Идиллия
Без Филисы очи сиры, Сиры все сии места; Отлетайте вы, зефиры, Без нея страна пуста; Наступайте вы, морозы, Увядайте, нежны розы!Пожелтей, зелено поле, Не журчите вы, струи, Не вспевайте ныне боле Сладких песней, соловьи; Стонь со мною, эхо, ныне Всеминутно в сей пустыне. С горестью ль часы ты числишь В отдаленной стороне? Часто ль ты, ах! часто ль мыслишь, Дорогая, обо мне? Тужишь ли, воспоминая, Как расстались мы, стоная? В час тот, как ты мыться станешь, Хоть немного потоскуй, И когда в потоки взглянешь, Молви ты у ясных струй: «Зрима я перед собою, Но не зрима я тобою».
Похожие по настроению
Делия
Александр Сергеевич Пушкин
Ты ль передо мною, Делия моя? Разлучен с тобою — Сколько плакал я! Ты ль передо мною, Или сон мечтою Обольстил меня? Ты узнала ль друга? Он не то, что был; Но тебя, подруга! Все ж не позабыл — И твердит унылый: «Я любим ли милой, Как, бывало, был?» Что теперь сравнится С долею моей! Вот слеза катится По щеке твоей — Делия стыдится?.. Что теперь сравнится С долею моей!
Идиллия, силен
Александр Петрович Сумароков
Вещателя судеб таинственных Силена, Котораго сама природа изумленна, И ясны пению внимали небеса; Ключи стремиться с гор вниз с шумом перестали; Умолкли злачные поля, луга, леса; Долины в тишине глубокой пребывали. Силена, будущих гадателя судеб, Позволь в сей день воспеть, о Муз Российских Феб! Когда всеобщее веселие раждает, И счастие веков грядущих утверждает. Ты внемлешь с кротостью гремящих звуку лир, И плескам радостным, колеблющим ефирь: Склони, склони твой слух к свирели тихогласной, В усердной ревности поющей стих не красной.Сердец невинных плод безхитростна любовь, Что царствует в градах и посреде лугов, Пленила Тирсиса в жестокую неволю, Уже он чувствует мучительную долю. И тает в прелестях возлюбленной своей; Однак не смеет в том открыться перед ней. То случаев к тому способных не находит, То страх презрения и робость прочь отводит. Он часто думает: Ах! сколь несчастен я! Все в нежных сих местах пленяет взор ея, Долины тихие устланные цветами, Ручьи, приятной шум птиц в рощах меж древами; Единой лишь она не чувствует любви, Что разливается во всей моей крови. В день красный некогда цветки Дориса рвала, И пестрыя венки из оных завивала: Прельщенный Тирсис мнил, что страсть свою открыть И случай и любовь сама теперь велит, Когда от сестр и стад пастушка удаленна. Пойдем, сказал он ей, се здесь гора зелена, В прохладной от древес стоящая тени, Здесь можно будет нам от зноя уклониться, Я много тем счастлив, что мы теперь одни, И только лишь хотел в любови изъясниться; Внезапно с плеском глас веселый возгремел, Смущенный в робости любовник онемел. Он быстро очеса на гору устремляет, Чтоб видеть, кто его желанье прерывает. Между древами там ликующий Силен, Восторгом некиим божественным пленен, Среди собора Нимф украшенных венками, Цветы на голове, цветы между руками Различные держа, песнь новую поет, Вы, Музы! оную, коль можно, изъясните, И мыслей высоте слова мои сравните.Силен России счастливой, покров, отрада, свет! Естьли ты чистое веселие вкушала, Когда щедротами народ обогащала: То паче в красный сей возвеселися день. Се к счастию залог Россиян утвержден. Се вышний круг небес превыспренних склоняет И светлый взор низвед брак ПАВЛОВ утверждает. Вы звезды ясные среди несчетных звезд Красящие венцом пространство горних мест! Сойдите паки к нам, средь смертных возсияйте, И счастливой четы собою увенчайте; Достойные того достойны вас главы. Высоки души их светлее нежель вы. Катитеся путем, горящие светила; Которой вам от век природа положила; Россия вышнего рукой укреплена, Во славе будет вам подобна иль равна. Союзы да блюдут стихии несогласны, И вечный чин вещей и образ мира красный, Зиждитель во своих так утвердил судьбах, Как то, что род Петров и дом не раззорится, Но с славою себе в подверженных градах И ревностных сердцах на веки утвердится. Как рощи и поля, луга и дол цветут, И горы токи струй прохладных с шумом льют: Так в мире иль войне всегда в блаженстве новом Россия процветет под сильным их покровом. Всевышний токмо им подаждь счастливы дни! И с Россов ревностью их долготу сравни. Так кончил песнь Силен, Дриады подражали. И с плеском глас его стократно повторяли. Тогда востав пастух к Дорисе рек своей: Сколь мне с тобою день благополучен сей! Что слышал я хвалы нелестнаго Силена, К единой истине усердием вперенна. Дориса! новых здесь нарвав теперь цветов, Сплети венки седя под тенью сих кустов, Я посох и свирель блющем украшу белым, Мы пойдем с сих лугов в венках к стадам веселым.
