Аргелiя
Къ себѣ влюбяся ждетъ Аргеліи пастухъ, Котораго она поколѣбала духъ. Такъ паство ждетъ весны, земледѣльцы жнива, Снять то, что сѣвъ сулитъ и обѣщаетъ нива. Пастухъ разгоряченъ пастушкою горитъ, И ждавъ ее въ шалашъ онъ ето говоритъ: Восточная зѣзда, видъ лутчій темной ночи, Взойди, взоиди скоряй и освѣти мнѣ очи! Тобою данная палитъ мою кровь рѣчь; Прийди прийди скоряй, не дай мнѣ сердца сжечь! Я мышлю о тебѣ, я весь горю тобою, И не владѣю я ужъ болѣе собою; Такъ ты мнѣ слово давь, меня не обмани, И слова даннаго ты мнѣ не отмѣни! Ты сердцу моему утѣхи предвѣщала; Къ Павзанію прийти ты въ рощу обѣщала, И поручить ему прелѣстныя красы: Я жду минуты той какъ ждутъ луга росы, Какъ ждутъ на сѣкокосъ себѣ съ косою ведра, Или ужину съ нивъ и умолота щедра. Воображаю я красу твою себѣ, И прилѣпляюся я мысленно къ тебѣ: Въ изнеможеніи я страсти не крѣплюся; Что жъ будетъ, какъ къ тебѣ я дѣйствомъ прилѣплюся! Восхитишь ты мою воспламененну кровь, Взойдетъ на вышшую степень моя любовь, Какъ солнце до сего дошедъ жарчайта знака, Который на лугахъ зовемъ мы знакомъ рака. Но естьли не прійдешь ты къ етой сторонѣ, Иль будешь ты пришедъ сопротивляться мнѣ; Такъ будешь моему всево ты сердцу зляе, Колико ты. Всево на свѣтѣ мнѣ миляе. Подобно изъ земныхъ исходитъ тако нѣдръ, Ко Флорѣ на луга противный бурный вѣтрь: А я красавицы приходъ моей считаю, Часами, въ кои я какъ снѣгъ весной растаю. Но се идетъ она ево увеселить: Идеть она къ нему, кровь больше воспалить. И усугубити ему въ любови щастье, Разсыпать непогодь и разогнать ненастье, Сама любовію нѣжнѣйшею горя: По бурѣ всходитъ такъ на небеса заря, И дня приятнаго пгеддвѣріе являетъ, А ожиданьемь дня уже увеселяетъ. Отпрыгиваетъ такъ быть вѣткою сучокъ, Такъ кажеть листики цвѣтка очамь пучокъ, Въ густѣйши онъ идеть съ любовницею тѣни, Аргелію къ себѣ сажаеть на колѣни. Павзаній стыдно мнѣ, что я пришла къ тебѣ: Не представляла я сей робости себѣ, Въ которую меня отважности ввергаютъ: Къ закланью агницы не сами прибѣгаютъ, Не преклоняются къ сорванію цвѣты. О коль я дерзостна, коль дерзостенъ и ты! Ни рдись не трепѣщи, что я тебя милую, И чувствуй лишь любовь! И такъ тебя цѣлую. Но ты цѣлуешься и жмуряся глядишь. Я жмурюсь отъ тово, что ты меня стыдишь. Спокой любезная свои дрожащи члѣны; Едины только зрять сіе древа зѣлены. Я въ дерзости моей стыжуся и тебя, И липъ и сей травы, и ахъ, сама себя. Но стыдъ Аргелію хотя и поражаетъ; Однако жаръ ея и больше умножаетъ. Духъ весь въ Аргеліи любовью воспылалъ, И исполняется, чево пастухь желалъ.
