Русь моя, жизнь моя
Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма! Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться… Вольному сердцу на что твоя тьма?Знала ли что? Или в бога ты верила? Что’ там услышишь из песен твоих? Чудь начудила, да Меря намерила Гатей, дорог да столбов верстовых…Лодки да грады по рекам рубила ты, Но до Царьградских святынь не дошла… Соколов, лебедей в степь распустила ты — Кинулась и’з степи черная мгла…За’ море Черное, за’ море Белое В черные ночи и в белые дни Дико глядится лицо онемелое, Очи татарские мечут огни…Тихое, долгое, красное зарево Каждую ночь над становьем твоим… Что’ же маячишь ты, сонное марево? Вольным играешься духом моим?
Похожие по настроению
Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?..
Александр Александрович Блок
Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться? Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма! Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться… Вольному сердцу на что твоя тьма? Знала ли что Или в бога ты верила? Что там услышишь из песен твоих? Чудь начудила, да Меря намерила Гатей, дорог да столбов верстовых… Лодки да грады по рекам рубила ты, Но до Царьградских святынь не дошла… Соколов, лебедей в степь распустила ты — Кинулась из степи черная мгла… За море Черное, за море Белое В черные ночи и в белые дни Дико глядится лицо онемелое, Очи татарские мечут огни… Тихое, долгое, красное зарево Каждую ночь над становьем твоим… Что же маячишь ты, сонное марево? Вольным играешься духом моим?28 февраля 1910
Родине
Андрей Белый
В годины праздных испытаний, В годины мертвой суеты — Затверденей алмазом брани В перегоревших углях — Ты. Восстань в сердцах, сердца исполни! Произрастай, наш край родной, Неопалимой блеском молний, Неодолимой купиной. Из моря слез, из моря муки Судьба твоя — видна, ясна: Ты простираешь ввысь, как руки, Свои святые пламена — Туда, — в развалы грозной эры И в визг космических стихий, — Туда, — в светлеющие сферы, В грома летящих иерархий.
Русь моя, Россия, дом, земля и матерь
Арсений Александрович Тарковский
Русь моя, Россия, дом, земля и матерь! Ты для новобрачного — свадебная скатерть, Для младенца — колыбель, для юного — хмель, Для скитальца — посох, пристань и постель, Для пахаря — поле, для рыбаря — море, Для друга — надежда, для недруга — горе, Для кормщика — парус, для воина — меч, Для книжника — книга, для пророка — речь, Для молотобойца — молот и сила, Для живых — отцовский кров, для мертвых — могила. Для сердца сыновьего — негасимый свет. Нет тебя прекрасней и желанней нет. Разве даром уголь твоего глагола Рдяным жаром вспыхнул под пятой монгола? Разве горький Игорь, смертью смерть поправ, Твой не красил кровью бебряный рукав? Разве киноварный плащ с плеча Рублева На ветру широком не полощет снова? Как — душе дыханье, руке — рукоять. Хоть бы в пропасть кинуться — тебя отстоять.
Русь
Иван Саввич Никитин
Под большим шатром Голубых небес — Вижу — даль степей Зеленеется. И на гранях их, Выше темных туч, Цепи гор стоят Великанами. По степям в моря Реки катятся, И лежат пути Во все стороны. Посмотрю на юг — Нивы зрелые, Что камыш густой, Тихо движутся; Мурава лугов Ковром стелется, Виноград в садах Наливается. Гляну к северу — Там, в глуши пустынь, Снег, что белый пух, Быстро кружится; Подымает грудь Море синее, И горами лед Ходит по морю; И пожар небес Ярким заревом Освещает мглу Непроглядную… Это ты, моя Русь державная, Моя родина Православная! Широко ты, Русь, По лицу земли В красе царственной Развернулася! У тебя ли нет Поля чистого, Где б разгул нашла Воля смелая? У тебя ли нет Про запас казны, Для друзей — стола, Меча — недругу? У тебя ли нет Богатырских сил, Старины святой, Громких подвигов? Перед кем себя Ты унизила? Кому в черный день Низко кланялась? На полях своих, Под курганами, Положила ты Татар полчища. Ты на жизнь и смерть Вела спор с Литвой И дала урок Ляху гордому. И давно ль было, Когда с Запада Облегла тебя Туча темная? Под грозой ее Леса падали, Мать сыра-земля Колебалася, И зловещий дым От горевших сел Высоко вставал Черным облаком! Но лишь кликнул царь Свой народ на брань — Вдруг со всех концов Поднялася Русь. Собрала детей, Стариков и жен, Приняла гостей На кровавый пир. И в глухих степях, Под сугробами, Улеглися спать Гости навеки. Хоронили их Вьюги снежные, Бури севера О них плакали!.. И теперь среди Городов твоих Муравьем кишит Православный люд. По седым морям Из далеких стран На поклон к тебе Корабли идут. И поля цветут, И леса шумят, И лежат в земле Груды золота. И во всех концах Света белого Про тебя идет Слава громкая. Уж и есть за что, Русь могучая, Полюбить тебя, Назвать матерью, Стать за честь твою Против недруга, За тебя в нужде Сложить голову.
