Перейти к содержимому

Щенок и котенок

Александр Введенский

1

Жили-были В огромной квартире В доме номер тридцать четыре, Среди старых корзин и картонок Щенок и котенок. Спали оба На коврике тонком – Гладкий щенок С пушистым котенком.

Им в одну оловянную чашку Клали сладкую манную кашку. Утром глаза открывая спросонья, — Здравствуй, щенок, — Мурлычет котенок. Щенок, просыпаясь, Приветливо лает, Доброго утра Котенку желает.

Дни проходили, Летели недели, Оба росли И оба толстели.

2

Летом на дачу В одной из картонок Поехали вместе Щенок и котенок. Поезд бежал, И колеса стучали. Щенок и котенок В картонке скучали.

Щенок и котенок Дремали в тревоге, Щенок и котенок Устали в дороге. Картонку шатало, Трясло на ходу. Открыли картонку В зеленом саду.

Увидев деревья, Щенок завизжал, Виляя хвостом, По траве побежал. Котенок, увидев небо и сад, Со страха в картонку забрался назад.

3

Ходят гулять По траве, по дорожкам Щенок и котенок В поля и леса. Среди земляники, Черники, морошки Однажды в лесу Они встретили пса.

Пес кривоногий, С коротким хвостом Стоял у дороги, В лесу под кустом. Пес кривоногий, Оскалив пасть, Хотел на щенка и котенка Напасть.

Мяукнул котенок, Залаял щенок, Подпрыгнул котенок И сел на сучок. Котенок сидит На высоком суку. — Прыгай ко мне, — Говорит он щенку. Щенок отвечает: — Я побегу, Прыгнуть на дерево Я не могу.

Щенок по дороге Мчится бегом, Пес кривоногий Бежит за щенком. До самого дома, До самых ворот Бежал за щенком Кривоногий урод.

4

Тихо шумят И шуршат тростники. Щенок и котенок Сидят у реки. Смотрят, как речка, Играя, течет. Солнце щенка и котенка печет.

Из темного леса На бережок Выходит пастух, Трубя в рожок. За пастухом На берег реки Идут телята, Коровы, Быки.

Услышав Пастушеский Громкий рожок, Бросился в воду От страха Щенок.

Вот по воде Щенок плывет, — Плыви-ка за мною, — Котенка зовет. Котенок остался На берегу. — Нет. – говорит он. – Я не могу. – Уши прижав и задравши хвост, Мчится котенок в обход Через мост.

5

Осень пришла, Листы пожелтели; Вот журавли На юг полетели.

Взял хозяин щенка в работу – Стал щенок ходить на охоту.

По полю заяц Несется стрелой, Мчится охотник За ним удалой. Ловкий охотник Меткий стрелок! Мчится с охотником Резвый щенок.

6

Ночью повсюду на даче тишь. Только на кухне скребется мышь. Мышь вылезает из норки, Ищет засохшие корки.

Мышка, ты видишь, котенок сидит. Мышка, ты слышишь, котенок не спит.

Мышка забыла про корку, Спряталась мышка в норку.

7

Этой зимою Я был в квартире, В доме под номером Тридцать четыре. Тихо у двери нажал на звонок. Слышу – за дверью залаял щенок.

Дверь мне открыли, Я вижу – в прихожей Серый щенок, На себя не похожий: Мохнатые уши, Огромный рост, Длинный и черный Лохматый хвост.

А в коридоре я вижу – Со шкапа Чья-то свисает Пушистая лапа.

Тут среди старых корзин и картонок Лежит на себя не похожий котенок.

Толстый, огромный, пушистый кот Лежит и лижет Себе живот.

Псу и коту говорю я — Друзья, Вы подросли, и узнать вас нельзя.

Кот на меня лениво взглянул, Пес потянулся и сладко зевнул. Оба мне разом ответили:

— Что же, Ты изменился И вырос тоже.

Похожие по настроению

Волкъ и собака

Александр Петрович Сумароков

Приятняй города гораздо лѣтомъ лѣсъ. Въ прекрасны Майски дни былъ тамъ нежирный песъ: А я не знаю прямо, Прогуливался ль тамо, Иль пищи онъ искалъ; Хотя въ лѣсу и густо; Захочется ль гулять когда въ желудкѣ пусто? Насилу ноги песъ отъ голоду таскалъ; Конечно пищею онъ тамъ себѣ ласкалъ: Не много надобно на ето толку; Однако дождался песъ новыхъ бѣдъ, Достался на обѣдъ Онъ самъ, голодну волку: Пришелъ собакѣ той изъ свѣта вонъ отъѣздъ. Хоть песъ не жиренъ, Однако волкъ и кости ѣстъ. Собака знаетъ то, что волкъ не смиренъ, И что изрядной онъ солдатъ, И что хоть онъ безъ латъ, Когда надуетъ губу, Не скоро прокусить ево удобно шубу. Пса волкъ привѣтствуетъ: здорово сватъ: Не хочешъ ли ты, братъ, Барахтаться со мной, и силъ моихъ отвѣдать? Поймалъ собаку волкъ, и хочетъ пообѣдать. Собака говоритъ: пусти меня домой, И называется она ему кумой, Любезной куманекъ, пусти сударикъ мой, Пусти меня домой: Изволь послушать, Пусти меня и дай еще ты мнѣ покушать! Въ дому у насъ великой будетъ пиръ, Сберстся къ намъ весь миръ: Такъ я остатками стола поразжирѣю, И куманьку на кушанье созрѣю. Приди ты послѣ къ намъ, А я живу вотъ тамъ. Песъ правду говоритъ, волкъ ето видитъ самъ. Поѣхала домой кума, оставивъ куму Надежду и веселу думу. По времени тамъ онъ стучался у воротъ; Но дѣло то пошло совсѣмъ на оборотъ; Воротникъ былъ въ три пуда Песъ; Тяжелъ тотъ волку вѣсъ; Боялся волкъ мой худа, И утекалъ оттоль, большою рысью, въ лѣсъ.

