Одинокий дуб
Смотри, — синея друг за другом, Каким широким полукругом Уходят правнуки твои! Зачем же тенью благотворной Всё кружишь ты, старик упорный, По рубежам родной земли?
Когда ж неведомым страданьям, Когда жестоким испытаньям Придет медлительный конец? Иль вечно понапрасну годы Рукой суровой непогоды Упрямый щиплют твой венец?
И под изрытою корою Ты полон силой молодою. Так старый витязь, сверстник твой, Не остывал душой с годами Под иззубренною мечами, Давно заржавленной броней.
Всё дальше, дальше с каждым годом Вокруг тебя незримым ходом Ползёт простор твоих корней, И, в их кривые промежутки Гнездясь, с пригорка незабудки Глядят смелее в даль степей.
Когда же, вод взломав оковы, Весенний ветр несет в дубровы Твои поблеклые листы, С ним вести на простор широкий, Что жив их пращур одинокий, Ко внукам посылаешь ты.
Похожие по настроению
Тополь
Афанасий Афанасьевич Фет
Сады молчат. Унылыми глазами С унынием в душе гляжу вокруг; Последний лист разметан под ногами. Последний лучезарный день потух. Лишь ты один над мертвыми степями Таишь, мой тополь, смертный свой недуг И, трепеща по-прежнему листами, О вешних днях лепечешь мне как друг. Пускай мрачней, мрачнее дни за днями И осени тлетворный веет дух; С подъятыми ты к небесам ветвями Стоишь один и помнишь тёплый юг.
Фавн
Алексей Толстой
[B]I[/B] Редеет красный лист осины. И небо синее. Вдали, За просеками крик гусиный, И белый облак у земли. А там, где спелую орешню Подмыла сонная река, Чья осторожно и неспешно Кусты раздвинула рука? И взор глубокий и зеленый В тоске окинул окоем, Как бы покинутый влюбленный Глядится в темный водоем. [B]II[/B] В закате ясен свет звезды, И одинокий куст черники Роняет спелые плоды… А он бредет к опушке, дикий И тихо в дудочку играет, Его нестойкая нога На травы желтые ступает… А воды алые в луга Устало осень проливает… И далеко последний свист Несут печальные закаты. А на шерсти его, измятый, Прилип полузавядший лист.
Дуб и клинья
Демьян Бедный
Пав жертвой дровосека, Вздохнул могучий Дуб на весь зеленый бор: «Как ни обидно мне, друзья, на человека И на его топор, Но во сто крат больней мне видеть клинья эти, Которые меня стремятся расколоть: Все из моих ветвей — мои родные дети Зубами острыми впились в родную плоть!»
В дубраве дом сосновый
Федор Сологуб
В дубраве дом сосновый Вблизи ручья. Хозяин в нём суровый, Один, как я. Хранит в тоске ревнивой Его земля. Лежит он, терпеливый, Как я, дремля. И враг всегда лукавый, С паденьем дня, Восходит над дубравой, Как у меня.