Россия
Максимилиан Александрович Волошин
Враждующих скорбный гений Братским вяжет узлом, И зло в тесноте сражений Побеждается горшим злом. Взвивается стяг победный… Что в том, Россия, тебе? Пребудь смиренной и бедной — Верной своей судьбе. Люблю тебя побежденной, Поруганной и в пыли, Таинственно осветленной Всей красотой земли. Люблю тебя в лике рабьем, Когда в тишине полей Причитаешь голосом бабьим Над трупами сыновей. Как сердце никнет и блещет, Когда, связав по ногам, Наотмашь хозяин хлещет Тебя по кротким глазам. Сильна ты нездешней мерой, Нездешней страстью чиста, Неутоленною верой Твои запеклись уста. Дай слов за тебя молиться, Понять твое бытие, Твоей тоске причаститься, Сгореть во имя твое.
Привет, Россия
Николай Михайлович Рубцов
Привет, Россия — родина моя! Как под твоей мне радостно листвою! И пенья нет, но ясно слышу я Незримых певчих пенье хоровое... Как будто ветер гнал меня по ней, По всей земле — по селам и столицам! Я сильный был, но ветер был сильней, И я нигде не мог остановиться. Привет, Россия — родина моя! Сильнее бурь, сильнее всякой воли Любовь к твоим овинам у жнивья, Любовь к тебе, изба в лазурном поле. За все хоромы я не отдаю Свой низкий дом с крапивой под оконцем. Как миротворно в горницу мою По вечерам закатывалось солнце! Как весь простор, небесный и земной, Дышал в оконце счастьем и покоем, И достославной веял стариной, И ликовал под ливнями и зноем!..
Родина
Николай Языков
Краса полуночной природы, Любовь очей, моя страна! Твоя живая тишина, Твои лихие непогоды, Твои леса, твои луга, И Волги пышные брега, И Волги радостные воды — Всё мило мне, как жар стихов, Как жажда пламенная славы, Как шум прибережной дубравы И разыгравшихся валов. Всегда люблю я, вечно живы На крепкой памяти моей Предметы юношеских дней И сердца первые порывы; Когда волшебница-мечта Красноречивые места Мне оживляет и рисует, Она свежа, она чиста, Она блестит, она ликует. Но там, где русская природа, Как наших дедов времена, И величава, и грозна, И благодатна, как свобода,— Там вяло дни мои лились, Там не внимают вдохновенью, И люди мирно обреклись Непринужденному забвенью. Целуй меня, моя Лилета, Целуй, целуй! Опять с тобой Восторги вольного поэта, И сила страсти молодой, И голос лиры вдохновенной! Покинув край непросвещенный, Душой высокое любя, Опять тобой воспламененный, Я стану петь и шум военный, И меченосцев, и тебя!