Кот

Алексей Толстой

Гладя голову мою, Говорила мать: «Должен ты сестру свою, Мальчик, отыскать. На груди у ней коралл, Красный и сухой; Черный кот ее украл Осенью глухой». Мать в окно глядит; слеза Падает; молчим; С поля тянутся воза, И доносит дым… Ходит, ходит черный кот, Ночью у ворот. Многие прошли года, Но светлы мечты; Выплывают города, Солнцем залиты. Помню тихий сон аллей, В час, как дремлет Лель. Шум кареты и коней, И рука не мне ль Белый бросила цветок? (Он теперь истлел…) Долго розовый песок Вдалеке хрустел. В узких улицах тону, Где уныла глушь; Кто измерил глубину Сиротливых душ! Встречи, словно звоны струй, Полнят мой фиал; Но не сестрин поцелуй Я всегда встречал. Где же ты, моя сестра? Сдержан ли обет? Знаю, знаю – дать пора В сумерки ответ. За окном мой сад затих, Долог скрип ворот… А у ног уснул моих Старый черный кот.

Стихи о рыжей дворняге

Эдуард Асадов

Хозяин погладил рукою Лохматую рыжую спину: — Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою, Но все же тебя я покину. Швырнул под скамейку ошейник И скрылся под гулким навесом, Где пестрый людской муравейник Вливался в вагоны экспресса. Собака не взвыла ни разу. И лишь за знакомой спиною Следили два карие глаза С почти человечьей тоскою. Старик у вокзального входа Сказал:- Что? Оставлен, бедняга? Эх, будь ты хорошей породы… А то ведь простая дворняга! Огонь над трубой заметался, Взревел паровоз что есть мочи, На месте, как бык, потоптался И ринулся в непогодь ночи. В вагонах, забыв передряги, Курили, смеялись, дремали… Тут, видно, о рыжей дворняге Не думали, не вспоминали. Не ведал хозяин, что где-то По шпалам, из сил выбиваясь, За красным мелькающим светом Собака бежит задыхаясь! Споткнувшись, кидается снова, В кровь лапы о камни разбиты, Что выпрыгнуть сердце готово Наружу из пасти раскрытой! Не ведал хозяин, что силы Вдруг разом оставили тело, И, стукнувшись лбом о перила, Собака под мост полетела… Труп волны снесли под коряги… Старик! Ты не знаешь природы: Ведь может быть тело дворняги, А сердце — чистейшей породы!

Слова любви и тепла

Елена Гуро

У кота от лени и тепла разошлись ушки. Разъехались бархатные ушки. А кот раски-и-с… На болоте качались беловатики. Жил был Ботик—животик: Воркотик Дуратик Котик — пушатик. Пушончик, Беловатик, Кошуратик — Потасик…

Мой пес

Евгений Александрович Евтушенко

В стекло уткнув свой черный нос, все ждет и ждет кого-то пес.Я руку в шерсть его кладу, и тоже я кого-то жду.Ты помнишь, пес, пора была, когда здесь женщина жила.Но кто же мне была она? Не то сестра, не то жена.А иногда, казалось, дочь, которой должен я помочь.Она далеко… Ты притих. Не будет женщин здесь других.Мой славный пес, ты всем хорош, и только жаль, что ты не пьешь!

Он год в моих дружках ходил

Лев Ошанин

Он год в моих дружках ходил, Мне улыбался и кадил, Пока ему я нужен был! Потом меня он обходил… И вдруг успех его забыл. И вот он вновь ко мне прилез, А мы с Тайгой — тихонько в лес. У моего дружка Тайги Четыре тоненьких ноги. Большие уши, мокрый нос И сердце верное до слез.

Как мыши с котом воевали

Николай Алексеевич Заболоцкий

Жил-был кот, Ростом он был с комод, Усищи — с аршин, Глазищи — с кувшин, Хвост трубой, Сам рябой. Ай да кот! Пришел тот кот К нам в огород, Залез кот на лукошко, С лукошка прыгнул в окошко, Углы в кухне обнюхал, Хвостом по полу постукал. — Эге,— говорит,— пахнет мышами! Поживу-ка я с недельку с вами! Испугались в подполье мыши — От страха чуть дышат. — Братцы,— говорят,— что же это такое? Не будет теперь нам покоя. Не пролезть нам теперь к пирогу, Не пробраться теперь к творогу, Не отведать теперь нам каши, Пропали головушки наши! А котище лежит на печке, Глазищи горят как свечки. Лапками брюхо поглаживает, На кошачьем языке приговаривает: — Здешние,— говорит,— мышата Вкуснее,— говорит,— шоколада, Поймать бы их мне штук двести — Так бы и съел всех вместе! А мыши в мышиной норке Доели последние корки, Построились в два ряда И пошли войной на кота. Впереди генерал Культяпка, На Культяпке — железная шляпка, За Культяпкой — серый Тушканчик, Барабанит Тушканчик в барабанчик, За Тушканчиком — целый отряд, Сто пятнадцать мышиных солдат. Бум! Бум! Бум! Бум! Что за гром? Что за шум? Берегись, усатый кот, Видишь — армия идет, Видишь — армия идет, Громко песенку поет. Вот Культяпка боевой Показался в кладовой. Барабанчики гремят, Громко пушечки палят, Громко пушечки палят, Только ядрышки летят! Прибежали на кухню мыши, Смотрят — а кот не дышит, Глаза у кота закатились, Уши у кота опустились, Что случилось с котом? Собрались мыши кругом,— Глядят на кота, глазеют, А тронуть кота не смеют. Но Культяпка был не трус — Потянул кота за ус,— Лежит котище — не шелохнется, С боку на бок не повернется. Окочурился, разбойник, окочурился, Накатил на кота карачун, карачун! Тут пошло у мышей веселье, Закружились они каруселью, Забрались котищу на брюхо, Барабанят ему прямо в ухо, Все танцуют, скачут, хохочут… А котище-то как подскочит, Да как цапнет Культяпку зубами — И пошел воевать с мышами! Вот какой он был, котище, хитрый! Вот какой он был, котище, умный! Всех мышей он обманул, Всех он крыс переловил. Не лазайте, мыши, по полочкам, Не воруйте, крысы, сухарики, Не скребитесь под полом, под лестницей, Не мешайте Никитушке спать-почивать!

