Хлоя

Алексей Толстой

Зеленые крылья весны Пахнули травой и смолою… Я вижу далекие сны – Летящую в зелени Хлою, Колдунью, как ивовый прут, Цветущую сильно и тонко. «Эй, Дафнис!» И в дремлющий пруд, Купая, бросает козленка. Спешу к ней, и плещет трава; Но скрылась куда же ты, Хлоя? Священных деревьев листва Темнеет к полудню от зноя. «Эй, Дафнис!» И смех издали… Несутся деревья навстречу; Туман от несохлой земли Отвел мимолетную встречу. «Эй, Дафнис!» Но дальний прибой Шумит прибережной волною… Где встречусь, о Хлоя, с тобой Крылатой, зеленой весною?

Похожие по настроению

К молодой актрисе

Александр Сергеевич Пушкин

Ты не наследница Клероны, Не для тебя свои законы Владелец Пинда начертал; Тебе не много бог послал, Твой голосок, телодвиженья, Немые взоров обращенья Не стоят, признаюсь, похвал И шумных плесков удивленья. Жестокой суждено судьбой Тебе актрисой быть дурной; Но, Хлоя, ты мила собой, Тебе вослед толпятся смехи, Сулят любовникам утехи — Итак, венцы перед тобой, И несомнительны успехи. Ты пленным зрителя ведешь. Когда без такта ты поешь, Недвижно стоя перед нами, Поешь — и часто невпопад. А мы усердными руками Все громко хлопаем; кричат: «Bravo! bravissimo! чудесно!» Свистки сатириков молчат, И все покорствуют прелестной. Когда в неловкости своей Ты сложишь руки у грудей, Или подымешь их и снова На грудь положишь, застыдясь; Когда Милона молодого, Лепеча что-то не для нас, В любви без чувства уверяешь; Или без памяти в слезах, Холодный испуская ах!, Спокойно в креслы упадаешь, Краснея и чуть-чуть дыша,— Все шепчут: «Ах! как хороша!» Увы! другую б освистали: Велико дело красота. О Хлоя, мудрые солгали Не все на свете суета. Пленяй же, Хлоя, красотою! Стократ блажен любовник тот, Который нежно пред тобою, Осмелясь, о любви поет, В стихах и прозою на сцене Тебя клянется обожать, Кому ты можешь отвечать, Не смея молвить об измене; Блажен, кто может роль забыть На сцене с миленькой актрисой, Жать руку ей, надеясь быть Еще блаженней за кулисой!

Весенняя песнь

Александр Востоков

Май благодатный В сонме Зефиров С неба летит; Полною урной Сыплет цветочки, Луг зеленит; Всех исполняет Чувством любви! Выйдем питаться Воздухом чистым, Что нам сидеть В мертвых стенах сих? Душно здесь, пыльно — Выйдем, друзья! Пусть нам покажет Бабочка путь. Там, где широко Стелется поле В синюю даль, Вол круторогий Пажить вкушает В стаде юниц, Прыткие кони Скачут и ржут. Вижу — от юга Тянутся тучей Лебеди к нам; Ласточка в светлом Кружится небе, Мчится к гнезду. Пахарь оставил Мирный свой кров. Он уж над пашней В поле трудится, Либо в саду Гряды копает, Чистит прививки, Полет траву; Либо за птичьим Смотрит двором. Девушки сельски Гонят овечек Беленьких в луг; Все оживилось, Все заиграло, Птички поют. Радость объемлет Душу мою! Свесившись с холма, Смотрятся ивы В зеркало вод. Гибкие ветви На берег злачный Кинули тень. Как здесь на травке Сесть хорошо! Птичек под тенью Слушать так любо!.. Ах! как бы вдруг — Птички, потише! Чей это шорох… Лизанька, ты? Тени, раскиньтесь! Лиза со мной!