Родина моя
Роберт Иванович Рождественский
Я, ты, он, она, Вместе – целая страна, Вместе – дружная семья, В слове «мы» — сто тысяч «я», Большеглазых, озорных, Черных, рыжих и льняных, Грустных и веселых В городах и селах. Над тобою солнце светит, Родина моя. Ты прекрасней всех на свете, Родина моя. Я люблю, страна, твои просторы, Я люблю твои поля и горы, Сонные озера и бурлящие моря. Над полями выгнет спину Радуга-дуга. Нам откроет сто тропинок Синяя тайга. Вновь настанет время спелых ягод, А потом опять на землю лягут Белые, огромные, роскошные снега, как будто праздник. Будут на тебя звезды удивленно смотреть, Будут над тобой добрые рассветы гореть вполнеба. В синей вышине будут птицы радостно петь, И будет песня звенеть над тобой в облаках На крылатых твоих языках! Я, ты, он, она, Вместе – целая страна, Вместе – дружная семья, В слове «мы» — сто тысяч «я», Большеглазых, озорных, Черных, рыжих и льняных, Грустных и веселых В городах и селах. Над тобою солнце светит, Льется с высоты. Все на свете, все на свете Сможем я и ты, Я прильну, земля, к твоим березам, Я взгляну в глаза веселым грозам И, смеясь от счастья, упаду в твои цветы. Обняла весна цветная Ширь твоих степей. У тебя, страна, я знаю, Солнечно в судьбе. Нет тебе конца и нет начала, И текут светло и величаво Реки необъятные, как песня о тебе, как будто праздник!
России синяя роса
Владимир Нарбут
России синяя роса, крупитчатый, железный порох, и тонких сабель полоса, сквозь вихрь свистящая в просторах, — кочуйте, Мор, Огонь и Глад, — бичующее Лихолетье: отяжелевших век огляд на борозды годины третьей. Но каждый час, как вол, упрям, ярмо гнетет крутую шею; дубовой поросли грубее, рубцуется рубаки шрам; и, желтолицый печенег, сыпняк, иззябнувший в шинели, ворочает белками еле и еле правит жизни бег… Взрывайся, пороха крупа! Свисти, разящий полумесяц! Россия — дочь! Жена! Ступай — и мертвому скажи: «Воскресе». Ты наклонилась, и ладонь моя твое биенье чует, и конь, крылатый, молодой, тебя выносит — вон, из тучи…
Памяти Александра Блока
Всеволод Рождественский
Обернулась жизнь твоя цыганкою, А в ее мучительных зрачках Степь, закат да с горькою тальянкою Поезда на запасных путях.Ты глазами, словно осень, ясными Пьешь Россию в первый раз такой — С тройкой, с колокольцами напрасными, С безысходной девичьей тоской.В пламенное наше воскресение, В снежный вихрь — за голенищем нож — На высокое самосожжение Ты за ней, красавицей, пойдешь.Довелось ей быть твоей подругою, Роковою ночью, без креста, В первый раз хмельной крещенской вьюгою Навсегда поцеловать в уста…Трех свечей глаза мутно-зеленые, Дождь в окне, и острые, углом, Вижу плечи — крылья преломленные — Под измятым черным сюртуком.Спи, поэт! Колокола да вороны Молчаливый холм твой стерегут, От него на все четыре стороны Русские дороженьки бегут.Не попам за душною обеднею Лебедей закатных отпевать… Был ты нашей песнею последнею, Лучшей песней, что певала Мать. Стихи Александра Блока
Другие стихи этого автора
Всего: 1297Ночь
Александр Александрович Блок
Маг, простерт над миром брений, В млечной ленте — голова. Знаки поздних поколений — Счастье дольнего волхва. Поднялась стезею млечной, Осиянная — плывет. Красный шлем остроконечный Бороздит небесный свод. В длинном черном одеяньи, В сонме черных колесниц, В бледно-фосфорном сияньи — Ночь плывет путем цариц. Под луной мерцают пряжки До лица закрытых риз. Оперлась на циркуль тяжкий, Равнодушно смотрит вниз. Застилая всю равнину, Косы скрыли пол-чела. Тенью крылий — половину Всей подлунной обняла. Кто Ты, зельями ночными Опоившая меня? Кто Ты, Женственное Имя В нимбе красного огня?
Нет исхода
Александр Александрович Блок
Нет исхода из вьюг, И погибнуть мне весело. Завела в очарованный круг, Серебром своих вьюг занавесила… Тихо смотрит в меня, Темноокая. И, колеблемый вьюгами Рока, Я взвиваюсь, звеня, Пропадаю в метелях… И на снежных постелях Спят цари и герои Минувшего дня В среброснежном покое — О, Твои, Незнакомая, снежные жертвы! И приветно глядит на меня: «Восстань из мертвых!»