Алешкины мысли

Роберт Иванович Рождественский

1. Значит, так: завтра нужно ежа отыскать, до калитки на левой ноге проскакать, и обратно — на правой ноге — до крыльца, макаронину спрятать в карман (для скворца!), с лягушонком по-ихнему поговорить, дверь в сарай самому попытаться открыть, повстречаться, побыть с дождевым червяком, — он под камнем живет, я давно с ним знаком… Нужно столько узнать, нужно столько успеть! А еще — покричать, посмеяться, попеть! После вылепить из пластилина коня… Так что вы разбудите пораньше меня! 2. Это ж интересно прямо: значит, у мамы есть мама?! И у этой мамы — мама?! И у папы — тоже мама?! Ну, куда не погляжу, всюду мамы, мамы, мамы! Это ж интересно прямо!… А я опять один сижу. 3. Если папа бы раз в день залезал бы под диван, если мама бы раз в день бы залезала под диван, если бабушка раз в день бы залезала под диван, то узнали бы, как это интересно!! 4. Мне на месте не сидится. Мне — бежится! Мне — кричится! Мне — играется, рисуется, лазается и танцуется! Вертится, ногами дрыгается, ползается и подпрыгивается. Мне — кривляется, дуреется, улыбается и плачется, ерзается и поется, падается и встается! Лично и со всеми вместе к небу хочется взлететь! Не сидится мне на месте… А чего на нем сидеть?! 5. «Комары-комары-комарики, не кусайте меня! Я же — маленький!..» Но летят они, и жужжат они: «Сильно сладкий ты… Извини». 6. Со мною бабушка моя, и, значит, главный в доме — я!.. Шкафы мне можно открывать, цветы кефиром поливать, играть подушкою в футбол и полотенцем чистить пол. Могу я есть руками торт, нарочно хлопать дверью!.. А с мамой это не пройдет. Я уже проверил. 7. Я иду по хрустящему гравию и тащу два батона торжественно. У меня и у папы правило: помогать этим слабым женщинам. От рождения крест наш таков… Что они без нас — мужиков! 8. Пока меня не было, взрослые чего только не придумали! Придумали снег с морозами, придумали море с дюнами. Придумали кашу вкусную, ванну и мыло пенное. Придумали песню грустную, которая — колыбельная. И хлеб с поджаристой коркою! И елку в конце декабря!.. Вот только лекарства горькие они придумали зря! 9. Мой папа большой, мне спокойно с ним, мы под небом шагаем все дальше и дальше… Я когда-нибудь тоже стану большим. Как небо. А может, как папа даже! 10. Все меня настырно учат — от зари и до зари: «Это — мама… Это — туча… Это — ложка… Повтори!..» Ну, а я в ответ молчу. Или — изредка — мычу. Говорить я не у-ме-ю, а не то что — не хочу… Только это все — до срока! День придет, чего скрывать, — буду я ходить и громко все на свете называть! Назову я птицей — птицу, дымом — дым, травой- траву. И горчицею — горчицу, вспомнив, сразу назову!… Назову я домом — дом, маму — мамой, ложку — ложкой… «Помолчал бы ты немножко!..»- сами скажете потом. 11. Мне сегодня засыпается не очень. Темнота в окно крадется сквозь кусты. Каждый вечер солнце прячется от ночи… Может, тоже боится темноты? 12. Собака меня толкнула, и я собаку толкнул. Собака меня лизнула, и я собаку лизнул. Собака вздохнула громко. А я собаку погладил, щекою прижался к собаке, задумался и уснул. 13. В сарай, где нету света, я храбро заходил! Ворону со двора прогнал отважно!.. Но вдруг приснилось ночью, что я совсем один. И я заплакал. Так мне стало страшно. 14. Очень толстую книгу сейчас я, попыхтев, разобрал на части. Вместо книги толстой возник целый поезд из тоненьких книг!.. У меня, когда книги читаются, почему-то всегда разлетаются. 15. Я себя испытываю — родителей воспитываю. «Сиди!..» — а я встаю. «Не пой!..» — а я пою. «Молчи!..» — а я кричу. «Нельзя!..»- а я хо- чу-у!! После этого всего в дому что-то нарастает… Любопытно, кто кого в результате воспитает? 16. Вся жизнь моя (буквально вся!) пока что — из одних «нельзя»! Нельзя крутить собаке хвост, нельзя из книжек строить мост (а может, даже — замок из книжек толстых самых!) Кран у плиты нельзя вертеть, на подоконнике сидеть, рукой огня касаться, ну, и еще — кусаться. Нельзя солонку в чай бросать, нельзя на скатерти писать, грызть грязную морковку и открывать духовку. Чинить электропровода (пусть даже осторожно)… Ух, я вам покажу, когда все-все мне будет можно! 17. Жду уже четыре дня, кто бы мне ответил: где я был, когда меня не было на свете? 18. Есть такое слово — «горячо!» Надо дуть, когда горячо, и не подходить к горячо. Чайник зашумел — горячо! Пироги в духовке — горячо!.. Над тарелкой пар — горячо!.. …А «тепло» — это мамино плечо. 19. Высоко на небе — туча, чуть пониже тучи — птица, а еще пониже — белка, и совсем пониже — я… Эх бы, прыгнуть выше белки! А потом бы — выше птицы! А потом бы — выше тучи! И оттуда крикнуть: «Э-э-э-эй!!» 20. Приехали гости. Я весел и рад. Пьют чай эти гости, едят мармелад. Но мне не дают мармелада. … Не хочется плакать, а — надо! 21. Эта песенка проста: жили-были два кота — черный кот и белый кот — в нашем доме. Вот. Эта песенка проста: как-то ночью два кота — черный кот и белый кот — убежали! Вот. Эта песенка проста: верю я, что два кота — черный кот и белый кот — к нам вернутся! Вот. 22. Ничего в тарелке не осталось. Пообедал я. Сижу. Молчу… Как же это мама догадалась, что теперь я только спать хочу?! 23. Дождик бежит по траве с радугой на голове! Дождика я не боюь, весело мне, я смеюсь! Трогаю дождик рукой: «Здравствуй! Так вот ты какой!…» Мокрую глажу траву… Мне хорошо! Я — живу. 24. Да, некоторые слова легко запоминаются. К примеру, есть одна трава, — крапивой называется… Эту вредную траву я, как вспомню, так реву! 25. Эта зелень до самых небес называется тихо: Лес-с-с… Эта ягода слаще всего называется громко: О-о-о! А вот это косматое, черное (говорят, что очень ученое), растянувшееся среди трав, называется просто: Ав! 26. Я только что с постели встал и чувствую: уже устал!! Устал всерьез, а не слегка. Устала правая щека, плечо устало, голова… Я даже заревел сперва! Потом, подумав, перестал: да это же я спать устал! 27. Я, наверно, жить спешу,— бабушка права. Я уже произношу разные слова. Только я их сокращаю, сокращаю, упрощаю: до свиданья — «данья», машина — «сина», большое — «шое», спасибо — «сиба»… Гости к нам вчера пришли, я был одет красиво. Гостей я встретил и сказал: «Данья!.. Шое сиба!..» 28. Я вспоминал сегодня прошлое. И вот о чем подумал я: конечно, мамы все — хорошие. Но только лучше всех — моя! 29. Виноград я ем, уверенно держу его в горсти. Просит мама, просит папа, просит тетя: «Угости!…» Я стараюсь их не слышать, мне их слышать не резон. «Да неужто наш Алеша — жадный?! Ах, какой позор!..» Я не жадный, я не жадный, у меня в душе разлад. Я не жадный! Но попался очень вкусный виноград!.. Я ни капельки не жадный! Но сперва наемся сам… …Если что-нибудь останется, я все другим отдам!