Цветок (редакция)

Алексей Кольцов

Чудесный, милый! Красотой — Как ты цветёшь, как ты алеешь, Росой заискрясь, пламенеешь И дышишь чем-то неземным! Но для кого — в степи широкой?.. Конечно, девам молодым Здесь не найти тебя далёко; Быть может, мой же конь ногой Потопчет здесь тебя с травой! И я, с душою нежной, страстной, Сюда, вздыхая о прекрасной, В прохладе утренней приду — И уж тебя здесь не найду. О дева, цвет моей души; Так безмятежна ты в тиши Растёшь, цветёшь красой небесной, Но, милый друг, мой друг прелестный, Я ль, с верной, пламенной душой, Путь жизни разделю с тобой?..

Дафнис подслушивает сов

Алексей Толстой

Из ночного рукава Вылетает лунь-сова. Глазом пламенным лучит Клювом каменным стучит: «Совы! Совы! Спит ли бор?» «Спит!» – кричит совиный хор. «Травы все ли полегли?» «Нет, к ручью цвести ушли!» «Нет ли следа у воды?» «Человечьи там следы». По траве, над зыбью вод, Все ведут под темный свод. Там в пещере – бирюза – Дремлют девичьи глаза. Это дева видит сны, Хлоя дева, дочь весны. «Совы! – крикнула сова. – Наши слушают слова!» Совы взмыли. В темноте Дафнис крадется к воде. Хлоя, Хлоя, пробудись, Блекнут звезды, глубже высь. Хлоя, Хлоя, жди беды, Вижу я твои следы!

Прозрачный сок смолистый

Федор Сологуб

Прозрачный сок смолистый, Застывший на коре. Пронизан воздух мглистый Мечтаньем о заре. Скамейка у забора, Далёкий плеск реки. Расстаться надо скоро… Пожатие руки… Ты скрылась в тень густую В замолкнувшем саду. Гляжу во мглу ночную, Один в полях иду. Застенчивой весною, Стыдяся белых ног, Не ходишь ты со мною Просторами дорог. Но только ноги тронет Едва-едва загар, Твой легкий стыд утонет В дыханьи вешних чар, И в поле ты, босая, — В платочке голова, — Пойдёшь, цветкам бросая Весёлые слова.

Тэкле

Константин Аксаков

1Прости, прелестное виденье! Ты к нам слетело с вышины, И здесь тяжелые мученья Тебе от бога суждены.С твоей страдающей душою Ты бремя жизни не снесешь И, недовольная землею, В родное небо перейдешь.Пусть скажут: ранняя могила Тебя безвременно взяла — «Ты всё земное совершила, Ты здесь любила и жила».2О, скажи мне, что с тобою? Тайну сердца мне поверь, И сердечною тоскою Поделись со мной теперь;Мне знаком язык несчастья, Я слова твои пойму. Говори — во мне участье Встретишь горю твоему.И печаль на сердце станет Так отрадна, так легка, И надежды луч проглянет Сквозь густые облака.3Сбылись души моей желания, Блеснул мне свет в печальной мгле: Я встретил дивное создание На этой суетной земле.И веру теплую в небесное, И сердца сладкие мечты Собою, существо прелестное, Собою оправдало ты.На все упреки и сомнения, В юдоли горестей и бед, На все хулы и обвинений — Господь тебя послал в ответ.О, счастлив я! Мои сомнения Бегут от взора твоего. Мне есть кому нести моления, И есть мне веровать в кого!

Скошенные травы

Константин Фофанов

Как много было по весне Цветов, пестревших горделиво… Одни в румяном полусне Благоухали нам стыдливо; Другие пышные цветы, Гордяся венчиком прекрасным, Дышали сладостней мечты, Томясь волненьем сладострастным… Одни любили блеск и зной, Других изнежила прохлада; Иные жизнь несли с собой, Другие смерть и холод яда… И все струили аромат, И каждый нёс из почвы влажной Свой нежный запах, свой наряд. И долго плыл их вздох протяжный; . . . . . . . . . . . . . . . . Мы все — цветы родных полей, Весною юности капризной Любили знойный зов страстей И шум, навеянный отчизной…

Н.А. Языковой (Прошла суровая година вьюг и бурь)