Поздней осенью
Игорь Северянин
Посв. К.Ф. и И.Д.Болела роща от порубок, Душа — от раненой мечты. Мы шли по лесу: я да ты, И твой дубленый полушубок Трепали дружески кусты — От поздней осени седые, От вешних почек далеки, Весною — принцы молодые, Порой осенней — голяки. Уже зазвездились ночные Полей небесных светляки. Уже порядком было снега, Хрустели валенки в снегу, Мы шли, а нам хотелось бега Под бесшабашную дугу. Люблю дугою говорливой Пугать лесов сонливых глушь! На тройке шустрой и сварливой Ломать кору дорожных луж! Эх-ма… В душе моей гульливой Живет веселый бес — Разрушь. Эй, бес души, гуляй, найди-ка, Найди-ка выход для проказ! Давай посулы напоказ! Но бес рыдал в бессилье дико, И жалок был его приказ. А мы все шли, все дальше, дальше, Среди кустов и дряблых пней, Стремясь уйти от шумной фальши, Дыша свободней, но больней. …Присел ты, мрачный, на обрубок Червями съеденного пня… Стонала роща от порубок, Душа — от судного огня…
Дуб
Иван Козлов
Краса родной горы, с тенистыми ветвями, И крепок и высок являлся юный дуб; Зеленые кусты с душистыми цветами Кругом его растут.Игривый ручеек отрадной свежей влагой, Струяся близ него, приветливо шумел, И мощный сын дубрав с какою-то отвагой Чрез поле вдаль смотрел.И, младостью цветя, грозы он не боялся — От гроз живей весна, меж туч ясней лазурь Сверканьем молнии и громом любовался, Дышал под свистом бурь.Любили юноши и сельские девицы Под тень его ходить; и сладко там певал Полночный соловей, и алый блеск денницы Их в неге заставал.И, видя вкруг себя во всем красу природы, Он думал, что ему она не изменит, И дерзостно мечтал, что ветер непогоды К нему не долетит.Но вдруг небесный свод оделся черной тучей, И ливнем хлынул дождь, и буйный ураган, Клубяся, налетел, взвивая прах летучий, И дол покрыл туман.Зеленые кусты с душистыми цветами Он с корнем вырывал, и светлый ручеек Закидан был землей, каменьями и пнями, — Исчез отрадный ток.Гром грянул, молния дуб крепкий опалила; Дуб треснул, но грозой он не был сокрушен: Еще осталась в нем стесненной жизни сила, Хоть вянуть обречен.Отрадной влаги нет, и нет земли родимой, Где буйно вырос он, красуясь меж долин; На голой уж горе теперь, судьбой гонимый, Остался он один.Увы, надежды нет, и стрелы роковые Бедой отравлены, всё рушат и мертвят; Одни лишь небеса, как прежде голубые, Над гибнущим блестят.И начал сохнуть дуб; но, к долу не склоненный, Он, ветви вознося, казал их облакам, Как будто бы своей вершиной опаленной Стремился к небесам.
Дуб
Иван Саввич Никитин
От темного леса далёко, На почве бесплодно-сухой, Дуб старый стоит одиноко, Как сторож пустыни глухой. Стоит он и смотрит угрюмо Туда, где под сводом небес Глубокую думает думу Знакомый давно ему лес; Где братья его с облаками Ведут разговор по ночам И девы приходят толпами Кружиться по свежим цветам; Где ветер прохладою веет И чудные песни поёт, И лист молодой зеленеет, И птица на ветках живёт. А он, на равнине песчаной, И пылью и мохом покрыт, Как будто изгнанник печальный, О родине милой грустит; Не знает он свежей прохлады, Не видит небесной росы И только — последней отрады — Губительной жаждет грозы.
Листок
Михаил Юрьевич Лермонтов
Дубовый листок оторвался от ветки родимой И в степь укатился, жестокою бурей гонимый; Засох и увял он от холода, зноя и горя И вот, наконец, докатился до Черного моря. У Черного моря чинара стоит молодая; С ней шепчется ветер, зеленые ветви лаская; На ветвях зеленых качаются райские птицы; Поют они песни про славу морской царь-девицы. И странник прижался у корня чинары высокой; Приюта на время он молит с тоскою глубокой, И так говорит он: «Я бедный листочек дубовый, До срока созрел я и вырос в отчизне суровой. Один и без цели по свету ношуся давно я, Засох я без тени, увял я без сна и покоя. Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных, Немало я знаю рассказов мудреных и чудных». «На что мне тебя? — отвечает младая чинара,- Ты пылен и желт — и сынам моим свежим не пара. Ты много видал — да к чему мне твои небылицы? Мой слух утомили давно уж и райские птицы. Иди себе дальше; о странник! тебя я не знаю! Я солнцем любима, цвету для него и блистаю; По небу я ветви раскинула здесь на просторе, И корни мои умывает холодное море».