Неоконченная поэма
Александр Александрович Блок
(Bad Nauheim. 1897–1903)1 Я видел огненные знаки Чудес, рожденных на заре. Я вышел — пламенные маки Сложить на горном алтаре. Со мною утро в дымных ризах Кадило в голубую твердь, И на уступах, на карнизах Бездымно испарялась смерть. Дремали розовые башни, Курились росы в вышине. Какой-то призрак — сон вчерашний — Кривлялся в голубом окне. Еще мерцал вечерний хаос — Восторг, достигший торжества, — Но всё, что в пурпур облекалось, Шептало белые слова. И жизнь казалась смутной тайной… Что? в утре раннем, полном сна, Я вскрыл, мудрец необычайный, Чья усмехнулась глубина?2 Там, на горах, белели виллы, Алели розы в цепком сне. И тайна смутно нисходила Чертой, в горах неясной мне. О, как в горах был воздух кроток! Из парка бешено взывал И спорил с грохотом пролеток Веками стиснутый хорал. Там — к исцеляющим истокам Увечных кресла повлеклись, Там — в парке, на лугу широком, Захлопал мяч и lawn-tennis[3]; Там — нить железная гудела, И поезда вверху, внизу Вонзали пламенное тело В расплавленную бирюзу. И в двери, в окна пыльных зданий Врывался крик продавщика Гвоздик и лилий, роз и тканей, И cartes postales, и kodak’а.[4]3 Я понял; шествие открыто, — Узор явлений стал знаком. Но было смутно, было слито, Терялось в небе голубом. Она сходила в час веселый На городскую суету. И тихо возгорались долы, Приемля горную мечту… И в диком треске, в зыбком гуле День уползал, как сонный змей… Там счастью в очи не взглянули Миллионы сумрачных людей.4 Ее огнем, ее Вечерней Один дышал я на горе, А город грохотал безмерней На возрастающей заре. Я шел свободный, утоленный… А день в померкшей синеве Еще вздыхал, завороженный, И росы прятались в траве. Они сверкнут заутра снова, И встанет Горная — средь роз, У склона дымно-голубого, В сияньи золотых волос…8-12 мая 1904
Неизбежное
Александр Александрович Блок
Тихо вывела из комнат, Затворила дверь. Тихо. Сладко. Он не вспомнит, Не запомнит, что? теперь. Вьюга память похоронит, Навсегда затворит дверь. Сладко в очи поглядела Взором как стрела. Слушай, ветер звезды гонит, Слушай, пасмурные кони Топчут звездные пределы И кусают удила… И под маской — так спокойно Расцвели глаза. Неизбежно и спокойно Взор упал в ее глаза.
Невидимка
Александр Александрович Блок
Веселье в ночном кабаке. Над городом синяя дымка. Под красной зарей вдалеке Гуляет в полях Невидимка. Танцует над топью болот, Кольцом окружающих домы, Протяжно зовет и поет На голос, на голос знакомый. Вам сладко вздыхать о любви, Слепые, продажные твари? Кто небо запачкал в крови? Кто вывесил красный фонарик? И воет, как брошенный пес, Мяучит, как сладкая кошка, Пучки вечереющих роз Швыряет блудницам в окошко… И ломится в черный притон Ватага веселых и пьяных, И каждый во мглу увлечен Толпой проституток румяных… В тени гробовой фонари, Смолкает над городом грохот… На красной полоске зари Беззвучный качается хохот… Вечерняя надпись пьяна Над дверью, отворенной в лавку… Вмешалась в безумную давку С расплеснутой чашей вина На Звере Багряном — Жена.
Не пришел на свиданье
Александр Александрович Блок
Поздним вечером ждала У кисейного окна Вплоть до раннего утра. Нету милого — ушла. Нету милого — одна. Даль мутна, светла, сыра. Занавесила окно, Засветила огонек, Наклонилась над столом… Загляни еще в окно! Загляни еще разок! Загляни одним глазком! Льется, льется холодок. Догорает огонек. «Как он в губы целовал… Как невестой называл…» Рано, холодно, светло. Ветер ломится в стекло. Посмотри одним глазком, Что там с миленьким дружком?.. Белый саван — снежный плат. А под платом — голова… Тяжело проспать в гробу. Ноги вытянулись в ряд… Протянулись рукава… Ветер ломится в трубу… Выйди, выйди из ворот… Лейся, лейся ранний свет, Белый саван, распухай… Приподымешь белый край — И сомнений больше нет: Провалился мертвый рот.Февраль 1908. Ревель
Не надо
Александр Александрович Блок
Не надо кораблей из дали, Над мысом почивает мрак. На снежно-синем покрывале Читаю твой условный знак. Твой голос слышен сквозь метели, И звезды сыплют снежный прах. Ладьи ночные пролетели, Ныряя в ледяных струях. И нет моей завидней доли — В снегах забвенья догореть, И на прибрежном снежном поле Под звонкой вьюгой умереть. Не разгадать живого мрака, Которым стан твой окружен. И не понять земного знака, Чтоб не нарушить снежный сон.
