Две незабудки, два сапфира — Ее очей приветный взгляд, И тайны горнего эфира В живой лазури их сквозят.
Ее кудрей руно златое В таком свету, какой один, Изображая неземное, Сводил на землю Перуджин.
Похожие по настроению
К ней
Афанасий Афанасьевич Фет
Кто постигнет улыбку твою И лазурных очей выраженье, Тот поймет и молитву мою И восторженных уст песнопенье. День смолкает над жаркой землей, И, нетленной пылая порфирой, Вот он сам, Аполлон молодой, Вдаль уходит с колчаном и лирой. Пусть ты отблеск, пленяющий нас, Пусть за ним ты несешься мечтою, Но тебе — наш молитвенный час, Что слетает к нам в душу с зарею.
А.А. Жедринскому (Не говори о ней! К чему слова пустые?)
Алексей Апухтин
Не говори о ней! К чему слова пустые? Но я тебе скажу, что жалкою толпой Пред ней покажутся красавицы другие, Как звезды тусклые пред яркою звездой.Ее не исказил обычай жизни светской, Свободна и светла она меж нас идет, Не видно вам огня из-за улыбки детской… Но счастлив будет тот, кто в ней огонь зажжет!Не говори о ней цветам, деревьям, тучам… Но в сердце я твоем привык читать давно: Я вижу, что любви сиянием могучим, Как солнечным лучом, оно озарено!Оно забилось всем, что свято и высоко: И жалостью к другим, и верою в людей… О, как свою любовь ни затаи глубоко, Невольно всё в тебе заговорит о ней!
Долго шел через поля и села
Анна Андреевна Ахматова
Долго шел через поля и села, Шел и спрашивал людей: «Где она, где свет веселый Серых звезд — ее очей? Ведь настали, тускло пламенея, Дни последние весны. Все мне чаще снится, все нежнее Мне о ней бывают сны!» И пришел в наш град угрюмый В предвечерний тихий час, О Венеции подумал И о Лондоне зараз. Стал у церкви темной и высокой На гранит блестящих ступеней И молил о наступленьи срока Встречи с первой радостью своей. А над смуглым золотом престола Разгорался Божий сад лучей: «Здесь она, здесь свет веселый Серых звезд — ее очей».
Без названия
Борис Леонидович Пастернак
Недотрога, тихоня в быту, Ты сейчас вся огонь, вся горенье, Дай запру я твою красоту В темном тереме стихотворенья.Посмотри, как преображена Огневой кожурой абажура Конура, край стены, край окна, Наши тени и наши фигуры.Ты с ногами сидишь на тахте, Под себя их поджав по-турецки. Все равно, на свету, в темноте, Ты всегда рассуждаешь по-детски.Замечтавшись, ты нижешь на шнур Горсть на платье скатившихся бусин. Слишком грустен твой вид, чересчур Разговор твой прямой безыскусен.Пошло слово любовь, ты права. Я придумаю кличку иную. Для тебя я весь мир, все слова, Если хочешь, переименую.Разве хмурый твой вид передаст Чувств твоих рудоносную залежь, Сердца тайно светящийся пласт? Ну так что же глаза ты печалишь?
На лбу её денница
Федор Сологуб
На лбу её денница Сияла голубая, И поясом зарница Была ей золотая. Она к земле спускалась По радуге небесной, И в мире оставалась Блаженно-неизвестной. Но захотела власти Над чуждыми телами, И нашей буйной страсти С тоской и со слезами. Хотелось ей неволи И грубости лобзаний, И непомерной боли Бесстыдных истязаний, — И в тёмные, плотские Облекшися одежды, Лелеяла земные, Коварные надежды. И жизнь её влачилась Позором и томленьем, И смерть за ней явилась Блаженным избавленьем.
Она, никем не заменимая
Игорь Северянин
Посв. Ф.М.Л. Она, никем не заменимая, Она, никем не превзойденная, Так неразлюбчиво-любимая, Так неразборчиво влюбленная, Она вся свежесть призаливная, Она, моряна с далей севера, Как диво истинное, дивная, Меня избрав, в меня поверила. И обязала необязанно Своею верою восторженной, Чтоб все душой ей было сказано, Отторгнувшею и отторженной. И оттого лишь к ней коронная Во мне любовь неопалимая, К ней, кто никем не превзойденная, К ней, кто никем не заменимая!