Похожие по настроению
Песня (Естьлибъ ты могъ видеть сердце распаленно)
Александр Петрович Сумароков
Естьлибъ ты могъ видѣть сердце распаленно, И плѣненну мысль мою тобой, Тыбъ мое зря чувство все тобой прельщенно, Тщилсябъ самъ мнѣ возвратить покой, И нещастну видя отъ очей печальныхъ, Удаляясь самъ, меня бѣжалъ, Тяжки вздохи скрыль бы, въ пустыняхъ дальныхъ: Милъ, но безъ надежды милъ ты сталъ.Будешь ли доволенъ сердцемъ откровеннымъ; Мнимая суровость отошла, Чтожъ твоимъ я нынѣ чувствамъ мной прельщеннымъ, Тѣмъ ко услажденію нашла, Отъ сего дня будеть мною мучимъ болѣ, Умножая безполезну страсть, И еще въ тяжчайшей живучи неволѣ, Часъ какъ ты сталь плѣненъ, будешь клясть.Согласивъ желанья, что не согласила Нашей ты судьбины, о любовь. А когда часть злая въ вѣкь нась разлучила, Для чего ты вспламениласъ кровь: Иль чтобъ мнѣ увянутъ въ самомъ лучшемъ цвѣтѣ; Мнѣ на то любовна страсть даласъ, Для тоголь живу я и жила на свѣтѣ, И на толь, на толь я родилась?Жалуясь на лютость злой моей судьбины, Буду мыслить о тебѣ всякь часъ; И наполню стономъ горы и долины, Обнося повсюду жалкой гласъ. О плачевна доля! Что на свѣтѣ зляе, Какъ въ любовномъ пламенѣ горѣть, Ахъ! И въ томъ что мило и всего миляе, Ни какой надежды не имѣть.
Парфенія
Александр Петрович Сумароков
Взаимственно любовь пастушка ощущала, И нѣкогда она любовнику вѣщала: Любезный мой Астратъ! Парѳеніи ты милъ; Однако моея ты мысли не затьмиль: Владѣешь мною ты, владѣю я тобою; Однако я при томъ владѣю и собою; Такъ дерзкой дѣвушки во мнѣ не находи, И впредки въ сумерки ко мнѣ не приходи: О томъ Парѳенія Астрата нынѣ проситъ: Во время темноты и волкъ овецъ уноситъ: Уединеніе и мракъ и тишина, И дѣвкѣ рытвина иль паче глубина, И быстро озеро шумяще въ бурю злобно, Отколѣ иногда и выплыть не удобно. Нещастна лодка та, которая плыветъ, Куда ее мчить вѣтръ, куда не путь зоветъ. Нещастна птичка та, котора попадаетъ, Гдѣ горестно ея свобода пропадаетъ, И помня завсегда минувшія часы, И чувствуетъ уже весеннія красы, Когда она была однимъ покрыта небомъ, И не томимая она питалась хлѣбомъ. Поборствуй самъ мнѣ дни невинности хранить; Дни страшно мнѣ сіи во винны премѣнить. Вчера съ тобой я бывъ едва едва здержалась Отъ винности моей, и столько испужалась, Что весь мой духь тогда отъ страха трепеталъ, Когда ты дерзостно играя щекоталъ. Не дѣлай етова, коль любишь ты, напредки! Не прилетитъ назадъ чижъ вылетѣвъ изъ клѣтки, Не разорветъ силка хотъ крыльями онъ бей, Попавшій во силки свободный воробѣй: Не войдутъ во ведро пролиты съ земи воды, Ни сорванны плоды жирѣть во огороды. Доколѣ я еще могу себя беречь, Я сердца своево не дамъ Астрату сжечь; Но сердце пусть мое хотя и пламенится; Во пепель никогда онп не премѣнится. Мнѣ должно отвращатъ колико льзя ударъ, И искрамъ не даватъ произвести пожаръ: А естьли я тобой излишно разгорюся: Изъ непорочныя къ безстыдну претворюся. Не приходи ко мнѣ ты ночи въ темноту: Котору любишь ты, взирай въ день на ту: А естьли ты себя не можешь премогати; Я буду отъ тебя дрожаща убѣгати. Не стану въ сумерки къ Парѳеніи ходить, И буду индѣ я бесѣду находитъ. Какъ солнце отошелъ отсѣлѣ погрузится, Я къ Лаѵрѣ въ тѣ часы — — — Моя симъ грудь разится; Такъ лутче у меня по прежнему бывай; Да только ты себя въ жару не забывай. Ни разу болѣе себя не позабуду, И Лаѵру шекотииъ едину только буду. Такъ лутче ты меня, не Лаѵру щекоти; Да только болѣе чево не захоти! А болѣе хотѣтъ отъ Лаѵры только стану. Такъ я тобой, Астрать, былинкою увяну. И истощу себя весной какъ таетъ снѣгъ, И потону въ тоскѣ какь половоднью брегъ. Когда Парѳенія толико ты хлопочешь; Прости — — — Инъ дѣлай ты со мною что ты хочешь.
