Все

я выхожу из кабака
там мертвый труп везут пока
то труп жены моей родной
вон там за гробовой стеной

я горько плачу страшно злюсь
о гроб главою колочусь
и вынимаю потроха
чтоб показать что в них уха

в слезах свидетели идут
и благодетели поют
змеею песенка несется
собачка на углу трясется

стоит слепой городовой
над позлащенной мостовой
и подслащенная толпа
лениво ходит у столба

выходит рыжий генерал
глядит в очках на потроха
когда я скажет умирал
во мне была одна труха

одно колечко два сморчка
извозчик поглядел с торчка
и усмехнувшись произнес
возьмем покойницу за нос

давайте выколем ей лоб
и по щекам ее хлоп хлоп
махнув хлыстом сказал кобыла
андреевна меня любила

восходит светлый комиссар
как яблок над людьми
как мирновременный корсар
имея вид семи

а я стою и наблюдаю
тяжко страшно голодаю
берет покойника за грудки
кричит забудьте эти шутки

когда здесь девушка лежит
во всех рыданье дребезжит
а вы хохочете лентяй
однако кто-то был слюнтяй

священник вышел на помост
и почесавши сзади хвост
сказал ребята вы с ума сошли
она давно сама скончалась

пошли ребята вон пошли
а песня к небу быстро мчалась
о Боже говорит он Боже
прими создание Твое

пусть без костей без мышц без кожи
оно как прежде заживет
о Боже говорит он правый
во имя Русския Державы

тут начал драться генерал
с извозчиком больным
извозчик плакал и играл
и слал привет родным

взошел на дерево буржуй
оттуда посмотрел
при виде разных белых струй
он молча вдруг сгорел

и только вьется здесь дымок
да не спеша растет домок
я выхожу из кабака
там мертвый труп везут пока

интересуюсь я спросить
кто приказал нам долго жить
кто именно лежит в коробке
подобно гвоздику иль кнопке

и слышу голос с небеси
мона… монашенку спроси
монашка ясная скажите
кто здесь бесчувственный лежит

кто это больше уж не житель
уж больше не поляк не жид
и не голландец не испанец
и не худой американец

вздохнула бедная монашка
«без лести вам скажу, канашка,
сей мертвый труп была она
княгиня Маня Щепина

в своем вертепе и легко и славно
жила княгиня Марья Николавна
она лицо имела как виденье
имела в жизни не одно рожденье.

Отец и мать. Отца зовут Тарас
ее рождали сорок тысяч раз
она жила она любила моду
она любила тучные цветы

вот как-то скушав много меду
она легла на край тахты
и говорит скорей мамаша
скорей придите мне помочь

в моем желудке простокваша
мне плохо, плохо. Мать и дочь.
Дрожала мать крутя фуражкой
над бедной дочкою своей

а дочка скрючившись барашком
кричала будто соловей:
мне больно мама я одна
а в животе моем Двина

ее животик был как холм
высокий очень туп
ко лбу ее прилип хохол
она сказала: скоро труп

меня заменит здесь
и труп холодный и большой
уж не попросит есть
затем что он сплошной

икнула тихо. Вышла пена
и стала твердой как полено»
монашка всхлипнула немного
и ускакала как минога

я погружаюсь в благодушную дремоту
скрываю непослушную зевоту
я подавляю наступившую икоту
покуда все не вышли петухи

поесть немного может быть ухи
в ней много косточек янтарных
жирных сочных
мы не забудем благодарны

пуховиков песочных
где посреди больших земель
лежит красивая мамзель
тут кончил драться генерал

с извозчиком нахальным
извозчик руки потирал
извозчик был пасхальным
буржуй во Францию бежал

как злое решето
француз французку ублажал
в своем большом шато
вдова поехала к себе

на кладбище опять
кому-то вновь не по себе
а кто-то хочет спать
и вдруг покойница как снег

с телеги на земь бух
но тут раздался общий смех
и затрещал петух
и время стало как словарь

нелепо толковать
и поскакала голова
на толстую кровать
Столыпин дети все кричат

в испуге молодом
а няньки хитрые ворчат
гоморра и содом
священник вышел на погост

и мумией завыл
вращая деревянный хвост
он человеком был
княгиня Маня Щепина

в гробу лежала как спина
и до тропической земли
слоны цветочков принесли
цветочек тюль

цветочек сон
цветок июль
цветок фасон