Графине Завадовской
Иван Козлов
Твоя красою блещет младость; Ты на любовь сердцам дана, Светла, пленительна, как радость, И, как задумчивость, нежна; Твой голос гибкий и прелестный Нам веет музыкой небесной, И сладкой томностью своей Любимой песни он милей.Но что так сильно увлекает? Что выше дивной красоты? Ах! тайна в том: она пленяет Каким-то чувством доброты. В лице прекрасном, белоснежном И в алых розах на щеках — Везде всё дышит сердцем нежным; Оно и в голубых очах, Оно в улыбке на устах; И, как румяною зарею Блеск солнца пламенной струею Бросает жизнь на небеса, — Так чистой, ангельской душою Оживлена твоя краса.И часто, о тебе мечтая, Тебя я вижу на пирах, Где ты, о фея молодая! У всех и в думах, и сердцах. Я вижу взор очей огнистых, И волны локонов душистых На беломраморных плечах; Иль вдруг стремлюсь я за тобою К зеленым невским островам, Брожу в раздумье по садам, Смотрю, как ты, порой ночною, По зыбкой, дремлющей реке, Осеребренной уж луною, Летишь в уютном челноке, — И твой челнок волна лелеет,И ветерок приветно веет, И светит радостней луна — Тобой любуется она. Но знай, любимое мечтанье, Моей души очарованье, Тебя в тот час воображать, Как, всё забыв, младая мать, С твоим младенцем ты играешь, Его ты к сердцу прижимаешь; А он, невинностью цветя, Смеется, милое дитя, — И у тебя взор нежный блещет Сквозь слезы радостью живой, И грудь лилейная трепещет Любовью тихой и святой.
Она
Николай Степанович Гумилев
Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков. Ее душа открыта жадно Лишь медной музыке стиха, Пред жизнью, дольней и отрадной Высокомерна и глуха. Неслышный и неторопливый, Так странно плавен шаг ее, Назвать нельзя ее красивой, Но в ней все счастие мое. Когда я жажду своеволий И смел и горд — я к ней иду Учиться мудрой сладкой боли В ее истоме и бреду. Она светла в часы томлений И держит молнии в руке, И четки сны ее, как тени На райском огненном песке.
Незабвенная
Владимир Бенедиктов
В дни, когда в груди моей чувство развивалося Так свежо и молодо И мечтой согретое сердце не сжималося От земного холода, — В сумраке безвестности за Невой широкою, Небом сокровенная, Как она несла свою тихо и торжественно Грудь полуразвитую! Как глубоко принял я взор ее божественной В душу ей открытую! На младом челе ее — над очей алмазами Дивно отражалося, Как ее мысль тихая, зрея в светлом разуме Искрой разгоралася, А потом из уст ее, словом оперенная, Голубем пленительным Вылетала чистая, в краски облеченная, С шумом упоительным. Если ж дева взорами иль улыбкой дружнею Юношу лелеяла — Негою полуденной, теплотою южною От прелестной веяло. Помните ль, друзья мои? там ее видали мы Вечно безмятежную, С радостями темными, с ясными печалями И с улыбкой нежною. С ней влеклись мечтатели в области надзвездные Помыслами скрытными; Чудная влекла к себе и сердца железные Персями магнитными. Время промчалося: скрылся ангел сладостной! Все исчезло с младостью — Все, что только смертные на земле безрадостной Называют радостью… Перед девой новою сердца беспокойного Тлело чувство новое; Но уж было чувство то — после лета знойного Солнце сентябревое. Предаю забвению новую прелестницу, В грудь опустошенную Заключив лишь первую счастья провозвестницу Деву незабвенную. Всюду в жизни суетной — в бурях испытания Бедность обнаружена; Но, друзья, не беден я: в терниях страдания Светится жемчужина — И по граням памяти ходит перекатная, Блещет многоценная: Это перл души моей — дева невозвратная, Дева незабвенная!
Она
Зинаида Николаевна Гиппиус
В своей бессовестной и жалкой низости, Она как пыль сера, как прах земной. И умираю я от этой близости, От неразрывности ее со мной. Она шершавая, она колючая, Она холодная, она змея. Меня изранила противно-жгучая Ее коленчатая чешуя. О, если б острое почуял жало я! Неповоротлива, тупа, тиха. Такая тяжкая, такая вялая, И нет к ней доступа — она глуха. Своими кольцами она, упорная, Ко мне ласкается, меня душа. И эта мертвая, и эта черная, И эта страшная — моя душа!
Другие стихи этого автора
Всего: 87Осень
Афанасий Афанасьевич Фет
Как грустны сумрачные дни Беззвучной осени и хладной! Какой истомой безотрадной К нам в душу просятся они! Но есть и дни, когда в крови Золотолиственных уборов Горящих осень ищет взоров И знойных прихотей любви. Молчит стыдливая печаль, Лишь вызывающее слышно, И, замирающей так пышно, Ей ничего уже не жаль.