Николай Языков

Прошла суровая година вьюг и бурь, Над пробудившейся землею, Полна теплом и тишиною, Сияет вешняя лазурь. Ее растаяны лучами, Сбежали с гор на дол глубокиe снега; Ручей, усиленный водами, Сверкает и кипит гремучими волнами, И пеной плещет в 6epeгa. И скоро холм и дол в свои ковры зeлены Роскошно уберет царица красных дней, И в лиственной тени засвищет соловей И сладкогласный и влюбленный. Как хороша весна! Как я люблю ее Здесь в стороне моей родимой, Где льется мирно и незримо Мое привольное житье; Где я могу таким покоем наслаждаться, Какого я не знал нигде и никогда, И мыслить, и мечтать, и страстно забываться Перед светильником труда; Где озарен его сияньем величавым, Поникнув на руку безоблачным челом, Я миру чужд и радостям лукавым, И суетам, господств ующим в нем: И счастлив: не хочу ни в мраморны палаты, Ни в шум блистательных пиров! И вас зову сюда, под мой наследный кров, Уединением богатый, В простор и тишь, на алачны скаты Моих березовых садов, В лес и поляны за дорогой, И к речке шепчущей под сумраком ракит, И к зыбким берегам, где аист красноногой Беспечно бродит цел и сыт; Зову на светлый пруд, туда, где тень густую Склонил к водам нагорный сад, Туда — и на мостки и в лодку удалую, И весла дружно загремят! Я вас сюда зову гулять и прохлаждаться, Пить мед свободного и мирного житья, Закатом солнца любоваться, И засыпать под трели соловья.

Снова лес за туманами

Сергей Клычков

Снова лес за туманами, То туман над полянами Али дым от кадил… Вот иду я дорожкою, В мягком мху меж морошкою, Где когда-то ходил…Вот и речка журчащая Льётся чащею, чащею, Словно в чащу маня, — Снова, снова я маленький: Цветик маленький, аленький, Аль не помнишь меня? Всё, что было, — приснилось, Всё прошло — прояснилося, И утихла гроза… Что ж стоишь под осинкою В сних глазках с росинкою — Али это слеза?.. Звёзды светятся, светятся, Уж никто мне не встретится: Тихо, грустно вокруг… Ах, мне жаль даль весеннюю — Беззаботное пение И тебя, милый друг… Может, снилось — не сбылося, Может, было — забылося, — Ах, никто не видал, Как в лесу на проталинке Цветик маленький аленький Умирал, увядал…

Белые колокольчики

Владимир Соловьев

Сколько их расцветало недавно, Словно белое море в лесу! Теплый ветер качал их так плавно И берег молодую красу. Отцветает она, отцветает, Потемнел белоснежный венок, И как будто весь мир увядает… Средь гробов я стою одинок. «Мы живем, твои белые думы, У заветных тропинок души. Бродишь ты по дороге угрюмой, Мы недвижно сияем в тиши. Нас не ветер берег прихотливый, Мы тебя сберегли бы от вьюг. К нам скорей, через запад дождливый, Для тебя мы — безоблачный юг. Если ж взоры туман закрывает Иль зловещий послышался гром,— Наше сердце веттет и вздыхает… Приходи — и узнаешь, о чем».

Другие стихи этого автора

Всего: 35

Кузница

Алексей Толстой

Часто узким переулком Проходил я темный дом, В дверь смотрю на ржавый лом, Остановлен звоном гулким, Едким дымом, алой сталью и теплом… Крепко схватит сталь клещами Алым залитый кузнец, Сыплет палью, жжет конец… Млатобойцы молотами Бьют и, ухнув, бьют и, ухнув, гнут крестец… Тяжко дышат груди горна… Искры, уголья кипят, Гнется плавленый булат… И по стали все проворней Молоточки, молоточки говорят…