Усатый-полосатый

Самуил Яковлевич Маршак

Жила-была девочка. Как ее звали? Кто звал, Тот и знал. А вы не знаете. Сколько ей было лет? Сколько зим, Столько лет, — Сорока еще нет. А всего четыре года. И был у нее… Кто у нее был? Серый, Усатый, Весь полосатый. Кто это такой? Котенок. Стала девочка котенка спать укладывать. — Вот тебе под спинку Мягкую перинку. Сверху на перинку Чистую простынку. Вот тебе под ушки Белые подушки. Одеяльце на пуху И платочек наверху. Уложила котенка, а сама пошла ужинать. Приходит назад, — что такое? Хвостик — на подушке, На простынке — ушки. Разве так спят? Перевернула она котенка, уложила, как надо: Под спинку — Перинку. На перинку — Простынку. Под ушки — Подушки. А сама пошла ужинать. Приходит опять, — что такое? Ни перинки, Ни простынки, Ни подушки Не видать, А усатый, Полосатый Перебрался Под кровать. Разве так спят? Вот какой глупый котенок! Захотела девочка котенка выкупать. Принесла Кусочек Мыла, И мочалку Раздобыла, И водицы Из котла В чайной Чашке Принесла. Не хотел котенок мыться — Опрокинул он корытце И в углу за сундуком Моет лапку языком. Вот какой глупый котенок! Стала девочка учить котенка говорить: — Котик, скажи: мя-чик. А он говорит: мяу! — Скажи: ло-шадь. А он говорит: мяу! — Скажи: э-лек-три-че-ство. А он говорит: мяу-мяу! Все «мяу» да «мяу»! Вот какой глупый котенок! Стала девочка котенка кормить. Принесла овсяной кашки — Отвернулся он от чашки. Принесла ему редиски — Отвернулся он от миски. Принесла кусочек сала. Говорит котенок: — Мало! Вот какой глупый котенок! Не было в доме мышей, а было много карандашей. Лежали они на столе у папы и попали котенку в лапы. Как помчался он вприпрыжку, карандаш поймал, как мышку, И давай его катать — Из-под стула под кровать, От стола до табурета, От комода до буфета. Подтолкнет — и цап-царап! А потом загнал под шкап. Ждет на коврике у шкапа, Притаился, чуть дыша… Коротка кошачья лапа — Не достать карандаша! Вот какой глупый котенок! Закутала девочка котенка в платок и пошла с ним в сад. Люди спрашивают: — Кто это у вас? А девочка говорит: — Это моя дочка. Люди спрашивают: — Почему у вашей дочки серые щечки? А девочка говорит: — Она давно не мылась. Люди спрашивают: — Почему у нее мохнатые лапы, а усы, как у папы? Девочка говорит: — Она давно не брилась. А котенок как выскочит, как побежит, — все и увидели, что это котенок — усатый, полосатый. Вот какой глупый котенок! А потом, А потом Стал он умным котом, А девочка тоже выросла, стала еще умнее и учится в первом классе сто первой школы.

Ах, как много на свете кошек…

Сергей Александрович Есенин

Ах, как много на свете кошек, Нам с тобой их не счесть никогда. Сердцу снится душистый горошек, И звенит голубая звезда. Наяву ли, в бреду иль спросонок, Только помню с далекого дня — На лежанке мурлыкал котенок, Безразлично смотря на меня. Я еще тогда был ребенок, Но под бабкину песню вскок Он бросался, как юный тигренок, На оброненный ею клубок. Все прошло. Потерял я бабку, А еще через несколько лет Из кота того сделали шапку, А ее износил наш дед.