На заре ты ее не буди…
Афанасий Афанасьевич Фет
На заре ты ее не буди, На заре она сладко так спит; Утро дышит у ней на груди, Ярко пышет на ямках ланит. И подушка ее горяча, И горяч утомительный сон, И, чернеясь, бегут на плеча Косы лентой с обеих сторон. А вчера у окна ввечеру Долго-долго сидела она И следила по тучам игру, Что, скользя, затевала луна. И чем ярче играла луна, И чем громче свистал соловей, Все бледней становилась она, Сердце билось больней и больней. Оттого-то на юной груди, На ланитах так утро горит. Не буди ж ты ее, не буди… На заре она сладко так спит!
Вечер
Афанасий Афанасьевич Фет
Прозвучало над ясной рекою, Прозвенело в померкшем лугу, Прокатилось над рощей немою, Засветилось на том берегу. Далеко, в полумраке, луками Убегает на запад река. Погорев золотыми каймами, Разлетелись, как дым, облака. На пригорке то сыро, то жарко, Вздохи дня есть в дыханье ночном,- Но зарница уж теплится ярко Голубым и зелёным огнём.
Весенний дождь
Афанасий Афанасьевич Фет
Ещё светло перед окном, В разрывы облак солнце блещет, И воробей своим крылом, В песке купаяся, трепещет. А уж от неба до земли, Качаясь, движется завеса, И будто в золотой пыли Стоит за ней опушка леса. Две капли брызнули в стекло, От лип душистым мёдом тянет, И что-то к саду подошло, По свежим листьям барабанит.
Учись у них — у дуба, у березы
Афанасий Афанасьевич Фет
Учись у них — у дуба, у березы. Кругом зима. Жестокая пора! Напрасные на них застыли слезы, И треснула, сжимаяся, кора. Все злей метель и с каждою минутой Сердито рвет последние листы, И за сердце хватает холод лютый; Они стоят, молчат; молчи и ты! Но верь весне. Ее промчится гений, Опять теплом и жизнию дыша. Для ясных дней, для новых откровений Переболит скорбящая душа.
Снег да снежные узоры
Афанасий Афанасьевич Фет
Снег да снежные узоры, В поле вьюга, разговоры, В пять часов уж тьма. День — коньки, снежки, салазки, Вечер — бабушкины сказки, — Вот она — зима!..
Устало все кругом, устал и цвет небес…
Афанасий Афанасьевич Фет
Устало все кругом, устал и цвет небес, И ветер, и река, и месяц, что родился, И ночь, и в зелени потусклой спящий лес, И желтый тот листок, что наконец свалился. Лепечет лишь фонтан средь дальней темноты, О жизни говоря незримой, но знакомой... О, ночь осенняя, как всемогуща ты Отказом от борьбы и смертною истомой!
Нежданный дождь
Афанасий Афанасьевич Фет
Всё тучки, тучки, а кругом Всё сожжено, всё умирает. Какой архангел их крылом Ко мне на нивы навевает? Повиснул дождь, как легкий дым, Напрасно степь кругом алкала, И надо мною лишь одним Зарею радуга стояла. Смирись, мятущийся поэт, — С небес нисходит жизнь влага, Чего ты ждешь, того и нет, Лишь незаслуженное — благо. Я — ничего я не могу; Один лишь может, кто, могучий, Воздвиг прозрачную дугу И живоносные шлет тучи.
Колокольчик
Афанасий Афанасьевич Фет
Ночь нема, как дух бесплотный, Теплый воздух онемел; Но как будто мимолетный Колокольчик прозвенел. Тот ли это, что мешает Вдалеке лесному сну И, качаясь, набегает На ночную тишину? Или этот, чуть заметный В цветнике моем и днем, Узкодонный, разноцветный, На тычинке под окном?
Дождливое лето
Афанасий Афанасьевич Фет
Ни тучки нет на небосклоне, Но крик петуший — бури весть, И в дальнем колокольном звоне Как будто слезы неба есть. Покрыты слегшими травами, Не зыблют колоса поля, И, пресыщенная дождями, Не верит солнышку земля. Под кровлей влажной и раскрытой Печально праздное житье. Серпа с косой, давно отбитой, В углу тускнеет лезвие.
Вечер у взморья
Афанасий Афанасьевич Фет
Засверкал огонь зарницы, На гнезде умолкли птицы, Тишина леса объемлет, Не качаясь, колос дремлет; День бледнеет понемногу, Вышла жаба на дорогу. Ночь светлеет и светлеет, Под луною море млеет; Различишь прилежным взглядом, Как две чайки, сидя рядом, Там, на взморье плоскодонном, Спят на камне озаренном.
Сентябрьская роза
Афанасий Афанасьевич Фет
За вздохом утренним мороза, Румянец уст приотворя, Как странно улыбнулась роза В день быстролетней сентября! Перед порхающей синицей В давно безлиственных кустах Как дерзко выступать царицей С приветом вешним на устах. Расцвесть в надежде неуклонной — С холодной разлучась грядой, Прильнуть последней, опьяненной К груди хозяйки молодой!