Кот

Алексей Толстой

Гладя голову мою, Говорила мать: «Должен ты сестру свою, Мальчик, отыскать. На груди у ней коралл, Красный и сухой; Черный кот ее украл Осенью глухой». Мать в окно глядит; слеза Падает; молчим; С поля тянутся воза, И доносит дым… Ходит, ходит черный кот, Ночью у ворот. Многие прошли года, Но светлы мечты; Выплывают города, Солнцем залиты. Помню тихий сон аллей, В час, как дремлет Лель. Шум кареты и коней, И рука не мне ль Белый бросила цветок? (Он теперь истлел…) Долго розовый песок Вдалеке хрустел. В узких улицах тону, Где уныла глушь; Кто измерил глубину Сиротливых душ! Встречи, словно звоны струй, Полнят мой фиал; Но не сестрин поцелуй Я всегда встречал. Где же ты, моя сестра? Сдержан ли обет? Знаю, знаю – дать пора В сумерки ответ. За окном мой сад затих, Долог скрип ворот… А у ног уснул моих Старый черный кот.

Фавн

Алексей Толстой

[B]I[/B] Редеет красный лист осины. И небо синее. Вдали, За просеками крик гусиный, И белый облак у земли. А там, где спелую орешню Подмыла сонная река, Чья осторожно и неспешно Кусты раздвинула рука? И взор глубокий и зеленый В тоске окинул окоем, Как бы покинутый влюбленный Глядится в темный водоем. [B]II[/B] В закате ясен свет звезды, И одинокий куст черники Роняет спелые плоды… А он бредет к опушке, дикий И тихо в дудочку играет, Его нестойкая нога На травы желтые ступает… А воды алые в луга Устало осень проливает… И далеко последний свист Несут печальные закаты. А на шерсти его, измятый, Прилип полузавядший лист.

Утро

Алексей Толстой

Слышен топот над водой Единорога; Встречен утренней звездой, Заржал он строго. Конь спешит, уздцы туги, Он машет гривой; Утро кличет: ночь! беги, – Горяч мой сивый! Рогом конь леса зажжет, Гудят дубравы, Ветер буйных птиц впряжет, И встанут травы; Конь вздыбит и ввысь помчит Крутым излогом, Пламя белое лучит В лазури рогом… День из тьмы глухой восстал, Свой венец вознес высоко, Стали остры гребни скал, Стала сизою осока. Дважды эхо вдалеке: «Дафнис! Дафнис!» – повторило; След стопа в сыром песке, Улетая, позабыла… Стан откинувши тугой, Снова дикий, снова смелый, В чащу с девушкой нагой Мчится отрок загорелый.

Дафнис подслушивает сов

Алексей Толстой

Дафнис и медведица

Алексей Толстой

Поила медведица-мать В ручье своего медвежонка, На лапы учила вставать, Кричать по-медвежьи и тонко. А Дафнис, нагой, на скалу Спускался, цепляясь за иву; Охотник, косясь на стрелу, Натягивал туго тетиву: В медвежью он метит чету. Но Дафнис поспешно ломает Стрелу, ухватив на лету, По лугу, как лань, убегает. За ним медвежонок и мать Несутся в лесные берлоги. Медведица будет лизать У отрока смуглые ноги; Поведает тайны лесов, Весенней напоит сытою, Научит по окликам сов Найти задремавшую Хлою.

Гроза

Алексей Толстой

Лбистый холм порос кремнем; Тщетно Дафнис шепчет: «Хлоя!» Солнце стало злым огнем, Потемнела высь от зноя. Мгла горячая легла На терновки, на щебень; В душном мареве скала Четко вырезала гребень. Кто, свистя сухой листвой, Поднял тело меловое? Слышит сердце горний вой… Ужас гонит все живое… Всяк бегущий, выгнув стан, Гибнет в солнечной стремнине То кричит в полудни Пан, Наклонив лицо к долине… …Вечер лег росой на пнях, И листва и травы сыры. Дафнис, тихий, на камнях, Руки брошенные сиры. Тихо так звенит струя: *«Я весенняя, я Хлоя, Я стою, вино лия».* И смолою дышит хвоя.

