Земля разверзла ротъ: Изъ норки выползъ кротъ. Читатель, Когда ты славныхъ дѣлъ быть хочешъ почитатель; Изъ устъ моихъ крота исторію внемли! Кротъ выползъ изъ земли, Изъ темной вышелъ ночи, Слепыя вынесъ очи, Поползалъ онъ, и въ норку влезъ. Кротъ былъ не зорокъ, Ни солнца, ни луны не видѣлъ, ни небесъ. Невѣжи выползли конечно всѣ изъ норокъ.
Похожие по настроению
Бедняга крот
Агния Барто
Был дождик, слякоть, мокрота, Вдруг около ворот Нашла вожатая крота: — Какой красивый крот! Немножко он подслеповат, Но в этом он не виноват. Все голосуют за крота: — Он оказался неспроста У лагерных ворот! Пусть в лагере живет! А для живого уголка Он настоящий клад: Там нету жителей пока, Хотя висит плакат На стенке около дверей: «Не забывай кормить зверей!» И вот мальчишки для крота Несут червей из-под куста. Он открывает рот — Он очень умный крот. С утра девчонки на посту, Приносят гусениц кроту, Он открывает рот — Он очень умный крот. Но разнеслась однажды весть — Крот ничего не хочет есть! Съедал жука в один присест И вдруг теперь не пьет, не ест. Дневник вожатая вела Про все отрядные дела И написала и о том, Что были трудности с кротом: В отряде сорок октябрят, И все кормить его хотят, А он один всего! Ему-то каково? Бедняга крот! Он жив пока, Но для живого уголка Придется нам скорей Искать других зверей.
Коршунъ и соловей
Александр Петрович Сумароков
Залѣзъ Голодный коршунъ негдѣ въ лѣсъ, И соловья унесъ; А онъ ему пѣть пѣсни обѣщаетъ. Разбойникъ отвѣщаетъ: Мнѣ надобенъ обѣдъ; А въ пѣсняхъ нужды нѣтъ. Того кто жалости въ себѣ не ощущаетъ, Противъ достоннства прибытокъ возмущаетъ, И восхищаетъ; Достоинство тому напрасно все вѣщаетъ.
Коршун
Александр Петрович Сумароков
Брюхато брюхо, — льзя ль по-русски то сказать? Так брюхо не брюхато, А чрево не чревато, Таких не можно слов между собой связать. У Коршуна брюшко иль стельно, иль жеребо, От гордости сей зверь взирает только в небо. Он стал Павлин. Не скажут ли мне то, Что Коршун ведь не зверь, но птица? Не бесконечна ли сей критики граница? Что Худого в том, коль я сказал «жеребо»? Для рифмы положил я слово то, для «небо». А, это приискав, и несколько был рад. Остался в точности, как должно быти, склад. То шутки, каковы рондо, сонет, баллад… От этого писцы нередко отбегают, Однако то они когда пренебрегают. «Жеребо» положил не ради ль рифмы я? Но сим испорчена ль хоть мало мысль моя? Напрасно, кажется, за то меня ругают, Что я неслыханну тут рифму положил, Я критики за то себе не заслужил. «Жеребо» слово я ошибкой не считаю, А вместо басни той сию теперь сплетаю. Был Коршун горд, Как черт, Да только он смотрел не в ад, но в небо, А черти смотрят в ад. (Не мните критикой мне сею дати мат. Не зрю ошибки я, что я сказал «жеребо». Но к притче приступлю.) Стал Коршун быть Павлин, В его он перьях был великий господин. Но птицы прочие безумца ощипали, Так брюхо гордое и горды мысли пали. Кто хочет, может он писателя винить, Однако должно ли писателя бранить, А это слышали мои исправно уши. Но кто переведет на свете подлы души!
Коловратность
Александр Петрович Сумароков
Собака Кошку съела, Собаку съел Медведь, Медведя — зевом — Лев принудил умереть, Сразити Льва рука Охотничья умела, Охотника ужалила Змея, Змею загрызла Кошка. Сия Вкруг около дорожка, А мысль моя, И видно нам неоднократно, Что всё на свете коловратно.
Есть грот
Евгений Абрамович Боратынский
Есть грот: наяда там в полдневные часы Дремоте предает усталые красы. И часто вижу я, как нимфа молодая На ложе лиственном покоится нагая, На руку белую, под говор ключевой, Склоняяся челом, венчанным осокой.
Крот
Валерий Яковлевич Брюсов
Роет норы крот угрюмый; Под землей чуть слышны шумы С травяных лугов земли: Шорох, шелест, треск и щебет… Лапкой кожу крот теребит: Мышь шмыгнула невдали. У крота дворец роскошен, Но, покуда луг не скошен, Людям тот дворец незрим. Под цветами скрыты входы, Под буграми — залы, своды… Крот, ты горд дворцом своим! Роет черный крот-строитель. Темных, теплых комнат житель, Он чертог готовит свой, Ставит твердые подпоры И запасы носит в норы, Пряча в дальней кладовой. Милый крот, слепой рабочий! Выбирай темнее ночи, Берегись сверканий дня! Будет жалко мне немного Повстречать, бредя дорогой, Черный трупик подле пня.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.