Другие стихи этого автора

Всего: 40

Сказка о четырех котятах и четырех ребятах

Александр Введенский

1 Стояла у речки, под горкой, хатёнка, В ней кошка жила и четыре котёнка. Был первый котёнок совсем ещё крошкой. Кошка его называла Ермошкой. Сёмкою звался котёнок другой, Маленький хвостик держал он дугой. У третьего братца, котёнка Петрушки, Лихо торчали пушистые ушки. Кусался и дрался, как глупый щенок, Фомка – четвёртый кошачий сынок. 2 Однажды сготовила кошка обед: Зажарила восемь куриных котлет, Спекла для ребяток слоёный пирог, Купила им сливочный, сладкий сырок. Чистою скатертью столик накрыла, Взглянула, вздохнула и проговорила: — А может быть, мало будет для деток Сырка, пирога и куриных котлеток? Пойду я на рынок, на рынке достану Для милых котяток густую сметану. Берёт она с полки пузатый горшочек, Кладёт его в плотный плетёный мешочек. В карман опускает большой кошелёк, Но дверь забывает закрыть на замок. 3 Стоит возле речки пустая хатёнка, В леску заигрались четыре котёнка. Вдруг из высоких кустов барбариса Вылезла тихо противная крыса. Воздух понюхав, махнула хвостом И осторожно взглянула на дом. В доме ни скрипа, ни звука, ни вздоха. «Это неплохо!» — решает пройдоха. Свистнула крыса, визгливо-пронзительно – Два раза коротко, три – продолжительно. Даже в лесу, за болотной трясиной, Крысы услышали посвист крысиный. Ожили мигом лесные тропинки, Всюду мелькают крысиные спинки. Листья сухие чуть слышно шуршат, Крысы торопятся, крысы спешат. 4 Кошка сметану купила и вот Быстро домой по тропинке идёт. К дому приводит лесная дорожка, Что же увидела бедная кошка? Дюжину крыс, бандитов хвостатых, Дюжину крыс и обеда остаток. Подходит к концу воровская пирушка. Крикнула кошка: — На помощь, Петрушка! Сёмка, на помощь! На помощь, Ермошка! Фомка, на помощь! – крикнула кошка. 5 И вдруг из-за леса выходит отряд, Выходит отряд не котят, а ребят. Первый с винтовкой, с танком другой, С длинною шашкой третий герой. Четвёртый горохом стреляет из пушки По крысам, сидящим в кошачьей избушке. В атаку бросается храбрый отряд. Враги отступают, пищат и дрожат. Свистнули крысы визгливо, пронзительно – Три раза коротко, два – продолжительно. И побежала крысиная стая, В поле хвостами следы заметая. Кошка не знает, какую награду Дать за спасенье лихому отряду. Не ожидая кошачьих наград, С гордою песней уходит отряд. 6 Всласть наигрались в песочке сыночки И прибегают домой из лесочка. Четверо славных весёлых котят Проголодались, обедать хотят. Сделала мама им новый обед: Снова зажарила восемь котлет, Сделала новый слоёный пирог, Сладкий, как сахар, дала им сырок. Плотный, плетёный раскрыла мешочек, Достала с густою сметаной горшочек. 7 Ясные звёзды в небе зажглись, Дети поели и спать улеглись. Где-то в кустах соловьи засвистели, Кошке не спится, лежит на постели. Думает кошка: «Звала я котят, А почему-то явился отряд! Ах, почему, почему, почему? Этого я никогда не пойму!» 8 Мы отгадаем загадку легко, Кошке отгадку шепнём на ушко: Звали, наверное, этих ребят Так же, как ваших пушистых котят: Сёмка и Фомка, Петрушка, Ермошка. Вы недогадливы, милая кошка!

4 хвастуна

Александр Введенский

1 В перемену в нашей школе Говорил Степанов Коля: — Самый меткий я стрелок, Самый меткий, самый ловкий. Помню как-то из винтовки Комара я ранил в бок. Я к боям всегда готов. Дайте тысячу врагов, Из винтовки, из ружья Уложу всю тыщу я! 2 — А я, — говорит Маша Старкова, — Я пойду на войну санитаркою. Дело это мне знакомое, С детства лечу всех дома я. Вчера, например, случилось горе: Брат себе лоб разбил в коридоре. Сразу я без разговоров лишних Поставила ему на пятки горчишники. Дайте мне только вату белую, Я перевязку любую сделаю. 3 А потом говорит Миша Звягин: — Я умею планы чертить на бумаге. Я, — говорит, — в любой окрестности, В пересеченной или гладкой местности Не заблужусь и не потеряюсь, Всюду, — говорит, — я разбираюсь. Нынче летом прошел всю тайгу Сибири. Знаю все леса и все реки в мире. 4 А я, — говорит Сережа Ногин, — Не растеряюсь во время тревоги, Не испугаюсь удушливых газов, Противогаз я достану сразу. Противогаз помчится вперед, Враг испугается и удерет. 5 Колю ребята в тир привели, Дали винтовку, сказали: «Пали!» Коля краснеет, Сопит, как сурок. — Скажите, ребята, А где тут курок? 6 Знакомая наша Старкова Маша Порезала палец ножом. Вздрогнула наша Старкова Маша, Заплакала громко потом. — Я умираю, Я погибаю, Спасите, спасите меня! Пульса нет в жилах, Я видеть не в силах Капельку крови, друзья! 7 Ребята играли В саду городском, В глухой и далекой аллее, Где тропы покрыты Травою и мхом, Где сосны и ели Шумели. Вдруг Миша Звягин Остался один Средь елей и сосен, Берез и осин. Миша заплакал. — В этом саду Я заблудился, Я пропаду! 8 В школу ребята Идут по дороге, С ними шагает Сережа Ногин. Видят ребята — Из-за поворота Выходит на улицу Пехоты рота. На красноармейцах Маски надеты. Воскликнул Сережа: — Ребята, что это? Маски увидел я В первый раз. Смеются ребята: — Так что же, Сережа, Так-то ты знаешь Противогаз? 9 Ребята, Подобные хвастуны Будут помехой Во время войны. Чтобы с врагами Биться Умело, Надо учиться Военному делу. Должен, ребята, Каждый из нас Знать винтовку И противогаз!