Амаранта
Александр Петрович Сумароков
Ликастъ о скромности Ераста твердо зналъ И тайную любовь ему вѣщати сталъ: Я бросилъ нынѣ лукъ, я бросилъ нынѣ уду: Ни рыбы ужъ ловить, ии птицъ стрѣлять не буду, Отъ Амаранты зрѣлъ я ласку ужъ давно; Но было ласку зря мнѣ сперва все равно, Суровъ ли былъ ея поступокъ иль привѣтливъ; Но вдругъ не знаю какъ, я больше сталъ примѣтливъ: Пастушкинъ на себя взоръ частый примѣчалъ, И услаждаяся глаза ея встрѣчалъ. Я чувствовалъ по томъ, что кровь моя горѣла: Какъ въ очи пристально ей зрѣлъ, она багрѣла, И опуская зракъ, лучъ сердца моево, ЗадумыВзалася, не знаю, отъ чево; По семъ по вѣчерамъ дней тихія погоды, Когда сходилися пастушки въ короводы, Я больше вображалъ себѣ ея красу, И чаще съ нею бывъ влюблялся отчасу. И пѣніе ея мнѣ нравилось и пляска, Взглядъ былъ ея все чивъ, и умножалась ласка. Она по всякой часъ мою питала страсть. Отъемля у меня надъ сердцемъ прежню власть Осталось только мнѣ открыти то рѣчами, О чемъ я ей вѣщалъ разъ тысячу очами. Но какъ ей нѣкогда любовь мою сказалъ, И съ воздыханіемъ то клятвой доказалъ: Она сказала мнѣ: я етому не вѣрю. Я клялся ей еще, что я не лицемѣрю. Она внимала то; я мнилъ себѣ маня… Имѣть себѣ въ отвѣтъ, что любитъ и меня; То зря, что слушала она тѣ рѣчи внятно:. Казалося, что ей внимати ихъ пріятно; Но вся утѣха мнѣ въ тотъ ею часъ была… Что клятвы выслушавъ колико мнѣ мила, Отвѣта мнѣ не давъ пошла и не простилась. Колико въ ону ночь душа моя мутилась! Смѣялся прежде я, раженнымъ сей судьбой. И все то я въ ту ночь увидѣлъ надъ собой, Зрѣлъ преждѣ я съ бреговъ, какъ море волновалось. Но вдругъ и подо мной оно возбунтовалось. Смѣшно мнѣ было зрѣть, коль кто въ любни тонулъ, Но самъ, тогда, я самъ стократно воздохнулъ. Какъ лѣтня свѣтлость дня вдругъ портится ненастьемъ, Любовь я зрѣлъ бѣдой казавшуюся щастьемъ. По утру покидалъ не спавъ я свой шалашъ. Всю ночь была въ умѣ она, и въ день она жъ. Какъ вы багряныя аѵроры всходъ играли, И изъ загоновъ въ лугъ скотину выбирали; Моя скотина мнѣ престала быть мила И праздная свирѣль не надобна была. Не видѣлъ ни чево пріятнаго я болѣ, И безъ порядка шла моя скотина въ поле. Въ несносной я тоскѣ заочно ей пѣняль. Поить, на брегъ рѣки, скотины не гонялъ: Своихъ и глазъ она мнѣ три дни не казала, По томъ приближилась и ето мнѣ сказала: Люби другую ты, кто бъ кровь твою зажгла, И многія бы дни владѣть тобой могла. Чтобъ долго зрѣніе и страсть твою питало, Пригожства моево къ тому еще не стало: Я часто на себя въ источники гляжу: Великой красоты въ себѣ не нахожу. Колико много дней весной на паствѣ ясныхъ, Толико на лугахъ сихъ, дѣвушекъ прекрасныхъ. Я ей отвѣтствовалъ томяся и стѣня: Прекрасна только ты едина для меня, И сердце ты мое на вѣки покорила, Вздохнула тутъ она и ето говорила: Сама не знала я, что я къ любви текла, И что не къ дружеству, но страсть мя къ ней влекли Когда о птички вы другъ друга цѣловали, И пѣсни на кустахъ веселы воспѣвали, Что сладостна любовь, повѣрила я вамъ; Изъ чистыхъ я луговъ приближилась ко рвамъ; И нынѣ ужъ мои не такъ свободны очи; Но нѣтъ забавна дня и нѣтъ покойной ночи, Уже разрушился мой прежній весь покой; Но радости себѣ не вижу ни какой; Какъ вы на древесахъ ее ни прославляли.; Иль вы вспѣвая то, то ложно представляли. Повѣрь, вѣщалъ я ей, драгая пѣснямъ симь, Повѣрь дражайшая, повѣрь словамъ моимъ Что въ истинной любви веселостей довольно, Не весело еще то сердце, кое вольно: Не вѣрь себѣ, что ты не столько хороша, Какъ весь тебя чтитъ лугъ и чтитъ моя душа. Краса твоя, меня котора нынѣ мучить, Клянуся что во вѣкъ Ликасту не наскучитъ. По сихъ словахъ душа веселья дождалась; Прельстившая меня пастушка мнѣ здалась.