Мавка

Алексей Толстой

Пусть покойник мирно спит; Есть монаху тихий скит; Птице нужен сок плода, Древу – ветер да вода. Я ж гляжу на дно ручья, Я пою – и я ничья. Что мне ветер! Я быстрей! Рот мой ягоды алей! День уйдет, а ночь глуха, Жду я песни пастуха! Ты, пастух, играй в трубу, Ты найди свою судьбу, В сизых травах у ручья Я лежу – и я ничья.

Ведьма-птица

Алексей Толстой

По Волхову струги бегут, Расписаны, червленые… Валы плеснут, щиты блеснут, Звенят мечи каленые. Варяжий князь идет на рать На Новгород из-за моря… И алая, на горе, знать, Над Волховом горит заря. Темны леса, в водах струясь. Пустынны побережия… И держит речь дружине князь: «Сожгу леса медвежие. Мой лук на Новгород согну, И кровью город вспенится…» …А темная по мху, по дну Бежит за стругом ведьмица. Над лесом туча – черный змей Зарею вдоль распорота. Река кружит, и вот над ней Семь башен Нова-Города. И турий рог хватает князь Железной рукавицею… Но дрогнул струг, вода взвилась Под ведьмой, девой птицею. Взлетела ведьмица на щегл, И пестрая и ясная: «Жених мой, здравствуй, князь и сокол. Тебя ль ждала напрасно я? Люби меня!..» – в глаза глядясь, Поет она, как пьяная… И мертвый пал варяжий князь В струи реки багряные.

Москва

Алексей Толстой

Наползают медные тучи, А из них вороны грают. Отворяются в стене ворота. Выезжают злые опричники, И за рекой трубы играют… Взмесят кони и ростопель Кровь с песком горючим. Вот и мне, вольному соколу, Срубят голову саблей Злые опричники.

Суд

Алексей Толстой

Как лежу, я, молодец, под Сарынь-горою, А ногами резвыми у Усы-реки… Придавили груди мне крышкой гробовою, Заковали рученьки в медные замки. Каждой темной полночью приползают змеи, Припадают к векам мне и сосут до дня… А и землю-матушку я просить не смею – Отогнать змеенышей и принять меня. Лишь тогда, как исстари, от Москвы Престольной До степного Яика грянет мой Ясак – Поднимусь я, старчище, вольный иль невольный, И пойду по водам я – матерой казак. Две змеи заклятые к векам присосутся, И за мной потянутся черной полосой… По горам, над реками города займутся И година лютая будет мне сестрой. Пронесутся знаменья красными столпами; По земле протянется огневая вервь; И придут Алаписы с песьими главами, И в полях младенчики поползут, как червь. Задымятся кровию все леса и реки; На проклятых торжищах сотворится блуд… Мне тогда змееныши приподнимут веки… И узнают Разина. И настанет суд.

Скоморохи

Алексей Толстой

Из болот да лесов мы идем, Озираемся, песни поем; Нехорошие песни – бирючьи, Будто осенью мокрые сучья Раскачала и плачется ель, В гололедицу свищет метель, Воет пес на забытом кургане, Да чернеется яма в бурьяне, Будто сына зарезала мать… Мы на свадьбу идем пировать: Пированье – браги нет, Целованье – бабы нет, И без песни пиво – квас, Принимай, хозяин, нас. Хозяину, хозяюшке – слава! Невесте да молодцу – слава! Всем бородам поклон да слава! А нам, дуракам, у порога сидеть, В бубенцы звенеть да песни петь, Песни петь, на гуслях играть, Под гуслярный звон весело плясать… Разговаривай звончее, бубенцы! Ходу, ходу, руки, ноги, – лопатцы… Напоил, хозяин, допьяна вином, Так покажь, где до рассвета отдохнем; Да скажи-ка, где лежит твоя казна, Чтоб ошибкою не взять ее со сна. Да укажь-ка, где точило мы найдем, – Поточить ножи булатные на нем; Нож булатный скажет сказку веселей… Наливай-ка брагу красную полней… Скоморохи, скоморохи, удальцы! Стоном-стонут скоморошьи бубенцы!