Элегия

Александр Введенский

Осматривая гор вершины, их бесконечные аршины, вином налитые кувшины, весь мир, как снег, прекрасный, я видел горные потоки, я видел бури взор жестокий, и ветер мирный и высокий, и смерти час напрасный. Вот воин, плавая навагой, наполнен важною отвагой, с морской волнующейся влагой вступает в бой неравный. Вот конь в могучие ладони кладет огонь лихой погони, и пляшут сумрачные кони в руке травы державной. Где лес глядит в полей просторы, в ночей неслышные уборы, а мы глядим в окно без шторы на свет звезды бездушной, в пустом сомненье сердце прячем, а в ночь не спим томимся плачем, мы ничего почти не значим, мы жизни ждем послушной. Нам восхищенье неизвестно, нам туго, пасмурно и тесно, мы друга предаем бесчестно и Бог нам не владыка. Цветок несчастья мы взрастили, мы нас самим себе простили, нам, тем кто как зола остыли, милей орла гвоздика. Я с завистью гляжу на зверя, ни мыслям, ни делам не веря, умов произошла потеря, бороться нет причины. Мы все воспримем как паденье, и день и тень и сновиденье, и даже музыки гуденье не избежит пучины. В морском прибое беспокойном, в песке пустынном и нестройном и в женском теле непристойном отрады не нашли мы. Беспечную забыли трезвость, воспели смерть, воспели мерзость, воспоминанье мним как дерзость, за то мы и палимы. Летят божественные птицы, их развеваются косицы, халаты их блестят как спицы, в полете нет пощады. Они отсчитывают время, Они испытывают бремя, пускай бренчит пустое стремя — сходить с ума не надо. Пусть мчится в путь ручей хрустальный, пусть рысью конь спешит зеркальный, вдыхая воздух музыкальный — вдыхаешь ты и тленье. Возница хилый и сварливый, в последний час зари сонливой, гони, гони возок ленивый — лети без промедленья. Не плещут лебеди крылами над пиршественными столами, совместно с медными орлами в рог не трубят победный. Исчезнувшее вдохновенье теперь приходит на мгновенье, на смерть, на смерть держи равненье певец и всадник бедный.

Снег лежит земля бежит

Александр Введенский

Снег лежит Земля бежит Кувыркаются светила Ночь пигменты посетила Ночь лежит в ковре небес Ночь ли это? Или бес? Как свинцовая рука Спит бездумная река И не думает она Что вокруг нее луна Звери лязгают зубами В клетках черных золотых Звери стукаются лбами Звери коршуны святых Мир летает по вселенной Возле белых жарких звезд Вьется птицею нетленной Ищет крова ищет гнезд Нету крова нету дна И вселенная одна Может изредка пройдет Время бедное как ночь Или сонная умрет Во своей постели дочь И придет толпа родных Станет руки завивать В обиталищах стальных Станет громко завывать Умерла она — исчезла В рай пузатая залезла Боже Боже пожалей Боже правый на скале Но ответил Бог играй И вошла девица в рай Там вертелись вкось и вкривь Числа домы и моря В несущественном открыв Существующее зря Там томился в клетке Бог Без очей без рук без ног Так девица вся в слезах Видит это в небесах Видит разные орлы Появляются из мглы И тоскливые летят И беззвучные блестят О как мрачно это все Скажет хмурая девица Бог спокойно удивится Спросит мертвую ее Что же мрачно дева? Что Мрачно Боже — бытие Что ты дева говоришь Что ты полдень понимаешь Ты веселье и Париж Дико к сердцу прижимаешь Ты под музыку паришь Ты со статуей блистаешь В это время лес взревел Окончательно тоскуя Он среди земных плевел Видит ленточку косую Эта ленточка столбы Это Леночка судьбы И на небе был Меркурий И вертелся как волчок И медведь в пушистой шкуре Грел под кустиком бочок А кругом ходили люди И носили рыб на блюде И носили на руках Десять пальцев на крюках И пока все это было Та девица отдохнула И воскресла и забыла И воскресшая зевнула Я спала сказала братцы Надо в этом разобраться Сон ведь хуже макарон Сон потеха для ворон Я совсем не умирала Я лежала и зияла Я взвивалась и орала Я пугала это зало Летаргический припадок Был со мною между кадок Лучше будем веселиться И пойдем в кино скакать И помчалась как ослица Всем желаньям потакать Тут сияние небес Ночь ли это или бес

Мне жалко что я не зверь

Александр Введенский

Мне жалко что я не зверь, бегающий по синей дорожке, говорящий себе поверь, а другому себе подожди немножко, мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев. Мне жалко что я не звезда, бегающая по небосводу, в поисках точного гнезда она находит себя и пустую земную воду, никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип, ее назначение ободрять собственным молчанием рыб. Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мне жалко что я не крыша, распадающаяся постепенно, которую дождь размачивает, у которой смерть не мгновенна. Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я неточен. Многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи. Мне жалко что я не орел, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрел человек, наблюдающий аршины. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Мне жалко что я не чаша, мне не нравится что я не жалость. Мне жалко что я не роща, которая листьями вооружалась. Мне трудно что я с минутами, меня они страшно запутали. Мне невероятно обидно что меня по-настоящему видно. Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мне страшно что я двигаюсь не так как жуки жуки, как бабочки и коляски и как жуки пауки. Мне страшно что я двигаюсь непохоже на червяка, червяк прорывает в земле норы, заводя с землей разговоры. Земля где твои дела, говорит ей холодный червяк, а земля распоряжаясь покойниками, может быть в ответ молчит, она знает что все не так Мне трудно что я с минутами, они меня страшно запутали. Мне страшно что я не трава трава, мне страшно что я не свеча. Мне страшно что я не свеча трава, на это я отвечал, и мигом качаются дерева. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не замечаю что они различны, что каждая живет однажды. Мне страшно что я при взгляде на две одинаковые вещи не вижу что они усердно стараются быть похожими. Я вижу искаженный мир, я слышу шепот заглушенных лир, и тут за кончик буквы взяв, я поднимаю слово шкаф, теперь я ставлю шкаф на место, он вещества крутое тесто Мне не нравится что я смертен, мне жалко что я не точен, многим многим лучше, поверьте, частица дня единица ночи Еще есть у меня претензия, что я не ковер, не гортензия. Мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев, мне жалко что на этих листьях я не увижу незаметных слов, называющихся случай, называющихся бессмертие, называющихся вид основ Мне жалко что я не орел, перелетающий вершины и вершины, которому на ум взбрел человек, наблюдающий аршины. Мне страшно что всё приходит в ветхость, и я по сравнению с этим не редкость. Мы сядем с тобою ветер на этот камушек смерти. Кругом как свеча возрастает трава, и мигом качаются дерева. Мне жалко что я семя, мне страшно что я не тучность. Червяк ползет за всеми, он несет однозвучность. Мне страшно что я неизвестность, мне жалко что я не огонь.