Другие стихи этого автора
Всего: 564Ода о добродетели
Александр Петрович Сумароков
Всё в пустом лишь только цвете, Что ни видим,— суета. Добродетель, ты на свете Нам едина красота! Кто страстям себя вверяет, Только время он теряет И ругательство влечет; В той бесчестие забаве, Кая непричастна славе; Счастье с славою течет.Чувствуют сердца то наши, Что природа нам дала; Строги стоики! Не ваши Проповедую дела. Я забав не отметаю, Выше смертных не взлетаю, Беззакония бегу И, когда его где вижу, Паче смерти ненавижу И молчати не могу.Смертным слабости природны, Трудно сердцу повелеть, И старания бесплодны Всю природу одолеть, А неправда с перва века Никогда для человека От судьбины не дана; Если честность мы имеем, Побеждать ее умеем, Не вселится в нас она.Не с пристрастием, но здраво Рассуждайте обо всем; Предпишите оно право, Утверждайтеся на нем: Не желай другому доли Никакой, противу воли, Тако, будто бы себе. Беспорочна добродетель, Совести твоей свидетель, Правда — судия тебе.Не люби злодейства, лести, Сребролюбие гони; Жертвуй всем и жизнью — чести, Посвящая все ей дни: К вечности наш век дорога; Помни ты себя и бога, Гласу истины внемли: Дух не будет вечно в теле; Возвратимся все отселе Скоро в недра мы земли.
Во век отеческим языком не гнушайся
Александр Петрович Сумароков
Во век отеческим языком не гнушайся, И не вводи в него Чужого, ничего; Но собственной своей красою украшайся.
Язык наш сладок
Александр Петрович Сумароков
Язык наш сладок, чист, и пышен, и богат; Но скудно вносим мы в него хороший склад; Так чтоб незнанием его нам не бесславить, Нам нужно весь свой склад хоть несколько поправить.
Трепещет, и рвется
Александр Петрович Сумароков
Трепещет, и рвется, Страдает и стонет. Он верного друга, На брег сей попадша, Желает объяти, Желает избавить, Желает умреть!Лицо его бледно, Глаза утомленны; Бессильствуя молвить, Вздыхает лишь он!
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине
Александр Петрович Сумароков
Всегда болван — болван, в каком бы ни был чине. Овца — всегда овца и во златой овчине. Хоть холя филину осанки придает, Но филин соловьем вовек не запоет. Но филин ли один в велику честь восходит? Фортуна часто змей в великий чин возводит. Кто ж больше повредит — иль филин, иль змея? Мне тот и пагубен, которым стражду я. И от обеих их иной гораздо трусит: Тот даст его кусать, а та сама укусит.