Осень
Николай Гнедич
Дубравы пышные, где ваше одеянье? Где ваши прелести, о холмы и поля, Журчание ключей, цветов благоуханье? Где красота твоя, роскошная земля? Куда сокрылися певцов пернатых хоры, Живившие леса гармонией своей? Зачем оставили приют их мирных дней? И всё уныло вкруг — леса, долины, горы! Шумит порывный ветр между дерев нагих И, желтый лист крутя, далеко завевает, — Так всё проходит здесь, явление на миг: Так гордый сын земли цветет и исчезает! На крыльях времени безмолвного летят И старость и зима, гроза самой природы; Они, нещадные и быстрые, умчат, Как у весны цветы, у нас младые годы! Но что ж? крутитесь вы сей мрачною судьбой, Вы, коих низкие надежды и желанья Лишь пресмыкаются над бренною землей, И дух ваш заключат в гробах без упованья. Но кто за темный гроб с возвышенной душой, С святой надеждою взор ясный простирает, С презреньем тот на жизнь, на мрачный мир взирает И улыбается превратности земной. Весна украсить мир ужель не возвратится? И солнце пало ли на вечный свой закат? Нет! новым пурпуром восток воспламенится, И новою весной дубравы зашумят. А я остануся в ничтожность погруженный, Как всемогущий перст цветок животворит? Как червь, сей житель дня, от смерти пробужденный, На крыльях золотых вновь к жизни полетит! Сменяйтесь, времена, катитесь в вечность, годы! Но некогда весна несменная сойдет! Жив бог, жива душа! и, царь земной природы, Воскреснет человек: у бога мертвых нет!
Памяти Фета
Владимир Соловьев
Он был старик давно больной и хилый; Дивились все — как долго мог он жить… Но почему же с этою могилой Меня не может время помирить? Не скрыл он в землю дар безумных песен; Он все сказал, что дух ему велел,— Что ж для меня не стал он бестелесен И взор его в душе не побледнел?.. Здесь тайна есть… Мне слышатся призывы И скорбный стон с дрожащею мольбой… Непримиримое вздыхает сиротливо, И одинокое горюет над собой.
Другие стихи этого автора
Всего: 87Осень
Афанасий Афанасьевич Фет
Как грустны сумрачные дни Беззвучной осени и хладной! Какой истомой безотрадной К нам в душу просятся они! Но есть и дни, когда в крови Золотолиственных уборов Горящих осень ищет взоров И знойных прихотей любви. Молчит стыдливая печаль, Лишь вызывающее слышно, И, замирающей так пышно, Ей ничего уже не жаль.
На заре ты ее не буди…
Афанасий Афанасьевич Фет
На заре ты ее не буди, На заре она сладко так спит; Утро дышит у ней на груди, Ярко пышет на ямках ланит. И подушка ее горяча, И горяч утомительный сон, И, чернеясь, бегут на плеча Косы лентой с обеих сторон. А вчера у окна ввечеру Долго-долго сидела она И следила по тучам игру, Что, скользя, затевала луна. И чем ярче играла луна, И чем громче свистал соловей, Все бледней становилась она, Сердце билось больней и больней. Оттого-то на юной груди, На ланитах так утро горит. Не буди ж ты ее, не буди… На заре она сладко так спит!
Вечер
Афанасий Афанасьевич Фет
Прозвучало над ясной рекою, Прозвенело в померкшем лугу, Прокатилось над рощей немою, Засветилось на том берегу. Далеко, в полумраке, луками Убегает на запад река. Погорев золотыми каймами, Разлетелись, как дым, облака. На пригорке то сыро, то жарко, Вздохи дня есть в дыханье ночном,- Но зарница уж теплится ярко Голубым и зелёным огнём.