Значенье моря

Александр Введенский

Чтобы было всё понятно надо жить начать обратно и ходить гулять в леса обрывая волоса а когда огонь узнаешь или в лампе или в печке то скажи чего зияешь ты огонь владыка свечки что ты значишь или нет где котёл где кабинет вьются демоны как мухи над кусочком пирога показали эти духи руки ноги и рога звери сочные воюют лампы корчатся во сне дети молча в трубку дуют бабы плачут на сосне и стоит универсальный бог на кладбище небес конь шагает идеальный наконец приходит лес мы испуганно глядим думая что это дым лес рычит поднявши руки лес волнуется от скуки шепчет вяло я фантом буду может быть потом и стоят поля у горки на подносе держат страх люди звери черногорки веселятся на пирах бурно музыка играет и зыряне веселятся пастухи пастушки лают на столах челны крутятся а в челнах и там и тут видны венчики минут здесь всеобщее веселье это сразу я сказал то рождение ущелья или свадьба этих скал это мы увидим пир на скамье присядем трубной между тем вертясь как мир по рукам гремели бубны будет небо будет бой или будем мы собой по усам ходили чаши на часах росли цветы и взлетали мысли наши меж растений завитых наши мысли наши лодки наши боги наши тётки наша души наша твердь наши чашки в чашках смерть но сказали мы однако смысла нет в таком дожде мы как соли просим знака знак играет на воде холмы мудрые бросают всех пирующих в ручей в речке рюмки вырастают в речке родина ночей мы подумав будто трупы показали небу крупы море время сон одно скажем падая на дно захватили инструменты души ноги порошки и расставив монументы засветив свои горшки мы на дне глубоком моря мы утопленников рать мы с числом пятнадцать споря будем бегать и сгорать но однако шли года шёл туман и ерунда кто упал на дно морское корабельною доскою тот наполнился тоскою зубом мудрости стучит кто на водоросли тусклой постирать повесил мускул и мигает как луна когда колышется волна кто сказал морское дно и моя нога одно в общем все тут недовольны молча вышли из воды позади гудели волны принимаясь за труды корабли ходили вскачь кони мчались по полям и была пальба и плач сон и смерть по облакам все утопленники вышли почесались на закат и поехали на дышле кто был беден кто богат я сказал я вижу сразу всё равно придёт конец нам несут большую вазу там цветок и бубенец это ваза это ловко это свечка это снег это соль и мышеловка для веселья и для нег здравствуй бог универсальный я стою немного сальный волю память и весло слава небу унесло.

Гость на коне

Александр Введенский

Конь степной бежит устало, пена каплет с конских губ. Гость ночной тебя не стало, вдруг исчез ты на бегу. Вечер был. Не помню твердо, было все черно и гордо. Я забыл существованье слов, зверей, воды и звезд. Вечер был на расстояньи от меня на много верст. Я услышал конский топот и не понял этот шепот, я решил, что это опыт превращения предмета из железа в слово, в ропот, в сон, в несчастье, в каплю света. Дверь открылась, входит гость. Боль мою пронзила кость. Человек из человека наклоняется ко мне, на меня глядит как эхо, он с медалью на спине. Он обратною рукою показал мне — над рекою рыба бегала во мгле, отражаясь как в стекле. Я услышал, дверь и шкап сказали ясно: конский храп. Я сидел и я пошел как растение на стол, как понятье неживое, как пушинка или жук, на собранье мировое насекомых и наук, гор и леса, скал и беса, птиц и ночи, слов и дня. Гость я рад, я счастлив очень, я увидел край коня. Конь был гладок, без загадок, прост и ясен как ручей. Конь бил гривой торопливой, говорил — я съел бы щей. Я собранья председатель, я на сборище пришел. — Научи меня Создатель. Бог ответил: хорошо. Повернулся боком конь, и я взглянул в его ладонь. Он был нестрашный. Я решил, я согрешил, значит, Бог меня лишил воли, тела и ума. Ко мне вернулся день вчерашний. В кипятке была зима, в ручейке была тюрьма, был в цветке болезней сбор, был в жуке ненужный спор. Ни в чем я не увидел смысла. Бог Ты может быть отсутствуешь? Несчастье. Нет я все увидел сразу, поднял дня немую вазу, я сказал смешную фразу чудо любит пятки греть. Свет возник, слова возникли, мир поник, орлы притихли. Человек стал бес и покуда будто чудо через час исчез. Я забыл существованье, я созерцал вновь расстоянье.