Услаждение зимнего вечера
Александр Востоков
Изолью ли на бумагу То, что чувствует мой дух! Я блажен неизъяснимо, О мой милый друг! Здесь под вечерок беспечно Я раскинувшись сидел, Ясным оком и довольным Пред себя глядел. Вкруг меня природа вянет, А во мне цветет она; Для других зима настанет, Для меня весна! Грудь моя свободно дышит, Чувством здравия горю… И небесное явленье Пред собою зрю: Белым платьем стан окинув, Легкой поступью пришла, И овал лица прекрасный Видеть мне дала. О, гармония какая В редкий сей ансамбль влита! Сладкая улыбка кроет Розовы уста, Из которых я услышал: ‘Здравствуй, милый мой пиит! Знать ты с музою в беседе, Что твой весел вид.’ О Филлида! я в восторге, Я теперь совсем пиит, Ибо Грация и Муза Предо мной стоит!
К Лилете (Так, все исчезло с тобой)
Антон Антонович Дельвиг
(Зимой) Так, все исчезло с тобой! Брожу по колено в сугробах, Завернувшись плащом, по опустелым лугам; Грустный стою над рекой, смотрю на угрюмую с’осну, Вслушиваюсь в водопад, но он во льдинах висит, Грозной зимой пригвожденный к диким, безмолвным гранитам; Вижу пустое гнездо, ветром зарытое в снег, И напрасно ищу певицу веселого мая. «Где ты, дева любви? — я восклицаю в лесах. — Где, о Лилета! иль позабыла ты друга, как эхо Здесь позабыло меня голосом милыя звать. Вечно ли слезы мне лить и мучиться в тяжкой разлуке Мыслию: все ль ты моя? Или мне встретить, Как встречает к земле семейством привязанный узник, После всех милых надежд, день, обреченный на казнь? Нет, не страшися зимы! Я писал не слушая сердца, Много есть прелестей в ней, я ожидаю тебя! Наша любовь оживит все радости юной природы, В воспоминаньи, в мечтах, в страстном сжимании рук Мы не услышим с тобой порывистых свистов метели! В холод согреешься ты в жарких объятьях моих И поцелуем тоску от несчастного друга отгонишь, Мрачную, с белым лицом, с думою тихой в очах, Скрытых развитыми кудрями, впалых глубоко под брови, — Спутницу жизни моей, страсти несчастливой дочь».
Душенька
Денис Васильевич Давыдов
Бывали ль вы в стране чудес, Где жертвой грозного веленья, В глуши земного заточенья Живет изгнанница небес? Я был, я видел божество; Я пел ей песнь с восторгом новым И осенил венком лавровым Ее высокое чело. Я, как младенец, трепетал У ног ее в уничиженье И омрачить богослуженье Преступной мыслью не дерзал. Ах! мне ль божественной к стопам Несть обольщения искусство? Я весь был гимн, я весь был чувство, Я весь был чистый фимиам! И что ей наш земной восторг, Слова любви?- Пустые звуки! Она чужда сердечной муки, Чужда томительных тревог. Из-под ресниц ее густых Горит и гаснет взор стыдливый… Но от чего души порывы И вздохи персей молодых? Был миг: пролетная мечта Скользнула по челу прекрасной, И вспыхнули ланиты страстно, И загорелися уста. Но это миг — игра одна Каких-то дум… воспоминанье О том, небесном обитанье, Откуда изгнана она. Иль, скучась без нее, с небес Воздушный гость, незримый мною, Амур с повинной головою Предстал, немеющий от слез. И очи он возвел к очам, И пробудил в груди волненья От жарких уст прикосновенья К ее трепещущим устам.