О места, места драгие
Александр Петрович Сумароков
О места, места драгие! Вы уже немилы мне. Я любезного не вижу В сей прекрасной стороне. Он от глаз моих сокрылся, Я осталася страдать И, стеня, не о любезном — О неверном воздыхать.Он игры мои и смехи Превратил мне в злу напасть, И, отнявши все утехи, Лишь одну оставил страсть. Из очей моих лиется Завсегда слез горьких ток, Что лишил меня свободы И забав любовных рок.По долине сей текущи Воды слышали твой глас, Как ты клялся быть мне верен, И зефир летал в тот час. Быстры воды пробежали, Легкий ветер пролетел, Ах! и клятвы те умчали, Как ты верен быть хотел.Чаю, взор тот, взор приятный, Что был прежде мной прельщен, В разлучении со мною На иную обращен; И она те ж нежны речи Слышит, что слыхала я, Удержися, дух мой слабый, И крепись, душа моя!Мне забыть его не можно Так, как он меня забыл; Хоть любить его не должно, Он, однако, всё мне мил. Уж покою томну сердцу Не имею никогда; Мне прошедшее веселье Вображается всегда.Весь мой ум тобой наполнен, Я твоей привыкла слыть, Хоть надежды я лишилась, Мне нельзя престать любить. Для чего вы миновались, О минуты сладких дней! А минув, на что остались Вы на памяти моей.О свидетели в любови Тайных радостей моих! Вы то знаете, о птички, Жители пустыней сих! Испускайте глас плачевный, Пойте днесь мою печаль, Что, лишась его, я стражду, А ему меня не жаль!Повторяй слова печальны, Эхо, как мой страждет дух; Отлетай в жилища дальны И трони его тем слух.
Не гордитесь, красны девки
Александр Петрович Сумароков
Не гордитесь, красны девки, Ваши взоры нам издевки, Не беда. Коль одна из вас гордится, Можно сто сыскать влюбиться Завсегда. Сколько на небе звезд ясных, Столько девок есть прекрасных. Вить не впрямь об вас вздыхают, Всё один обман.
Лжи на свете нет меры
Александр Петрович Сумароков
Лжи на свете нет меры, То ж лукавство да то ж. Где ни ступишь, тут ложь; Скроюсь вечно в пещеры, В мир не помня дверей: Люди злее зверей.Я сокроюсь от мира, В мире дружба — лишь лесть И притворная честь; И под видом зефира Скрыта злоба и яд, В райском образе ад.В нем крючок богатится, Правду в рынок нося И законы кося; Льстец у бар там лестится, Припадая к ногам, Их подобя богам.Там Кащей горько плачет: «Кожу, кожу дерут!» Долг с Кащея берут; Он мешки в стену прячет, А лишась тех вещей, Стонет, стонет Кащей.
Жалоба (Мне прежде, музы)
Александр Петрович Сумароков
Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали, Парнасским жаром мне воспламеняя кровь. Вспевал любовниц я и их ко мне любовь, А вы мне в нежности, о музы! помогали. Мне ныне фурии стихи в уста влагают, И адским жаром мне воспламеняют кровь. Пою злодеев я и их ко злу любовь, А мне злы фурии в суровстве помогают.
Если девушки метрессы
Александр Петрович Сумароков
Если девушки метрессы, Бросим мудрости умы; Если девушки тигрессы, Будем тигры так и мы.Как любиться в жизни сладко, Ревновать толико гадко, Только крив ревнивых путь, Их нетрудно обмануть.У муринов в государстве Жаркий обладает юг. Жар любви во всяком царстве, Любится земной весь круг.
Жалоба (Во Франции сперва стихи)
Александр Петрович Сумароков
Во Франции сперва стихи писал мошейник, И заслужил себе он плутнями ошейник; Однако королем прощенье получил И от дурных стихов французов отучил. А я мошейником в России не слыву И в честности живу; Но если я Парнас российский украшаю И тщетно в жалобе к фортуне возглашаю, Не лучше ль, коль себя всегда в мученьи зреть, Скоряе умереть? Слаба отрада мне, что слава не увянет, Которой никогда тень чувствовать не станет. Какая нужда мне в уме, Коль только сухари таскаю я в суме? На что писателя отличного мне честь, Коль нечего ни пить, ни есть?
Всего на свете боле
Александр Петрович Сумароков
Всего на свете боле Страшитесь докторов, Ланцеты все в их воле, Хоть нет и топоров.Не можно смертных рода От лавок их оттерть, На их торговлю мода, В их лавках жизнь и смерть. Лишь только жизни вечной Они не продают. А жизни скоротечной Купи хотя сто пуд. Не можно смертных и проч. Их меньше гривны точка В продаже николи, Их рукописи строчка Ценою два рубли. Не можно смертных и проч.