Левъ притворившійся больнымъ
Левъ болѣнъ, А въ истиннѣ не болѣнъ онъ, И былъ доволенъ, Что здѣланъ имъ законъ, Ийти къ нему на посѣщенье, Всѣ звѣри, воспринять поелѣднее прощенье. Лисица не пришла къ нему; Причиною тому, Что множество звѣрей къ нему въ лѣсъ темный входитъ, И ни одна душа оттолѣ не выбродитъ.
Похожие по настроению
Лисица и йожъ
Александр Петрович Сумароков
Противностью указа, Когда не хочешъ быть нещастливъ больше раза; Такъ дѣлъ не преноси въ приказы изъ приказа. Хотѣла переплыть черезъ рѣку лиса, И въ тинѣ плывучи увязла: И болѣе часа, Въ томъ мѣстѣ, гдѣ погрязла, Терзаема отъ мухъ, Томитъ и мучитъ духъ: Увидѣлъ ето йожъ и сжалился надъ нею: А сжалясь говорилъ: я мухъ гонять умѣю:. И естьли хочешъ ты, я ето учиню, И всю сію толпу мухъ тотчасъ отгоню. Лисица говоритъ: не надобно: да чтоже? Вотъ то: сіи уже къ моей прилипнувъ кожѣ, Довольно напились, и ужъ не много пьютъ: А естьли сгонишъ ихъ другія сядутъ тутъ, И кровь мою со всѣмъ до капли изсосутъ.
Лекарь и больной
Александр Петрович Сумароков
Лѣчился нѣкогда у лѣкаря больной, А лѣкарь тотъ не зналъ науки ни какой. Какъ ночь тебѣ была, онъ спрашивалъ больнова; Больной сказалъ: всю ночь потѣлъ отъ жару злова. Тотъ сказывалъ ему, что изо всѣхъ примѣтъ, Ко облегченію ево сей лутче нѣтъ. Назавтра спрашивалъ опять такимъ .же словомъ: Но въ состояніи больной его былъ новомъ, И отвѣчалъ ему, я пуще всѣхъ дней слабъ, Прошедшую ночь всю прежестоко я зябъ. Гдѣ было лѣкарю инова взять отвѣта, И ето лутчая изъ всѣхъ сказалъ примѣта. Больной не смѣлъ его безумства разбирать, Доколь имъ пользованъ не началъ умирать; Но поздно было то, вошла къ нему смерть злобно, А лѣкарь побѣжалъ другихъ морить подобно.
Левъ состаревшійся
Александр Петрович Сумароков
Лишася силы левъ покою только радъ: Сталъ старъ, однако былъ онъ прежде младъ, И многимъ понаскучилъ, А именно звѣрей, какъ былъ онъ молодъ, мучилъ: Терзалъ, И кушать ихъ дерзалъ. Отверсты двѣри, Туда, гдѣ охаетъ и стонетъ онъ; Безъ страха звѣри Ко льву приходятъ, на поклонъ: Отмщеніемъ алкаютъ, И всѣ ево толкаютъ. Въ послѣдокъ левъ боится и овецъ, И на конецъ, По чреву томномъ и несытомъ, Оселъ ево копытомъ. Осталось только льву терпѣти то, стѣня. Меня, Кто съ силой равну злость имѣетъ, Конечно разумѣетъ.
Волк и лев
Демьян Бедный
У Волка Лев отбил овцу. «Грабеж! Разбой! — Волк поднял вой. — Так вот какой ты есть защитник угнетенных! Так вот изнанка какова Твоих желаний затаенных! Вот как ты свято стал чужие чтить права! Пусть льстит тебе низкопоклонник, А я… Когда при мне нарушил царь закон, Я не боясь скажу, что он Из беззаконников — первейший беззаконник! Но, царь, есть божий суд! Есть справедливый гнев!..» «Брось! — усмехнулся Лев. — Все это без тебя мне хорошо известно, Как не в секрет и волчий нрав. В своих упреках ты, конечно, был бы прав, Когда бы сам овцу добыл ты честно!»
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.