Весенний дождь
Афанасий Афанасьевич Фет
Ещё светло перед окном, В разрывы облак солнце блещет, И воробей своим крылом, В песке купаяся, трепещет. А уж от неба до земли, Качаясь, движется завеса, И будто в золотой пыли Стоит за ней опушка леса. Две капли брызнули в стекло, От лип душистым мёдом тянет, И что-то к саду подошло, По свежим листьям барабанит.
Учись у них — у дуба, у березы
Афанасий Афанасьевич Фет
Учись у них — у дуба, у березы. Кругом зима. Жестокая пора! Напрасные на них застыли слезы, И треснула, сжимаяся, кора. Все злей метель и с каждою минутой Сердито рвет последние листы, И за сердце хватает холод лютый; Они стоят, молчат; молчи и ты! Но верь весне. Ее промчится гений, Опять теплом и жизнию дыша. Для ясных дней, для новых откровений Переболит скорбящая душа.
Снег да снежные узоры
Афанасий Афанасьевич Фет
Снег да снежные узоры, В поле вьюга, разговоры, В пять часов уж тьма. День — коньки, снежки, салазки, Вечер — бабушкины сказки, — Вот она — зима!..
Устало все кругом, устал и цвет небес…
Афанасий Афанасьевич Фет
Устало все кругом, устал и цвет небес, И ветер, и река, и месяц, что родился, И ночь, и в зелени потусклой спящий лес, И желтый тот листок, что наконец свалился. Лепечет лишь фонтан средь дальней темноты, О жизни говоря незримой, но знакомой... О, ночь осенняя, как всемогуща ты Отказом от борьбы и смертною истомой!
Нежданный дождь
Афанасий Афанасьевич Фет
Всё тучки, тучки, а кругом Всё сожжено, всё умирает. Какой архангел их крылом Ко мне на нивы навевает? Повиснул дождь, как легкий дым, Напрасно степь кругом алкала, И надо мною лишь одним Зарею радуга стояла. Смирись, мятущийся поэт, — С небес нисходит жизнь влага, Чего ты ждешь, того и нет, Лишь незаслуженное — благо. Я — ничего я не могу; Один лишь может, кто, могучий, Воздвиг прозрачную дугу И живоносные шлет тучи.
Колокольчик
Афанасий Афанасьевич Фет
Ночь нема, как дух бесплотный, Теплый воздух онемел; Но как будто мимолетный Колокольчик прозвенел. Тот ли это, что мешает Вдалеке лесному сну И, качаясь, набегает На ночную тишину? Или этот, чуть заметный В цветнике моем и днем, Узкодонный, разноцветный, На тычинке под окном?
Дождливое лето
Афанасий Афанасьевич Фет
Ни тучки нет на небосклоне, Но крик петуший — бури весть, И в дальнем колокольном звоне Как будто слезы неба есть. Покрыты слегшими травами, Не зыблют колоса поля, И, пресыщенная дождями, Не верит солнышку земля. Под кровлей влажной и раскрытой Печально праздное житье. Серпа с косой, давно отбитой, В углу тускнеет лезвие.
Вечер у взморья
Афанасий Афанасьевич Фет
Засверкал огонь зарницы, На гнезде умолкли птицы, Тишина леса объемлет, Не качаясь, колос дремлет; День бледнеет понемногу, Вышла жаба на дорогу. Ночь светлеет и светлеет, Под луною море млеет; Различишь прилежным взглядом, Как две чайки, сидя рядом, Там, на взморье плоскодонном, Спят на камне озаренном.
Сентябрьская роза
Афанасий Афанасьевич Фет
За вздохом утренним мороза, Румянец уст приотворя, Как странно улыбнулась роза В день быстролетней сентября! Перед порхающей синицей В давно безлиственных кустах Как дерзко выступать царицей С приветом вешним на устах. Расцвесть в надежде неуклонной — С холодной разлучась грядой, Прильнуть последней, опьяненной К груди хозяйки молодой!