Радищев Александр Николаевич

В один из последних дней лета, 31 августа 1749 года, в селе Верхнее Аблязово Пензенской губернии на свет появился мальчик, которому суждено было потрясти устои старой России. Его детство прошло в просторных залах родового имения, где не знали нищеты, но и не забывали прислушиваться к голосу совести. Отец, Николай Радищев, был человеком просвещённым: языки западной Европы, книги, вечные споры — всё это жило в их доме. Мать, Фекла Аргамакова, происходила из древнего рода, где уважали науку и умели думать смело. В этой семье не было крепких заборов между господами и слугами: дети слушали сказки и песни крепостных, росли, запоминая каждое слово Прасковьи Клементьевны, няни, которую Радищев потом с благодарностью вспомнит в главе своего самого знаменитого произведения.

Семья была большая, шумная, с десятью детьми — у каждого свой характер, но все вместе составляли нечто крепкое, почти незыблемое. Но родители не хотели, чтобы их сын вырос в провинциальной праздности. Уже в семь лет, в 1756 году, Александра отправили в Москву, к дяде Михаилу Аргамакову. Там, в его доме, собирались гости, спорили о будущем России, обсуждали университетские новости. Преподаватели Московского университета, который только что открылся, сами ходили к Аргамаковым, чтобы учить детей. В тех стенах юный Радищев впервые услышал, что мир далеко не таков, каким его видят усадебные окна.

В 1762 году он становится кадетом Пажеского корпуса. Казённая дисциплина, этикет, танцы — всё это казалось чуждым после московской свободы. Но даже здесь, среди будущих придворных, находились те, кто стремился к знанию по-настоящему.

Прошло четыре года — и вот уже 1766 год, Екатерина II решает дать лучшим выпускникам Пажеского корпуса настоящее европейское образование. Двенадцать молодых людей, среди которых и Радищев, отправляются в Лейпциг. Это была не просто поездка, а настоящее погружение в мир новых идей: философия, право, математика, языки, лекции знаменитых профессоров. Особенно увлекли Радищева уроки философа Христиана Геллерта. Здесь же, в Лейпциге, он впервые попробовал свои силы в литературе, начав переводить брошюру «Желания греков — к Европе христианской».

В Лейпциге у него появляется друг — Фёдор Ушаков, русский студент, философ, человек редкой честности. Судьба распорядилась жестоко: Ушаков не закончил учёбу, болезнь унесла его слишком рано. Для Радищева эта утрата стала настоящим потрясением. Он сохранил его работы, записал мысли, а много лет спустя, уже в 1789 году, написал о нём «Житие Фёдора Васильевича Ушакова».

Щастием пользовалися мы хотя не долгое время в Лейпциге, наслаждаяся преподаваниями в словесных науках известнаго Геллерта. Ты не позабыл, мой друг, что Федор Васильевичь из всех нас был любезнейший Геллертпов ученик и что удостоился в сочинениях своих поправляем быть сим славным мужем.

Но и за границей на студентов смотрели зорко. Екатерина II приставила к ним майора Бокума — тот не раз доносил на своих подопечных. Мелкие придирки, слежка, недоверие — всё это вылилось в настоящий бунт. За непокорность студентов арестовали, и только вмешательство князя Александра Белосельского-Белозерского спасло их от суда и тюрьмы. Так Радищев впервые почувствовал, что значит дышать полной грудью на грани запрета.

Когда в 1771 году он вернулся в Петербург, ему было всего двадцать два. Его, выпускника Лейпцигского университета, приняли в Сенат. Работа в ч