Все

Александр Введенский

я выхожу из кабака там мертвый труп везут пока то труп жены моей родной вон там за гробовой стеной я горько плачу страшно злюсь о гроб главою колочусь и вынимаю потроха чтоб показать что в них уха в слезах свидетели идут и благодетели поют змеею песенка несется собачка на углу трясется стоит слепой городовой над позлащенной мостовой и подслащенная толпа лениво ходит у столба выходит рыжий генерал глядит в очках на потроха когда я скажет умирал во мне была одна труха одно колечко два сморчка извозчик поглядел с торчка и усмехнувшись произнес возьмем покойницу за нос давайте выколем ей лоб и по щекам ее хлоп хлоп махнув хлыстом сказал кобыла андреевна меня любила восходит светлый комиссар как яблок над людьми как мирновременный корсар имея вид семи а я стою и наблюдаю тяжко страшно голодаю берет покойника за грудки кричит забудьте эти шутки когда здесь девушка лежит во всех рыданье дребезжит а вы хохочете лентяй однако кто-то был слюнтяй священник вышел на помост и почесавши сзади хвост сказал ребята вы с ума сошли она давно сама скончалась пошли ребята вон пошли а песня к небу быстро мчалась о Боже говорит он Боже прими создание Твое пусть без костей без мышц без кожи оно как прежде заживет о Боже говорит он правый во имя Русския Державы тут начал драться генерал с извозчиком больным извозчик плакал и играл и слал привет родным взошел на дерево буржуй оттуда посмотрел при виде разных белых струй он молча вдруг сгорел и только вьется здесь дымок да не спеша растет домок я выхожу из кабака там мертвый труп везут пока интересуюсь я спросить кто приказал нам долго жить кто именно лежит в коробке подобно гвоздику иль кнопке и слышу голос с небеси мона… монашенку спроси монашка ясная скажите кто здесь бесчувственный лежит кто это больше уж не житель уж больше не поляк не жид и не голландец не испанец и не худой американец вздохнула бедная монашка «без лести вам скажу, канашка, сей мертвый труп была она княгиня Маня Щепина в своем вертепе и легко и славно жила княгиня Марья Николавна она лицо имела как виденье имела в жизни не одно рожденье. Отец и мать. Отца зовут Тарас ее рождали сорок тысяч раз она жила она любила моду она любила тучные цветы вот как-то скушав много меду она легла на край тахты и говорит скорей мамаша скорей придите мне помочь в моем желудке простокваша мне плохо, плохо. Мать и дочь. Дрожала мать крутя фуражкой над бедной дочкою своей а дочка скрючившись барашком кричала будто соловей: мне больно мама я одна а в животе моем Двина ее животик был как холм высокий очень туп ко лбу ее прилип хохол она сказала: скоро труп меня заменит здесь и труп холодный и большой уж не попросит есть затем что он сплошной икнула тихо. Вышла пена и стала твердой как полено» монашка всхлипнула немного и ускакала как минога я погружаюсь в благодушную дремоту скрываю непослушную зевоту я подавляю наступившую икоту покуда все не вышли петухи поесть немного может быть ухи в ней много косточек янтарных жирных сочных мы не забудем благодарны пуховиков песочных где посреди больших земель лежит красивая мамзель тут кончил драться генерал с извозчиком нахальным извозчик руки потирал извозчик был пасхальным буржуй во Францию бежал как злое решето француз французку ублажал в своем большом шато вдова поехала к себе на кладбище опять кому-то вновь не по себе а кто-то хочет спать и вдруг покойница как снег с телеги на земь бух но тут раздался общий смех и затрещал петух и время стало как словарь нелепо толковать и поскакала голова на толстую кровать Столыпин дети все кричат в испуге молодом а няньки хитрые ворчат гоморра и содом священник вышел на погост и мумией завыл вращая деревянный хвост он человеком был княгиня Маня Щепина в гробу лежала как спина и до тропической земли слоны цветочков принесли цветочек тюль цветочек сон цветок июль цветок фасон

Загадка

Александр Введенский

Этот маленький ребёнок Спит без простынь и пелёнок, Под коричневые yшки Не кладyт емy подушки. У него четыре ножки, Он гуляет без пальто, Он калоши и сапожки Не наденет ни за что. Не сошьют емy рубашки, Не сошьют емy штанов, Не дадyт емy фуражки, Не спекyт емy блинов. Он сказать не может: «Мама, Есть хочy». А потомy Целый день мычит yпрямо: «Мy-y». Это вовсе не ребёнок — Это маленький …(телёнок).

Лошадка

Александр Введенский

Жила-была лошадка, Жила-была лошадка, Жила-была лошадка, А у лошадки хвост, Коричневые ушки, Коричневые ножки. Вот вышли две старушки, Похлопали в ладошки, Закладывали дрожки И мчались по дорожке. Бежит, бежит лошадка По улице, по гладкой, Вдруг перед нею столбик, На столбике плакат: Строжайше воспрещается По улице проход. На днях предполагается Чинить водопровод. Лошадка увидала, Подумала и встала. И дальше не бежит. Старушки рассердились, Старушки говорят: «Мы что ж остановились?» Старушки говорят. Лошадка повернулась, Тележка подскочила, Старушка посмотрела, Подружке говорит: «Вот это так лошадка, Прекрасная лошадка, Она читать умеет Плакаты на столбах». Лошадку похвалили, Купили ей сухарь, А после подарили Тетрадку и букварь.

Коля Кочин

Александр Введенский

Кто растрёпан и всклокочен? Кто лентяй и озорник? Ну, конечно, Коля Кочин. Отстающий ученик. На уроке наш учитель, Пётр Иванович Петров, Просит: — Дети, не кричите! Я сегодня нездоров. Кто шумит на задней парте? Позовём его сюда, Пусть укажет нам на карте Все большие города, Все моря и океаны, Реки, горы и вулканы. Где Сибирь, а где Кавказ, Где Урал, а где Донбасс? Отвечает Коля Кочин: — Хорошо я знаю очень — Стоит Урал на Тереке В Северной Америке; И прибавил Коля далее: — А Донбасс — река в Италии. В перемену в нашем классе Окружат ребята Колю: — В Южной Африке Саратов? Скажет Боря Аккуратов. — А в Австралии Берлин? Скажет Петя Бородин. — А в Варшаве есть река Под названием Ока? Посмотрите, Коля Кочин Чем-то очень озабочен. Посмотрите на него- Глупый, глупый как сорока, Он не выучил урока И не знает ничего. — А теперь, — сказал учитель Петр Иванович Петров; — Попрошу я вас, решите Мне задачу про коров: Пять коров траву едят, Десять на реку глядят, А четырнадцать коров гуляют, Сколько это составляет? Отвечает Коля Кочин: — Хорошо я знаю очень — Ровно триста пятьдесят Было этих поросят. В перемену в нашей школе Окружат ребята Колю: — Сосчитай-ка, голова, Сколько будет дважды два? И ответил Коля Кочин, Огорчен и озабочен: — Я не знаю ничего, Сам не знаю отчего, Я бездельник, я тупица, Разучился я учиться. Ухитрился потерять, И задачник и тетрадь. Перестаньте вы смеяться, Помогите заниматься. Все сказали: — Ладно, можем, Сообща тебе поможем. Зимним вечером у нас Собирается весь класс. Ванька Тычкин, сев на парту, Тычет пальцем прямо в карту:- — Эта линия — река, А зовут ее Ока. Вот Сибирь, а вот Кавказ. Вот Урал, а вот Донбасс. — Вот Ростов, а вот Саратов, — Объясняет Аккуратов. — Вот Париж, а вот Берлин, — Объясняет Бородин. Так ребята в нашей школе Помогли учиться Коле.

Песенка о дожде

Александр Введенский

Дождик, дождик, Глянь, глянь! Дождик, дождик, Грянь, грянь! Ждут тебя в саду цветы, Дождик, дождик, Где же ты? Ждут поля, И ждут берёзы, Тополя, Дубы и розы, Незабудки И быки, Куры, утки, Индюки. И мы тоже, Дождик ждём, — Бегать будем Под дождём!