб увенчаю цветами, Твой темный приют посещу,А там — под покровом могилы — Умолкнут и стоны любви, И смех, и кипевшие силы, И скучные песни твои!
Сухие, редкие, нечаянные встречи
Алексей Апухтин
Сухие, редкие, нечаянные встречи, Пустой, ничтожный разговор, Твои умышленно-уклончивые речи, И твой намеренно-холодный, строгий взор,- Всё говорит, что надо нам расстаться, Что счастье было и прошло… Но в этом так же горько мне сознаться, Как кончить с жизнью тяжело. Так в детстве, помню я, когда меня будили И в зимний день глядел в замерзшее окно,- О, как остаться там уста мои молили, Где так тепло, уютно и темно! В подушки прятался я, плача от волненья, Дневной тревогой оглушен, И засыпал, счастливый на мгновенье, Стараясь на лету поймать недавний сон, Бояся потерять ребяческие бредни… Такой же детский страх теперь объял меня. Прости мне этот сон последний При свете тусклого, грозящего мне дня!
Средь смеха праздного
Алексей Апухтин
Средь смеха праздного, среди пустого гула, Мне душу за тебя томит невольный страх: Я видел, как слеза украдкою блеснула В твоих потупленных очах. Твой беззащитный челн сломила злая буря, На берег выброшен неопытный пловец. Откинувши весло и голову понуря, Ты ждешь: наступит ли конец? Не унывай, пловец! Как сон, минует горе, Затихнет бури свист и ропот волн седых, И покоренное, ликующее море У ног уляжется твоих.
Русские песни
Алексей Апухтин
Как сроднились вы со мною, Песни родины моей, Как внемлю я вам порою, Если вечером с полей Вы доноситесь, живые, И в безмолвии ночном Мне созвучья дорогие Долго слышатся потом.Не могучий дар свободы, Не монахи мудрецы,- Создавали вас невзгоды Да безвестные певцы. Но в тяжелые годины Весь народ, до траты сил, Весь — певец своей кручины — Вас в крови своей носил.И как много в этих звуках Непонятного слилось! Что за удаль в самых муках, Сколько в смехе тайных слез! Вечным рабством бедной девы, Вечной бедностью мужей Дышат грустные напевы Недосказанных речей…Что за речи, за герои! То — бог весть какой поры — Молодецкие разбои, Богатырские пиры; То Москва, татарин злобный, Володимир, князь святой… То, журчанью вод подобный, Плач княгини молодой.Годы идут чередою… Песни нашей старины Тем же рабством и тоскою, Той же жалобой полны; А подчас все так же вольно Славят солнышко-царя, Да свой Киев богомольный, Да Илью богатыря.
Снова один я… Опять без значенья
Алексей Апухтин
Снова один я… Опять без значенья День убегает за днем, Сердце испуганно ждет запустенья, Словно покинутый дом.Заперты ставни, забиты вороты, Сад догнивает пустой… Где же ты светишь, и греешь кого ты, Мой огонек дорогой?Видишь, мне жизнь без тебя не под силу, Прошлое давит мне грудь, Словно в раскрытую грозно могилу, Страшно туда заглянуть.Тянется жизнь, как постылая сказка, Холодом веет от ней… О, мне нужна твоя тихая ласка, Воздуха, солнца нужней!..
Я так тебя любил
Алексей Апухтин
Я так тебя любил, как ты любить не можешь: Безумно, пламенно… с рыданием немым. Потухла страсть моя, недуг неизлечим, — Ему забвеньем не поможешь! Все кончено… Иной я отдаюсь судьбе, С ней я могу идти бесстрастно до могилы; Ей весь избыток чувств, ей весь остаток силы, Одно проклятие — тебе.