Тоскуя о подруге милой
Иван Козлов
Тоскуя о подруге милой Иль, может быть, лишен детей, Осиротелый и унылый, Поет и стонет соловей.И песнию своей кручины В воздушной тме он сладость льет, Пленяет тихие долины И будто для меня поет.И всю он ночь как бы со мною Горюет вместе, и своей Напоминает мне тоскою О бедной участи моей.Но мне за мой удел несчастный Себя лишь должно обвинять; Я думал: смерти не подвластны… Нельзя прекрасным умирать.И я узнал, тоской сердечной Когда вся жизнь отравлена, — Как всё, что мило, скоротечно, Что радость — молния одна.
Шиллер
Константин Фофанов
Перевод стихотворения Шиллера.У ручья красавец юный Вил цветы, печали полн, И глядел, как, увлекая, Гнал их ветер в плеске волн. «Дни мои текут и мчатся, Словно волны в ручейке, И моя поблекла юность, Как цветы в моем венке! Но спросите: почему я Грустен юною душой В дни, когда все улыбнулось С новорожденной весной. Эти тысячи созвучий, Пробуждаясь по весне, Пробуждают, грудь волнуя, Грусть тяжелую во мне. Утешение и радость Мне не даст весна, пока Та, которую люблю я, И близка и далека… К ней простер, тоскуя, руки, — Но исчез мой сладкий бред… Ах, не здесь мое блаженство — И покоя в сердце нет! О, покинь же, дорогая, Гордый замок над горой! Устелю твой путь цветами, Подаренными весной. При тебе ручей яснее, Слышны песни в высоте, — В тесной хижине просторно Очарованной чете».
Она
Максимилиан Александрович Волошин
В напрасных поисках за ней Я исследил земные тропы От Гималайских ступеней До древних пристаней Европы. Она — забытый сон веков, В ней несвершённые надежды. Я шорох знал ее шагов И шелест чувствовал одежды. Тревожа древний сон могил, Я поднимал киркою плиты… Ее искал, ее любил В чертах Микенской Афродиты. Пред нею падал я во прах, Целуя пламенные ризы Царевны Солнца — Таиах И покрывало Моны-Лизы. Под гул молитв и дальний звон Склонялся в сладостном бессильи Пред ликом восковых мадонн На знойных улицах Севильи. И я читал ее судьбу В улыбке внутренней зачатья, В улыбке девушек в гробу, В улыбке женщин в миг объятья. Порой в чертах случайных лиц Ее улыбки пламя тлело, И кто-то звал со дна темниц, Из бездны призрачного тела. Но, неизменна и не та, Она сквозит за тканью зыбкой, И тихо светятся уста Неотвратимою улыбкой.
Лидии
Николай Олейников
Потерял я сон, Прекратил питание, — Очень я влюблен В нежное создание. То создание сидит На окне горячем. Для него мой страстный вид Ничего не значит. Этого создания Нет милей и краше, Нету многограннее Милой Лиды нашей. Первый раз, когда я Вас Только лишь увидел, Всех красавиц в тот же час Я возненавидел. Кроме Вас. Мною было жжение У себя в груди замечено, И с тех пор у гения Сердце искалечено. Что-то в сердце лопнуло, Что-то оборвалось, Пробкой винной хлопнуло, В ухе отозвалось. И с тех пор я мучаюсь, Вспоминая Вас, Красоту могучую, Силу Ваших глаз. Ваши брови черные, Хмурые, как тучки, Родинки — смородинки, Ручки — поцелуйчики. В диком вожделении Провожу я ночь — Проводить в терпении Больше мне невмочь. Пожалейте, Лидия, Нового Овидия. На мое предсердие Капни милосердия! Чтоб твое сознание Вдруг бы прояснилося, Чтоб мое питание Вновь восстановилося.
Идиллия
Василий Андреевич Жуковский
Когда она была пастушкою простой, Цвела невинностью, невинностью блистала, Когда слыла в селе девичьей красотой И кудри светлые цветами убирала,- Тогда ей нравились и пенистый ручей, И луг, и сень лесов, и мир моей долины, Где я пленял ее свирелию моей, Где я так счастлив был присутствием Алины. Теперь… теперь прости, души моей покой! Алина гордая — столицы украшенье; Увы! окружена ласкателей толпой, За лесть их отдала любви боготворенье, За пышный злата блеск — душистые цветы; Свирели тихий звук Алину не прельщает; Алина предпочла блаженству суеты; Собою занята, меня в лицо не знает.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.