Настигнутый метелью
Александр Александрович Блок
Вьюга пела. И кололи снежные иглы. И душа леденела. Ты меня настигла. Ты запрокинула голову в высь. Ты сказала: «Глядись, глядись, Пока не забудешь Того, что любишь». И указала на дальние города линии, На поля снеговые и синие, На бесцельный холод. И снежных вихрей подъятый молот Бросил нас в бездну, где искры неслись, Где снежинки пугливо вились… Какие-то искры, Каких-то снежинок неверный полет… Как быстро — так быстро Ты надо мной Опрокинула свод Голубой… Метель взвила?сь, Звезда сорвалась, За ней другая… И звезда за звездой Понеслась, Открывая Вихрям звездным Новые бездны. В небе вспыхнули темные очи Так ясно! И я позабыл приметы Страны прекрасной — В блеске твоем, комета! В блеске твоем, среброснежная ночь! И неслись опустошающие Непомерные года, Словно сердце застывающее Закатилось навсегда. Но бредет за дальним полюсом Солнце сердца моего, Льдяным скованное поясом Безначалья твоего. Так взойди ж в морозном инее, Непомерный свет — заря! Подними над далью синей Жезл померкшего царя!
Насмешница
Александр Александрович Блок
Подвела мне брови красным, Поглядела и сказала: «Я не знала: Тоже можешь быть прекрасным, Темный рыцарь, ты!» И, смеясь, ушла с другими. А под сводами ночными Плыли тени пустоты, Догорали хрустали. Тени плыли, колдовали, Струйки винные дремали, И вдали Заливалось утро криком Петуха… И летели тройки с гиком… И она пришла опять И сказала: «Рыцарь, что? ты? Это — сны твоей дремоты… Что? ты хочешь услыхать? Ночь глуха. Ночь не может понимать Петуха».10 января 1907
Накануне XX века
Александр Александрович Блок
Влачим мы дни свои уныло, Волнений далеки чужих; От нас сокрыто, нам не мило, Что вечно радует других… Влачим мы дни свои без веры, Судьба устала нас карать… И наша жизнь тяжка без меры, И тяжко будет умирать… Так век, умчавшись беспощадно, Встречая новый строй веков, Бросает им загадкой хладной Живых, безумных мертвецов…
Набросок
Александр Александрович Блок
Надо мной гроза гремела, Ветер вкруг меня шумел, Вся душа оледенела, В сердце холод каменел… Но внезапно нега счастья Заменила рокот бурь… Вместо шумного ненастья — Надо мной Твоя лазурь.
На чердаке
Александр Александрович Блок
Что на свете выше Светлых чердаков? Вижу трубы, крыши Дальних кабаков. Путь туда заказан, И на что — теперь? Вот — я с ней лишь связан… Вот — закрыта дверь… А она не слышит — Слышит — не глядит, Тихая — не дышит, Белая — молчит… Уж не просит кушать… Ветер свищет в щель. Как мне любо слушать Вьюжную свирель! Ветер, снежный север, Давний друг ты мне! Подари ты веер Молодой жене! Подари ей платье Белое, как ты! Нанеси в кровать ей Снежные цветы! Ты дарил мне горе, Тучи, да снега… Подари ей зори, Бусы, жемчуга! Чтоб была нарядна И, как снег, бела! Чтоб глядел я жадно Из того угла!.. Слаще пой ты, вьюга, В снежную трубу, Чтоб спала подруга В ледяном гробу! Чтоб она не встала, Не скрипи, доска… Чтоб не испугала Милого дружка!